Глава 18

Диля

В зале занято всего несколько мест. Когда гаснет свет, кажется, что мы и вовсе остаемся наедине. Словами не передать, как невероятно это ощущается — целый кинозал только для нас двоих. А к Арсу я не поехала ни потому, что испугалась. Этому опасному мальчику с разбитой губой точно не помешает смена обстановки. В квартире он так или иначе начнет тонуть в своих переживаниях. Словами я ему не помогу. Арс как оголенный провод, начнешь говорить об этом, его замкнет и во все стороны полетят искры. А тут кино, ледяная кола и начос с сырным соусом, потом можно погулять по ночному городу. Тем более, что гулять нам обоим нравится.

Мрачная обстановка в фильме погружает в сюжет все больше. Закладываю в рот несколько штучек сливочного попкорна и смотрю в экран широко распахнутыми глазами.

Пульс участился, кровь в венах застыла, напряжение нарастает. Вот, сейчас уже случится…

— Бу, — раздается шепот мне на ухо.

Меня подбрасывает на месте. Попкорн чудом не разлетается по всему залу. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

— Ты дурак?! — шиплю на Арса.

Сидит, улыбается. Совершенно искренне, по-мальчишески. А я никак не могу отдышаться!

Набираю в руку несколько попкорнинок и кидаю в него. Стич, а сейчас иначе и не назовешь эту пакость, собирает воздушную кукурузу с футболки, штанов и закидывает в рот.

Кидаю в него еще.

— Прости, не удержался, — смеется Арс.

— А если бы я в обморок грохнулась от страха? — все еще фыркаю, но уже совсем не злюсь.

Когда он вот так открыто улыбается, я просто не могу на него злиться.

— Мне пришлось бы делать тебе искусственное дыхание.

Застываем взглядами друг на друге. Я представляю себе, как бы это было. Он, мне кажется, тоже, потому что больше не улыбается, и взгляд у него стал словно тяжелее. Отворачиваюсь, понимая, что мы пропустили важный кусок сюжета. Приходится вникать походу.

Снова чувствуя нарастающее волнение в фильме, кладу обе руки на подлокотники, впиваясь в них пальцами.

Осторожное касание пальцев по коже от костяшек до запястья…

Я вся в мурашках от корней волос до пяток. Горячая, чуть шершавая ладонь Арса накрывает мою и крепко сжимает. Очень вовремя. На экране случается то самое «Бу», от которого взвизгивает девочка на первом ряду, тихо матерится парень, сидящий где-то в центре, а у меня только сердце снова решило, что оно барабан на рок-концерте. Из горла рвется нервный смешок и натянутую внутри пружину отпускает.

— Охренеть… — тихо говорю я.

— Что ты сказала? — Арс аж наклоняется в мою сторону, при этом продолжая удерживать мою руку в своей.

— А что я сказала? — округлив глаза, хлопаю ресницами.

— Ты материшься? — не отстает он.

— С ума сошел? — кусаю губы, чтобы не рассмеяться. — Тебе послышалось.

— Да-да, конечно, — дразнит, свободной рукой макая начос в сырный соус. — Какие еще плохие слова есть в твоем лексиконе?

— Тебе правда это интересно? — все же смеюсь я.

— Безумно, — отпустив мою руку, он подпирает кулаком подбородок. — Я никому не расскажу, — шепчет, дурашливо глядя мне в глаза.

— Иди ты… лесом! — снова кидаю в него попкорном.

— Я так не играю, — он смешно надувает щеки.

Я сгибаюсь пополам, спрятав лицо в ладонях и очень надеясь, что мой смех никому не мешает досматривать фильм. Для нас его финал уже потерян.

На титрах немногочисленные посетили ночного сеанса выходят из зала. Мы собираем недоеденные вкусняшки и двигаемся следом за ними. Девочки сворачивают к туалету. Я прошу Арса подождать. Мне не помешает вымыть руки.

При хорошем свете замечаю, что я единственная, у кого на щеках румянец и глаза сияют. Остальные бледные и загруженные.

Плеснув водой в лицо, сушу руки и возвращаюсь к своему Стичу. Он уже нашел себе компанию. Разговаривает с каким-то парнем. Заметив меня, прощается с ним. Подходит, отдает попкорн.

Берем себе еще холодной колы и уходим из Торгового центра. У нас нет больше никаких конкретных планов. Тут как раз недалеко парк и набережная. Идем туда.

— Как тебе фильм? — спрашиваю у него.

— Неплохо, — пожимает плечами. — Местами предсказуемо, но в целом норм.

— А мне очень понравилось, — признаюсь ему. — Если бы не твое «бу» …

Смеется, запрокинув голову. Распахивает глаза, вдыхает полной грудью ночной сентябрьский воздух и, улыбаясь, смотрит на звезды. Их много сегодня, даже городу не удается засветить все.

Как же мне нравится, когда он такой…

«Живой» — первое, что всегда приходит на ум.

Я снова позволяю себе его разглядывать. Красивые скулы, подбородок, губы, вены под кожей на шее. Его теплая рука снова находит мою и мы идем по дорожке между деревьев. Никого вокруг, только редкие машины шуршат шинами по проезжей части. И с ним совсем не страшно тут бродить, доедая остатки попкорна и допивая одну колу на двоих.

Выходим на набережную. Тут чуть оживленнее. Пока тепло парочки катаются на электросамокатах или целуются на лавочках, расположенных в тени деревьев.

— Покатаемся? — предлагает Арс.

— Давай, — голос отчего-то хрипнет.

Он берет нам один самокат на двоих. Встает на него сам и помогает устроиться мне, приятно приобняв за талию. Якобы случайно прижимает к себе спиной.

— Держись, — шепчет, склонившись к уху.

Осторожно трогается с места, и мы катимся вдоль реки, чувствуя тепло друг друга. «Рок-концерт» у меня в груди уже набрал обороты. В такие моменты в концертном зале обычно начинается слэм с драками и воздух пропитывается потом, а дышать становится попросту нечем. Вот это все про меня. Тот мальчик в Казани, с которым я что-то пыталась попробовать, не вызывал и десятой части тех эмоций, которые я испытываю рядом с Арсом, притом, что никто из нас ничего не делает специально. Мы просто появились друг у друга в качестве кого-то…

Мой Стич очень аккуратно меня катает, разгоняясь лишь на тех участках дороги, где точно ровно и не предстоит поворачивать. А через час мы находим те самые ступеньки, на которых уже сидели. И Арс снова снимает футболку, расстилая ее для меня.

Смотрим, как покачивается темная вода. Арс перебирает мои пальцы, взяв одну руку в ладони. Прикладываюсь виском к его плечу. Замирает на секунду, а затем обнимает, опустив ладонь мне на талию. Я чувствую ее жар через одежду. Моя кожа тоже нагревается. Это приятно. И сидеть с ним вот так, слушать, как он после долгого молчания начинает говорить. На него накатывает иногда. Выходит сумбурно, болезненно. На губах вместо улыбки оскал, а затем тоска в голосе.

Сегодня про спорт, потому что, оказывается, он был у своих, которые теперь чужие. Точнее не так. Он стал чувствовать себя там чужим.

— У меня еще все будет, — с какой-то отчаянной злостью рычит Арс. — И победы, и бабки. Я обязательно куплю тебе что-нибудь красивое.

— Не надо, — качаю головой. — Я с тобой не ради подарков. А в «Клетке» очень опасно, — тянусь к его лицу.

— Опасно? — жестко усмехается он. — Моя мать, вон, ни разу не была в подобных местах. И где она сейчас?! Опасно, — хмыкает. — Жить вообще опасно, от этого умирают.

— Это не значит, что надо сознательно лезть в петлю, — вырывается у меня.

Да, черт возьми! Мне за него страшно!

Он сопит. По напряженному лицу желваки ходуном. Зубами скрипит, а я осторожно касаюсь ссадины на его губе, пытаясь хоть так показать, о чем я. На челюсти синяк только сошел, до этого у него была разбита скула.

Арс замирает. Дышит, будто бежал стометровку. Закрывает глаза, медленно выдыхает, расслабляя лицо и плечи. Его губы двигаются под моими пальцами. Не убираю, а он и не целует вроде, но по запястью бежит электричество.

Убирает мою руку в сторону и все так же, не открывая глаз, подается вперед и находит мои губы своими. Касается кончиком языка, а по венам ток, будто нас включили в городскую сеть. Все волоски на теле дыбом. Он целует плавно и жарко, нежно, но напористо. Раскрывает мои губы… сталкивается с моим языком… Растерявшись, забываю, как это вообще делается. Арс рулит. Его пальцы уже в моих волосах, мягко массируют затылок, надавливают на него, а свободная ладонь лежит на спине, медленно сползая все ниже и ниже…

Прохладный ветер обдувает нас обоих. Рядом о бетонные ступеньки плещется вода. Все эти звуки тонут в рваных, как мой пульс, выдохах.

Он разрывает поцелуй. Обнимает мое лицо ладонями, упирается в лоб своим лбом и никак не комментирует произошедшее. Лишь все еще часто дышит и снова молчит.