Глава 53

Диля

Трек: «Два выстрела»

Mary Gu, MAYOT

Весь плейлист к книге будет выложен в финале истории.

Утро похоже на продолжение ночного кошмара, только теперь с дополнительными спецэффектами. Так голова, кажется, у меня не болела еще никогда, во рту сухо и губы покрылись уродливой коркой. Облизываю, начинает щипать. Искусала… Это, наверное, тоже можно как-то объяснить близким, но пока я не хочу ни с кем разговаривать. Мне нужно немного времени, чтобы соскрести себя с кровати.

Тело будто и не мое вовсе. Оно с таким трудом подчиняется простым командам, что на мгновение становится страшно.

Ничего, я смогу. Сейчас полежу еще пять минут с закрытыми глазами, а потом встану и буду двигаться дальше.

Как дышать без своего Стича, мне все еще непонятно, но я жива, и держит меня то, что я видела вчера не за его спиной, а в его глазах. Вопреки всему, вопреки боли, которая равномерно распределилась под кожей, я видела в его безумных глазах то, что знакомо и понятно только мне. Это не попытка его оправдать, и мне не становится легче. Это просто факт.

Обещаю себе подумать об этом позже, когда у меня появятся силы. Сейчас все они уходят на то, чтобы подняться с кровати и дойти до душа. Он помогает мне смыть с себя оцепенение тяжелого сна и смочить губы.

Заматываюсь в полотенце. Уперевшись ладонями в раковину, долго смотрю на себя в зеркало. Все не так уж и плохо. Бледная, растерянная, глаза красные от выплаканных слез, а внутри пусто. В этой пустоте мягко горит теплым огнем любовь к тому, кто оказался не готов к этому чувству. Я не виню себя за то, что не пытаюсь избавиться от этого чувства. Оно остается частью меня, а во что этот огонек трансформируется, покажет время — погаснет или разгорится с новой силой и сожжет что-нибудь на своем пути.

Мне очень сложно сейчас рассуждать адекватно. Мысли путаются. Они хаотичны и не всегда логичны. Как рой испуганных пчел, мечутся и назойливо жужжат в панике, не понимая, куда им нестись и в каком порядке укладываться на места.

Возвращаюсь к кровати и заглядываю в телефон. Столько людей меня искали прошедшей ночью. Перед ними становится очень стыдно. Пишу Амалии, что со мной все нормально и я могу скоро приехать к ней, если она дома. Ответ приходит моментально: «Напиши адрес. Данте тебя заберет».

Через час я сажусь в машину к мужу лучшей подруги. По лицу Дана ничего не возможно прочитать, он отлично умеет скрывать свои настоящие эмоции. Даже улыбку для меня находит, скупую, но искреннюю, словно с облегчением.

Ничего не спрашивая, везет к себе домой. Провожает до дверей квартиры и прощается, взяв с меня обещание, что до его возвращения я побуду с Ами.

Стоит перешагнуть порог их уютной квартиры, я тут же попадаю в теплые объятия подруги. Ее огненно-рыжие волосы щекочут мою щеку, а руки сжимают так, что дышать снова становится нечем.

— Со мной все хорошо, — успокаиваю Амалию.

Она заглядывает мне в глаза и, конечно, не верит. В душу не лезет. Ведет за собой на кухню, едва дав мне разуться. Ставит чайник и заваривает для нас ароматный чай с нотками земляники и мёда.

— Данте тебя искал, — вздохнув, признается Ами.

Опускаю взгляд, но тут же закрываю лицо ладонями, чувствуя вину перед друзьями. У меня не было сил дать им знать, что я жива.

— Диль, — Амалия присаживается передо мной на корточки. — Он на тебя не злится. Я тоже. Мы просто очень волновались. Даня сказал, ты вчера так быстро исчезла, он не успел среагировать. Ты же знаешь его гиперответственность за все и всех.

— Знаю. Я обязательно извинюсь, когда он вернется, — обещаю ей.

— Не надо, — качает головой Ами. — Это необязательно. Поверь, он правда все понимает. Вчера для него вечер тоже оказался сложным. Он бы так и так не спал. Как ты? — Все же спрашивает подруга.

— Я больше ничего не могу сделать для Арса, — прислоняюсь к стене и шепчу себе под нос, уверенная, что Амалия меня услышит. — Все сложно. Я пока не знаю, что говорить, Ами. Прости. И не уверена, что хочу это обсуждать.

Наши отношения всегда были очень личными. Мне все еще хочется, чтобы оставалось так, как было.

— Мы не будем. Я так рада, что ты здесь. Пей чай, — подруга пододвигает ко мне кружку.

Горячий, ароматный напиток согревает горло и что-то еще внутри меня. Он теплом медленно течет по венам, покрывая кожу мурашками. Глаза вновь закрываются, но уже не так, как ночью.

— Пойдем, — Ами помогает мне подняться и провожает до спальни. Ложусь на широкую кровать. Лучшая подруга укутывает меня мягким пледом и целует в висок. Раненое сердце трепыхается в груди от такого отношения, от щемящего чувства благодарности этой девочке.

Мне снится набережная, плеск воды, наш первый поцелуй и шок, смешавшийся с нервной дрожью.

Потом мне снится, как Арс ловил языком дождь и заразительно улыбался, совершенно по-хулигански.

Снится тепло и сила его рук, когда я засыпала на его груди под очередной фильм. И в этот сон врывается оглушительный звон разбивающегося на крупные, острые осколки стекла. Захлебнувшись от страха, я резко сажусь на кровати и слышу, как ругается Амалия. Нервно смеюсь. Ами совсем не умеет это делать.

Выхожу к ней. Подруга орудует веником, собирая с пола осколки стеклянного стакана. Я беру тряпку и собираю воду, растекшуюся кривой лужицей прямо посреди кухни.

— Я тебя разбудила? — Беспокоится Амалия.

— Да, но это хорошо. — Неизвестно, куда бы меня завел этот сон — воспоминание. — Мне бы телефон зарядить. И маме позвонить надо.

— Мой возьми, — разблокирует и отдает мне трубку, а мою забирает на зарядку.

Я звоню домой и отчитываюсь, что у меня все хорошо, вернусь вечером. Не хватало, чтобы еще семья меня потеряла.

Мне нужно отвлечься, чтобы снова не оказаться в состоянии «вчера», и я помогаю Ами приготовить ужин для Данте. Это оказывается сложнее, чем я думала. Чертовы ассоциации не дают мне покоя. Они ковыряют рану, оставленную глубоко внутри. Всего несколько часов прошло. Она не успела затянуться и при малейшей возможности начинает кровоточить. На глаза наворачиваются слезы. Так все сложно. Так больно любить этого голубоглазого парня.

Я же знала? Знала. И чего вот реветь сейчас?

Ругаю себя за эти слезы. Ами замечает, протягивает мне бумажное полотенце.

— Спасибо, — улыбаюсь подруге, промокая лицо. Надо просто дышать и не оглядываться назад, пока не станет лучше. Не знаю, как это сделать. Пусть мне поможет время.

Дан приезжает к девяти вечера, еще больше уставший и максимально сконцентрированный. Большой и надежный, он обнимает жену, а затем подходит ко мне и тоже крепко сжимает в своих огромных руках.

— Не пропадай больше, — хрипло просит друг, чуть не подумала «семьи».

— Не буду. Извини, — облизываю губы, чтобы скрыть неловкость.

— Не извиняйся, просто не пропадай. Мы волновались. У нас останешься или отвезти тебя домой?

— Ты же устал, Дан, — возражаю я.

— Что у вас, у девчонок за привычка, так отвечать? — Смешно ворчит Дракон. — Домой отвезти? Да или нет? Я вижу, что ты хочешь домой, — тут же отвечает сам себе. — Сейчас кофе выпью и поедем.

— Данте…

— Поедем, я сказал! — Отрезает друг.

Ами смеется, закатив глаза. Ее муж умеет быть и властным, и строгим. Впрочем, ему никто особенно и не сопротивляется. Мы уже знаем, что это абсолютно бесполезно.

Пока он пьет кофе, Амалия собирается с нами, и через полчаса мы уже все вместе едем в сторону моего дома.

Под их тихую болтовню я провожаю яркие огни столицы и погружаюсь в темноту трассы, ведущей к нашему городку. Заряженный телефон вновь вибрирует. Сбрасываю звонок от того, с кем говорить пока не готова. Все силы уходят на то, чтобы улыбаться и убеждать себя в том, что завтра станет еще немного легче, потом еще и еще.

Домой я попадаю, когда уже все спят. Сразу прячусь в комнате, плотно прикрыв дверь. Свет не включаю. Ложусь на свою кровать и тихо всхлипываю. Ко мне запрыгивает Беляш. Лезет своей большой белой мордой в лицо, стирая редкие слезы, которые удержать в себе все же не удалось. Сгребаю кота в охапку, прижимаю к груди. Он громко мурлыкает и покалывает когтями мою руку, а я утыкаюсь носом в его мягкую шерсть и зажмуриваюсь. Мне сейчас очень хочется снова заснуть, только чтобы больше ничего не снилось. Пока это слишком тяжело.