Глава 19

Арс

Закрываю футболкой след от кулака чуть выше поясницы. Костяшки вчерашнего монстра так отчётливо отпечатались на коже. Загляденье!

В моих глазах ледяной азарт, а на губах дикая усмешка. Доволен. Я его всё-таки сделал!

Два таких сложных боя. Две победы. Я знаю, что вытащил их на злости и чувстве необходимости. С остальным еще надо работать.

Вчера тщательнее уворачивался, чтобы не прилетело по лицу. Маму волновать не хотел, и слова Дили всё еще скребутся по ребрам.

После нашего поцелуя я снова исчез и уже успел вынести себе мозг на тему того, что надо было что-то сказать, все же это не просто поцелуй. Он был первым. Неожиданным для обоих. Но я отвез свою Лило домой и проводил до квартиры.

Руку отпустил только у двери, а потом снова сидел в тачке у подъезда и переваривал то, как меня кроет от этой девочки. Придумывал слова благодарности за то, что вытащила меня на прогулку. Ведь ничего сложного в этом нет, но мне все время кажется, что слова не те, и я буду выглядеть тупым идиотом. Не хотелось бы. В итоге все получилось, как всегда, через задницу.

И что говорить в таких случаях, я понятия не имею. Как-то раньше не возникало острой необходимости произносить речь после поцелуя. Они чаще всего перетекали в секс, а там уже было не до разговоров.

Диля, наверное, думает, что я мудак. Может, правильно думает? Я же хотел сказать недавно, чтобы держалась от меня подальше, а сам засунул язык ей в рот и мне понравилось. Мне, мать его, очень понравилось ощущать ее мягкие губы в плену своих! Она такая трепетная, уязвимая, нежная… И чувствует меня так, как никто и никогда не чувствовал. Это не поддается описанию. Это западет в сердце, в вены, под кожу и греет, будто меня в розетку включили.

Опять разгоняюсь.

Чел, да ты ей даже не позвонил вчера!

За это придется извиниться. Я просто мастер по созданию подобных ситуаций! А мама еще спрашивала, чего я торможу с Дилей. Вот потому и торможу, тормозил… А-а, фак!

Я просто замотался. Так себе отмазка, конечно, но это чистая правда. У дядьки в мастерской проторчал до обеда, разгружал голову, работая руками. Парень интересный к нему заглядывал в навороченном инвалидном кресле. Они долго о чем-то говорили. Я лишь узнал, что парень — травмированный мотогонщик и имеет высшее инженерное образование по нашей специфике. Мы встретились с ним взглядами на несколько секунд, а потом его отвлекла хорошенькая девушка, и они вместе уехали, но вроде как этот парень должен ещё появиться.

Не знаю, почему снова вспомнил о нём. Наверное, в его глазах я нашёл что-то очень мне знакомое.

Хлопаю по карманам. Ключи от тачки не взял. Дебил!

Закатив глаза на самого себя, возвращаюсь в комнату не снимая кроссовки. На столе лежит контракт от Ильхана. Я его еще не читал, и никому ничего про него не говорил. Вечером вернусь и займусь вплотную.

Еду в больницу. Маме недавно закончили вводить препарат. Шестичасовая капельница с ядом, которую принято называть химией. Врач говорит несмотря на то, что предварительно ее обкололи всем необходимым, перенесла она первую процедуру тяжело.

— Что это значит? — хмуро смотрю на врача.

— Лишь то, что я тебе уже объяснял. Реакция организма на химию всегда индивидуальна, именно поэтому твоя мама между процедурами полежит у нас. Мы понаблюдаем за ней. Подстрахуем. Через семь дней у нее второй ввод препарата.

— Я понял.

— Арсений, поверь, мы делаем все, что в наших силах.

Звучит как заготовочка из кино.

— Хорошо, — мрачно смотрю перед собой. — Когда к ней будет можно?

— Через пару часов приходи. Пусть отдохнёт.

— Окей.

Два часа? Ладно. Я же хренов послушный мальчик, обещал ни на кого не наезжать, значит поеду пообедаю и позвоню Терехову, а может и не позвоню. Я ещё не решил.

Но есть не хочется от слова «совсем». Хочется секса, простой физики, без заморочек и обязательств. На что-то большее я пока не способен. Но сейчас это кажется мне неправильным и неуместным. Так вот странно меня переключает.

Медленно двигаюсь в плотном городском потоке. Взгляд цепляется за вывеску ювелирного магазина. Нахожу вариант, как к нему подъехать. Это ведь неплохой способ извиниться, если иначе я не умею?

Прохожусь вдоль витрин с украшениями, глядя на ценники и психуя на свой ограниченный бюджет. Но сделать подарок своей Лило все же хочется, и я выбираю маленькие золотые сережки в форме сердечек с переливающимися фианитами по центру.

Прячу подарок в карман. Возвращаюсь в машину и все же решаю набрать бывшего тренера. Еще подумает, что я струсил.

— Приезжай, я во Дворце, — сходу отвечает он.

Ждал.

Скрипнув зубами, перестраиваю маршрут и еду во Дворец спорта. В этот раз на входе меня ждет одноразовый пропуск. Прохожу сразу в тренерскую, особенно не глядя по сторонам. Мне прошлого визита хватило, чтобы захлебнуться в шторме из резких, противоположных друг другу эмоций.

— Добрый день, Юрий Германович, — сталкиваюсь взглядом с бывшим тренером.

— Привет. Подожди минутку, сейчас пойдем, — он что-то набирает на своем ноутбуке.

— Куда? — подперев плечом стену, засовываю руки в карманы.

Терехов захлопывает крышку ноутбука, забирает связку ключей от тренерской, зала и раздевалки. Я до сих пор помню, какой от чего.

Иду за тренером. У дверей в зал, он отдает мне ключи.

— Открывай, я сейчас вернусь.

Пожав плечами, проворачиваю ключ в замке. На автомате бью ладонью по стене, где располагаются выключатели. По цепочке загораются сектора с освещением.

Из коридора доносятся мальчишеские голоса. Отхожу в сторону, пропуская маленьких бойцов в зал. Они с интересом на меня оглядываются. Некоторые подходят поздороваться, мы знакомы.

— Юрий Германович, будет мастер-класс? — спрашивает один из тех, что постарше.

— Он же ушел, — громко шепчет ему второй мальчишка, стреляя в меня быстрым взглядом.

— И что? — не понимает первый.

— Правильно, Митька. Бывших спортсменов не бывает, — Терехов треплет малого по волосам. — И почему еще никто не начал разминку, я не понял? — повышает голос.

Мальчишки тут же расправляют плечи и по очереди начинают разогреваться под его строгим, внимательным взглядом.

— Я рад, что ты пришел, — обращается ко мне Терехов.

— Я все еще не понимаю, зачем.

— Слышал, что Митька спрашивал? Дети хотят мастер-класс от опытного бойца.

— Очень смешно, Юрий Германович, — раздраженно передергиваю плечами.

— Да я вроде не шучу. И Митька тоже не шутил. Арс, я не заставляю, ты можешь просто посидеть на скамейке, как в прошлый раз, или уйти. А можешь остаться и поделиться с мальчишками опытом. Они все впитывают сейчас как губки, только вкладывай.

— Зачем? — повторяю я свой вопрос.

— Мне показалось, тебе это нужно. И им, — кивает на мальчишек, которые все это время наблюдают за нами, — тоже.

— Вам показалось, — огрызаюсь я.

— Да? — он не удивляется моим словам. — Значит, я ошибся, — отворачивается и уходит к пацанам. Отправляет их на пробежку по залу, больше не глядя в мою сторону.

Ухожу из зала, злясь сначала на бывшего тренера, а потом на себя. Останавливаюсь посреди коридора, вслушиваясь в звуки тренировки, в голоса.

— Ай, черт! — кручусь на пятках, скрипнув подошвой кроссовок по полу, и возвращаюсь в зал.

— Или все же нет, — усмехается Терехов.

Работа с детьми здорово заряжает. Сначала немного раздражает количество посыпавшихся вопросов, не всегда удобных, очень прямолинейных. Приходится обходить их стороной и все время переключать внимание мальчишек на тренировку, но под конец затягивает. В финале мы даже устраиваем шутливый спарринг с Митькой. Из зала он уходит очень важный и гордый собой.

— Ты сейчас часто будешь бывать в столице, как я понимаю? — спрашивает Терехов.

— Пока мама в больнице, буду приезжать.

— Приходи к нам на тренировки. Я скину тебе расписание. Мне не помешает помощь с этими чертятами.

— Да какой из меня помощник, Юрий Германович? Так, подурачились просто.

— Чуть больше уверенности в себе, Арс, — он кладет ладонь мне на плечо, крепко сжимает и говорит прямо на ухо. — Приходи, — хлопает по лопатке, — пацаны будут рады.

— Подумаю…

Прощаюсь с ним и как можно быстрее покидаю Дворец, чтобы не пересечься со старшими чертями Терехова. У них скоро вечерняя тренировка, а мне пора гнать к маме.

Немного покружив по городу, паркуюсь у клиники и сразу поднимаюсь в палату. Мама не спит, но выглядит, мягко говоря, не очень. Вытаскиваю из недр своего сознания одну из отрепетированных улыбок и беру стул, чтобы сесть рядом с кроватью.

Отметаю все тупые вопросы про самочувствие. Оно и так очевидно. Мама сама задает мне свои мамские: как дела? Что ел? Как учеба?

Отчитываюсь по всем фронтам и решаю поделиться с ней важным. Достаю коробку с подарком для Дили. Открываю и показываю сережки.

— Красивые, — устало улыбается мама. — Молодец. Девочке будет приятно.

— Думаешь? — все же слова Диляры про подарки никак не удается выкинуть из головы.

— Уверена. Я так рада, что она сейчас рядом с тобой, — родной человек слабенько сжимает мою руку.

Я не знаю, что ответить. Просто киваю и накрываю мамину ладонь своей. Растираю прохладные пальцы, они розовеют и мне вроде тоже становится легче.

Мама засыпает. Я еще раз захожу к врачу, пока он не уехал. Узнаю, нужно ли маме что-то привезти. Говорит, все есть. Хорошо, пока можно чуть выдохнуть и ехать домой. Там задали сразу дохрена и к Диле надо заскочить.

Я: «Ты дома?» — пока еду, решаю уточнить на всякий случай.

Диляра: «Нет. В Котокафе»

Я: «Мне ехать еще минут сорок. Дождешься?»

Диляра: «Если очень надо, дождусь»

Фак! Похоже, в этот раз мое исчезновение ее обидело.

Я: «Очень надо» — и в конце добавляю виноватый смайлик.