Глава 66

Диля

Трек к главе «Кого любишь ты»

Та сторона

Я почти не спала, а если мне и удавалось на время задремать, то я не переставала думать о нашем разговоре с Арсом. Точнее о его монологе, ведь в нормальном разговоре говорят двое, а я практически все время молчала.

Лежу, завернувшись в одеяло и разглядывая потолок, и вспоминаю наши прогулки, походы в кино или то, как мы часами обнимались на кровати, глядя в монитор ноутбука. Это были тихие, очень уютные моменты. Мы с ним говорили о многом. Мне казалось, с моим Стичем мы обсуждали абсолютно любые темы, у нас не было запретов. Теперь я понимаю, что ошибалась. Мы действительно обсуждали все что угодно от музыки и погоды до серьезных проблем в жизни Арса, но мы не говорили о нас как о паре, не говорили о наших отношениях, о том, чего мы хотим от них или друг от друга.

Арс несколько раз повторял, что нам надо говорить, а я не понимала, мы ведь говорим! Такая дура… Хочется списать все на первый опыт серьезных отношений, но это неправильно. В том, что у нас тогда не получилось, мы виноваты оба. Каждый сделал что-то не так и чего-то не сделал. Одна мелочь, вторая, третья. Мы их не замечали, не понимали, но именно эти мелочи все разрушили.

Выбираюсь из одеяла, иду умываться и встречаю в коридоре маму.

— Ты дома? — Удивленно смотрю на нее.

— Да, — улыбается. — Твой отец решил, что мне нужно взять несколько выходных, — Приобняв за плечи, мама целует меня в лоб. — Приготовим вместе завтрак?

— Конечно.

Через полчаса мы встречаемся с ней на кухне. Я замешиваю тесто на блинчики, она нарезает сыр и заваривает ароматный чай. У нас на плите две сковороды. На одной жарю я, на второй мама. Иногда поглядываем друг на друга. Я снова думаю. В этот раз ни о нас с Арсом, а о своих родителях.

Мой отец сложный, закрытый человек из достаточно традиционной семьи. Он мало говорит, больше делает. И заботу о нас с мамой он проявляет то же действиями. Редко улыбается, чтит свою мать, но при этом никогда не даст в обиду жену.

Мама. Она легкая, светлая, добрая, очень открытая и улыбчивая. Она свободолюбивая. Делает то, что ей нравится, но никогда не навредит семье. Она — настоящая хранительница домашнего очага. Когда мама дома, мир кажется теплее. Только вот это не значит, что у нее слабый характер. Я бы назвала маму гибкой и мудрой.

Если посмотреть на них с отцом по отдельности, можно увидеть, насколько они разные. Может показаться, что эти люди никогда не смогут быть вместе. Но я-то знаю совсем другое. Я вижу любовь отца, когда он смотрит на маму. Я вижу ее нежность по отношению к нему. У мамы всегда получается говорить с ним. У нее получается его убеждать. И они ни спорят, не ругаются. Она делает это как-то иначе.

Мы с ней точно знаем, что папа никогда не даст нас в обиду. Он может поругаться на меня, но потом посмотрит на маму и остывает, а она ему улыбается и поддерживает даже в такие моменты. И меня поддерживает. Я люблю свою семью и не боюсь строгости и закрытости отца. Я ощущаю в нем силу и надежность.

— Диля, горит, — смеется мама, напоминая мне про блины.

— Вот черт! — вскрикиваю, почувствовав запах горелого теста. Выбрасываю блинчик, и заливаю новую порцию теста.

— Ты задумчивая сегодня. Я могу тебе помочь? — Мягко спрашивает мама.

— Я вчера виделась с Арсом, — признаюсь ей.

— Как у него дела? — Искренне интересуется она, будто этот парень никуда не пропадал из нашей жизни.

Это то, о чем я думаю все утро. Мама умеет делать из сложных вещей легкие.

— Теперь все хорошо, — неожиданно для самой себя улыбаюсь.

Конечно, мама не может этого не заметить, и тоже улыбается.

— Я так рада за него.

— Правда? — Все же не могу скрыть удивление.

— Конечно. Я помню его взгляд, когда он приходил к нам в последний раз. Это был взгляд совершенно растерявшегося парня. Арс словно потух где-то глубоко внутри. Потеря мамы далась ему очень тяжело. Я радуюсь, что он смог оправиться от нее. Это не значит, что я не злюсь на этого мальчишку, — она ловко переворачивает блинчик на своей сковороде и шлепает его обратно другой стороной.

— Ты на него злишься? — Мой блинчик снова сгорает, и мама отправляет меня за стол, решая дожарить блины без моей бестолковой помощи.

— Он же обидел мою дочь. Как мне не злиться? — Хмурится мамочка.

Только вот я ничего ей не говорила. Я обещала себе, что все, что было между мной и Арсом, останется между нами. Я сдержала это обещание. Тогда как она узнала?

— Когда у тебя появятся свои дети, ты поймешь, — вдруг смеется она, отвечая на невысказанный мною вопрос.

Приносит тарелку с блинами на стол. Я разливаю чай по чашкам, и мы садимся завтракать.

— Все так сложно, мам, — вздыхаю я.

— Понимаю, — она протягивает руку и сжимает мою. — Но, если вы по-настоящему любите друг друга, вы обязательно во всем разберетесь. Ты только пойми для себя, тот ли он человек, который тебе нужен. Представь себя с ним, скажем, через десять лет. Если ты там счастлива, это хороший знак. Глобально он не изменится за эти десять лет. Станет взрослее, мудрее, спокойнее, но характер останется при нем. И это непростой характер, Диль. Твой Арс чем-то напоминает мне нашего папу. Так мне страшно было сначала, — она делает смешное выражение лица, округлив глаза и приподняв брови. Я фыркаю, разбрызгав на стол и наши руки капли чая, глоток которого как раз сделала.

— Тебе было страшно? Ты никогда не говорила мне.

— Да потому что повода вроде не было, — легко улыбается мама. — Он такой суровый, серьезный был. Мама у него строгая, — хихикает она. — Но я посидела, подумала и поняла, что люблю его безумно таким, какой он есть, и готова быть с ним, что бы ни случилось в нашей жизни. Не всегда у нас было гладко, но мы с ним все проходим вместе. Надежнее мужчины, чем твой отец, в моей жизни не было. У вас с Арсом будет свой путь, Диль. Вместе вы его будете проходить или по отдельности, решать только вам. Я лишь хочу, чтобы ты помнила, я и папа, мы всегда поддержим тебя. И Арсик здесь не чужой. А теперь ешь, пока все не остыло!

— Спасибо, мам, — поднимаюсь, подбегаю к ней и крепко обнимаю.

— Ну, что ты, детка, — она гладит меня по спине. — Все будет хорошо, вот увидишь. Ты у меня сильная и умная девочка. Ты примешь правильное решение.

— А если нет? — Шепчу ей на ухо.

— Значит получишь хороший опыт, который сделает тебя сильнее. Ничего не бойся.

Эти слова становятся для меня едва ли не самыми важными за это утро.

Ничего не бойся.

Прокручивая их в голове, после завтрака я ухожу прогуляться. На улице светит прекрасное солнце, поют птицы, у меня в наушниках играет «Кого любишь ты — Та сторона» с их потрясающими, глубокими стихами и тяжелые мысли постепенно становятся легче, послушно укладываясь по своим местам.

Все эти месяцы, что мы были с Арсом друг без друга, я злилась на него и за ту ночь, потому что было больно, и за то, что сдался тогда, позволил себе упасть. Я очень боялась за него. Скучала по нему. Любила его. Без него в моей жизни было пусто, но я продолжала жить, а он… Он там боролся совсем один.

«Но ведь он так стремился к этому!» — скажет кто-то. И я так думала. Он оттолкнул от себя всех, и никто не понял, почему на самом деле это случилось. Только Данте был рядом до последнего, но и он отошел в сторону.

Хотя это неправда. Наш мудрый Дракон тихо наблюдал со стороны. Иногда он мог проболтаться о чем-то своей жене, а может быть делал это специально, потому что знал, что Амалия обязательно расскажет мне и тогда я буду хоть немного в курсе того, как дела у моего Стича.

Я возвращаюсь к его вопросу про чемпионат мира по боксу. Мне кажется, ответ, который я ищу, спрятан именно там. Арс не зря спросил меня об этом.

Иду по улице, задерживаясь взглядом то на проезжающих автомобилях, то на прохожих и внезапно для всех и самой себя останавливаюсь.

Я так ждал, что ты увидишь, для чего мне на самом деле нужны эти победы. Возможно, я ждал, что ты окажешься мудрее меня. Я хотел бы видеть тебя в зале во время своих боев.

Да, это был мой выбор, но без этого выбора я бы ничего не понял. Я бы не нашёлся.

Скажи, если бы я остался в профессиональном спорте и поехал на чемпионат мира по боксу, ты бы тоже отговаривала меня? Предлагала бы все бросить и уехать?

Еще раз сложив эти его слова воедино, я покрываюсь мурашками, потому что мой ответ на его вопрос: «Да». Тогда он бы был именно таким.

Да, я бы просила его все бросить и уехать. Я настолько за него боялась, и я… Черт, я не верила в него. Не верила, что он справится с «Клеткой», с ее миром, с той тьмой, что стерла такие любимые улыбки с его губ, выключила свет в его глазах. И этот страх ответил бы за меня это чертово «да», и у нас ничего бы не получилось.

Почему?

Потому что я бы тоже ушла, если бы человек, которого я называла самым близким, перестал бы в меня верить. И он перестал верить в нашу любовь, в дружбу, в людей.

Так много разочарований.

Набираю Данте.

— Диля? — Удивляется друг.

— Ты ведь мог не выходить на свой последний бой в «Клетке», — быстро проговариваю я. — Почему вышел?

— Для меня это было важно. Доказать самому себе, что я перерос своего главного противника на том ринге. Мужчинам иногда важно доказывать самим себе такие вещи. Почему ты спросила?

— Да так, потом объясню, — сбрасываю вызов и улыбаюсь.

Дан был чемпионом «Клетки», а Арс там сделал себе имя. Один. Ему важно было доказать самому себе свою значимость, свою истинную ценность, иначе он так и чувствовал бы себя неудачником. Для парня это сложно, неприемлемо, Дан только что подтвердил.

В мире «Клетки» мне было очень страшно. Это совсем не мой мир, это будто его изнанка. Я боялась этого мира, а Арс чувствовал себя в нем своим. И мы никак не могли прийти к соглашению, потому что не могли нормально поговорить.

«Клетка» будто испытывала нас и наши отношения на прочность, и эту проверку мы провалили. Я не смогла поддержать Арса в его поиске себя и своего стержня, а он не увидел, как мне плохо, как я беспокоюсь, и не услышал меня. Мы говорили как слепой с глухонемым, а я бы хотела научиться это делать так, как умеют мои родители. Открыто, глядя друг другу в глаза. Обо всем.