Глава 23

Арс

Ночевать иду к дядьке, чтобы мама меня в таком состоянии не видела. Я предупреждал, что не приду, а дядя не сдаст. Тачка у клуба, просплюсь, заберу. Я и не пьяный уже вроде, башка трещать начинает все сильнее. Пытаюсь думать о выходке Данте, о словах Дили и не могу.

Дядька встречает меня в прихожей. Вздыхает и отправляет на диван.

— Потом поговорим, — тихо обещает, швырнув в меня пледом. — Спи.

А я что? Я сплю. Хорошо же все, правда? У мамы продолжается курс лечения, с девочкой моей мы сегодня вроде быстро помирились. Мне не нравится с ней ругаться. Начинает казаться, что я её теряю, а я не хочу и не могу. Она — моя Лило, мой самый близкий человечек, не считая мамы. Просто все так по-идиотски всегда получается…

Меня выключает. И даже свет из окна не мешает этому.

Глаза продираю только после обеда. На кухне шумит вода и гремит посуда, а у меня ощущение, что гремит она прямо у меня в голове. Сажусь и долго тру лицо ладонями, чтобы немного прийти в себя. Во рту ад после вчерашнего отрыва, в желудке муть и жрать при этом хочется дико.

Честно говоря, была надежда, что я проснусь и тихо свалю без выноса мозга. Не прокатило.

Поправляю на себе одежду и выползаю из комнаты.

— Очухался? — хмыкает дядька, домывая посуду.

— Нет еще, — морщусь от громких звуков. — Можно я у тебя в душ схожу?

— Дурацкие вопросы не задавай. Где ванная, знаешь.

— Вроде. Ты один?

— Да. Жена к дочке уехала два дня назад. Есть будешь? — смотрит так, как смотрел бы, наверное, сейчас отец. Строго, с обещанием разноса.

Хотя, если бы папа был жив, может ничего этого бы и не происходило?

Меня снова внутренне взрывает от чувства несправедливости. Никто из них не заслужил смерти! Никто! Так какого же хрена?! Почему вся сраная несправедливость мира решила обрушиться именно на нас?!

Я миллион раз спрашивал и не находил ответа.

Почему? Почему, мать вашу, это происходит?! Мне заорать хочется, чтобы погасить взрыв, но вместо этого я скриплю зубами и глотаю воду прямо из графина. Осуждение в глазах дяди не трогает. Ухожу от него в душ и долго играюсь с температурой воды, приводя тело в тонус. И вроде на человека становлюсь похож. А вечером можно сгонять на пробежку. Форму перед турниром терять никак нельзя. Еще Диле надо обязательно позвонить, а лучше заехать. Мне все же не нравится, как мы вчера расстались.

Выхожу из ванной. На столе меня ждут омлет и кофе. Дядя заморочился готовкой, чтобы меня накормить.

— Арс, — зовет он, пока я жадно закидываю в рот еду, — приходи ко мне работать на постоянной основе. Сразу после занятий в университете и до вечера.

— Я помогаю, — напоминаю ему, отхлебнув кофе.

— Ты меня не слышишь, — дядька качает головой. — Я говорю про работу на постоянной основе, — повторяет еще раз.

— Я не могу, у меня тренировки, бои, — откладываю вилку и снова берусь за кофе.

— Я хочу, чтобы ты ушёл из «Клетки», Арс. — А вот и главное подъехало. Если раньше он просил, то теперь требует. — Мама не переживет, если тебя покалечат. Ты хоть раз думал об этом?

— Мама не переживёт, если у нас не будет денег на её лечение, — завожусь я.

— Мы найдём...

— Много ты нашёл за все это время?! — подскакиваю, едва не опрокинув табурет.

— Арс, сядь! — дядя тоже поднимается. — Я понимаю, что не отец тебе, но ты мне как сын. И я прошу тебя. Нет, я настаиваю, чтобы ты остановился. Посмотри на себя! Иди, ну. Посмотри на себя в зеркало. Что делает с тобой новая компания, м? Когда ты так напивался. При Терехове такого не было.

— Терехов вышвырнул меня из клуба. Он в меня не верил. Никто из них не верил! А я бабки на своих победах зарабатываю. В каждом бою ему и себе доказываю — Юрий Германович ошибся!

— Арс, это не те победы, которыми стоит гордиться.

— Правда? — жестко усмехаюсь. И он туда же. Слова дяди задевают за живое, вскрывая то, что и так не заживает. — А какими стоит?

Сверлим друг друга тяжелыми взглядами. Дядя Ваня прикрывает веки и глубоко вдыхает. Ему хватает, чтобы успокоиться, а мне нет. Меня бомбит от того, что и он не верит в мой успех.

— Ты вроде детей ходил тренировать к Терехову? — уже спокойнее спрашивает он.

— Больше не хожу.

— Почему?

— Не хочу. Я знаю, зачем тренер меня позвал, но мне больше нет места во Дворце спорта. Мое место теперь в «Клетке». И уйти я не могу, даже если бы захотел, — смотрю мимо дяди в окно.

— Почему? — не отстаёт он.

— Я контракт подписал с Ильханом. На год, — сдаюсь и сажусь обратно на табурет.

— Твою ж...! — дядя Ваня опускает кулак на стол. — Зачем, Арс? Почему мне не сказал?

— Я уже большой мальчик и решения принимаю сам, — упрямо смотрю на него исподлобья.

— А-а-ах, ты… — он вскидывает руку и бессильно роняет ее обратно. — Ты свою жизнь решил в унитаз спустить, большой мальчик? — садится напротив меня.

Если это спасет маму.

— Я пойду, — собираю посуду со стола, зло ударяя приборами друг о друга. — Спасибо за завтрак.

— Мы не договорили, — дядя подходит и забирает у меня посуду, пока я ее не грохнул.

— Договорили, — давлю интонацией.

— Завтра жду тебя в мастерской. Есть работа.

— Хорошо, буду.

Собираю свои вещи и сваливаю от него в паршивом настроении. Брожу по городу, думая о разном, пока голова не начинает болеть так, что без таблетки не обойтись. Сворачиваю в аптеку. У них же покупаю воду и иду гулять дальше. Мне необходимо время наедине с собой, чтобы никто не учил, как жить, и не говорил, как правильно поступать.

Тишина, вот кто мой настоящий друг.

Оказываюсь на набережной. Спускаюсь к воде там, где мы обычно сидели с Дилей. Сажусь на холодные ступеньки и смотрю на серую воду. Она так похожа на то, что бултыхается у меня внутри. А на другой стороне лысые деревья своими корявыми темными ветвями напоминают чудовищ из детских кошмаров.

Раньше, когда мне было страшно, мама пела или читала сказки. Почему-то сейчас от этих воспоминаний, как и от любых других о детстве, становится физически больно. И таблетки от этого не помогают.

Задница и спина прилично промерзают. Поднимаюсь, разминаюсь, немного разгоняя кровь и пытаясь согреться.

Куда теперь: домой или к Диле?

В любом случае сначала надо забрать машину. Надеюсь, она еще цела. Отморозков у нас тут хватает.

Моя Октавия грустит на клубной парковке. Хоть тут повезло, с машиной все нормально. Сажусь в теплый салон и меня всего передергивает. Надо что-то выпить на ночь, чтобы не заболеть. Кому угодно можно, только не мне.

Не помню, есть дома что-то подходящее, поэтому снова еду через аптеку. Взгляд машинально выхватывает на витрине упаковки с презервативами. Давно не покупал, все как-то не до секса в последнее время. Беру упаковку и заталкиваю в карман куртки.

Может меня еще потому так бомбит?

Много эмоций, много адреналина, много нервов. Всему этому нужен правильный выход. Нужен заряд других эмоций и других гормонов, чтобы не было перегрузок.

Только я хочу с Дилей и эмоций, и гормонов. Мне иногда снится, как мы с ней занимаемся сексом. Но шаг за эту черту будет значить для нас обоих очень много. Мне все еще кажется, что таким образом я оберегаю ее от полного погружения в свою жизнь. С ней ведь не будет просто секс, к которому я привык, и который мне сейчас нужен. С ней будет совсем другое…

И вот, я уже у ее подъезда. Звоню и прошу спуститься. Мы никуда не поедем, посидим тут немного, и я свалю досыпать. Пробежка на сегодня отменилась автоматом, но завтра я должен быть в норме.

Диля выходит из подъезда, кутаясь в темное пальто. Открываю и толкаю пассажирскую дверь. Моя Лило садится в салон, и я готов дышать только тем запахом, который она принесла с собой.

Грустная. Зову ее к себе на колени. Не идет. Тогда я беру ее за руку и подношу к губам. Целую холодные пальцы, заглядывая в красивые карие глаза. А на запястье мой подарок. Это чертовски приятно. Разворачиваю ее руку и целую в ладонь, медленно спускаясь к цепочке. Провожу языком по нежной коже.

— Арс, — наконец оттаивает Диля, и дарит мне улыбку, — щекотно.

— А поехали ко мне? — понимаю, что совсем не хочу с ней расставаться. Она пришла и мне стало хорошо. Я снова ощущаю себя живым, способным чувствовать что-то светлое.

— Сейчас? — Диля недоверчиво хмурит брови.

— Да. Мама дома, — напоминаю на всякий случай и ей, и себе. — Кино посмотрим, чай попьем. Она будет рада тебя видеть. И я… — закусив губу, ищу правильные слова. — Буду рад, если мы побудем вдвоем. Вчера все как-то не так получилось. Я отпрошу тебя у отца, — добавляю сразу.

— Кино, чай, мама. Умеешь ты уговаривать, — смеется Диляра. — Отпрашивай.