Глава 52

Диля

Только что внутри меня что-то сломалось с оглушительным хрустом. Он до сих пор стоит в ушах единственным понятным звуком. Все остальное смешалось в гул, свист, хрипы и жестокие слова того, кому я отдала свое сердце без остатка. Я иду по инерции. Просто потому, что надо куда-то идти. Местность такая, где спокойно ни сесть, ни встать. Опасно. Для меня почему-то это все еще имеет значение. Наверное, самые простые инстинкты еще не выключились.

Слезы резко высохли. Я плачу внутри себя. Там истерика с криками, надрывными всхлипами, кашлем и трясущимися губами, а внешне я просто куда-то иду, иногда спотыкаясь. Ноги почему-то слушаются плохо, из них будто все мышцы вынули и напихали ваты. Такая глупость, но иначе я не могу себе это объяснить.

Мой мозг генерирует сотни странных мыслей. Мне кажется, он пытается защитить меня от приступа резкой боли. Поздно. У меня болит все. Даже кожа и волосы. У меня болят и горят легкие. В них почти не поступает кислород, они слиплись в две уродливые лепешки.

Я ищу, что там у меня сломалось. Никак не могу найти. Что-то впивается в мягкие ткани, режет по венам, давит на затылок, сводит низ живота. Но что это? Что этот голубоглазый парень разнес внутри меня в щепки? Сердце? Наверное, только оно, разорвавшись, может причинять столько боли сразу.

Так глупо сейчас убеждать себя в том, что я все понимала. Понимала, что все между нами разрушилось. Арса утянуло в мир, где мне нет места. Я пыталась вписаться. Этот мир отталкивал меня, выплевывал в мой, считая инородной и неподходящей для него. Все эти люди в том мире смотрели на меня как на диковинку, которую один из демонов притащил в Ад, чтобы поиграть. Они забавлялись, видя мою ревность, когда к Арсу открыто клеились другие девушки. Яркие, красивые, доступные. Он не вел себя, как сволочь, пока я была рядом, не отвечал взаимностью на их интерес, но я чувствовала его каждой своей клеточкой. Я ощущала, как его тянет туда, к ним, но не признавалась себе в этом. Не хотела верить. Самообман опасен. Наши отношения изначально были похожи на него. Но я люблю этого голубоглазого придурка. Люблю так сильно, что теперь это же чувство разносит меня на частицы по освещенным столичным улицам. Я оказалась готова ради него на все, а он выбрал тьму. Он выбрал пустоту. Он выбрал путь самоуничтожения, но уничтожил что-то внутри меня.

Руки замерзли. Растираю пальцы, чтобы хоть немного согреть их. Март у нас — это еще не весна. Это скачки температуры и снежная каша под ногами. У меня в голове тоже каша, а слез так много, что они перестают топить меня изнутри и снова катятся из глаз по щекам, подбородку, шее.

Я так хотела провести с ним этот вечер. Я скучала. Нам надо было поговорить, ведь мы так давно не виделись, а Стич, как обычно, пропал. Надо было что-то решить с нашими отношениями.

Решили?

Решили.

Он решил за нас двоих.

Мне впервые стало его по-настоящему жаль. Я знаю, как он ненавидит это чувство в свой адрес, но сегодня я увидела перед собой мальчишку, погрязшего в собственных страхах, растерянного, перепачканного запахом другой девушки, чтобы сбежать от своих проблем.

Он хочет бежать от них один. Я больше не могу ему ничем помочь. Я пыталась. Я хотела быть с ним. Я и сейчас хочу, потому что любовь к нему невозможно выключить кнопкой.

А вот у него получилось. Он нашел в себе эту кнопку и отключил все чувства. Сейчас это не мой Арс. Сейчас это чужой для меня человек, ударившийся головой о дно своего Ада и сошедший с ума. Теперь бы не сойти с ума самой.

Слезы я стереть даже не пытаюсь. Думаю, куда мне деться сейчас, чтобы никто не спрашивал, что со мной. К Ами не поеду, будут вопросы. Домой вернуться в такое время проблематично, да и там тоже будут вопросы. Останавливаюсь посреди тротуара. Плевать. Все равно никого нет. Проморгавшись, ищу ближайший отель. Мне плевать на количество звезд и размер кровати. Мне нужен угол, в который я могу забиться и повыть там в одиночестве. Дать выход внутренней истерике.

Нахожу, бронирую и бреду по навигатору. Тут недалеко совсем. Наверняка, посетители местного клуба про него знают, потому что у входа я встречаю молодых людей.

Оформляюсь и захожу в номер. Свет не включаю. Нахожу кровать, ложусь, свернувшись в позу эмбриона, и крепко зажмуриваюсь. Беззвучно кричу и кусаю собственные пальцы, а истерика все равно где-то внутри меня. Она продолжает штормом разносить мой мир на осколки.

Как же невыносимо больно разочаровываться в самом дорогом человеке во вселенной. Как невыносимо ощущать его предательство.

Я все еще не могу дышать. Голова болит и кружится очень сильно. Надо попробовать, иначе я потеряю сознание, а может быть даже умру, а найдут меня только утром, уродливую и растоптанную.

Снова странные мысли. Я истерично смеюсь над ними, но благодаря этому дышать все же получается. Вдох за вдохом горячий кислород врывается в легкие и кончики пальцев начинает невыносимо покалывать. Костяшки в крови. Зубами поранила, а маме скажу, что ударилась или поцарапалась. Она заметит и обязательно спросит.

Родителям не стоит знать о случившемся. Я не хочу, чтобы еще и они разочаровались в Арсе. И бабушка… бабушка не станет молчать. А я не готова сейчас защищаться от нее. Мне хочется, чтобы кто-то защитил меня.

Я думала, у меня есть такой человек. А его нет. Больше его у меня нет.

Интересно, алкоголь помогает при таких состояниях?

В номере есть мини-бар. Все еще не включая свет, нахожу его и достаю одну из маленьких бутылочек с чем-то прозрачным. Открываю, принюхиваюсь. Воняет адски, но ведь это то, что мне сейчас нужно.

Делаю глоток из горла и тут же закашливаюсь, сгибаясь пополам. Давлюсь до слез и ставлю бутылку на бар. Горло болит теперь. И пищевод тоже. Это слишком крепко. Это отвратительно. Меня сильно тошнит, и я бегу к унитазу, падая перед ним на колени. Рвет, а я реву. Идиотка.

Захлопываю крышку унитаза, ложусь на него лбом и часто дышу, пытаясь взять себя в руки. Вместо этого скулю как раненая собака, которую подстрелила служба отлова, но по каким-то причинам не добила.

Меня начинает знобить. Включаю свет в ванной, набираю воды и забираюсь в нее по самый подбородок. Волосы прилипают к коже, покрывшейся мурашками. Зубы стучат, клацая друг об друга.

Где-то в номере звонит телефон. Мне хочется швырнуть его в окно.

Завернувшись в полотенце, выхожу из ванной и смотрю, кто звонил. Арс…

Роняю трубку на пол и снова беззвучно кричу. Колени подгибаются. У меня едва хватает сил упасть поперек кровати и закрыть глаза.

«Это скоро пройдет. Скоро пройдет. Держись» — хрипло повторяю себе. — «Завтра будет легче. Ты справишься. Отпусти его. Он хотел уйти. Он не знал, как тебе сказать. Ты за него держалась. Любила…»

И сейчас люблю. От того, что он позвонил мне, я снова скулю и подвываю. Взгляд его в клубе так и стоит перед глазами. Растерянность, смешанная с ненавистью и страхом.

Это меня он так ненавидит теперь? Говорил, что любит. Я чувствовала.

А сейчас мне больно и силы мои заканчиваются. Контролировать дыхание, себя, свои ощущения становится все труднее. Впиваюсь пальцами в простыню, крепко сжимаю ее в кулаке и еще крепче зажмуриваюсь, мечтая побыстрее отключиться, чтобы утром отодрать себя от этой кровати и как-то жить дальше. Теперь без него…