Глава 19

Дело пошло веселей после того, как Малик ушел на заседание Совбеза, и мы остались с Бакли вдвоем. Сэр Энтони достал маленькую плоскую фляжечку из внутреннего кармана, из ящика стола появились небольшие серебряные рюмочки-стопочки. Англичанин вопросительно на меня посмотрел, я кивнул. Совместная пьянка всегда сближает, хотя этой фляжки нам только губы смочить. А она еще оказалась неполная. Англичанка гадит – чего еще ожидать?

Бакли разлил духовитый коньяк, позвонил секретарше – пожилая дама с начесом принесла нам порезанный дольками лимончик. Осуждающе покачала головой.

– За отряд «Земля» и его успехи! – Игнорируя секретаршу, Энтони поднял рюмку, чокнулся со мной.

И мы немедленно выпили. Потом сразу еще по одной. Тут-то фляжечка почти сразу и почила. Коньяка осталось только на третий заход.

– «Мартель», выдержка восемь лет! – похвастался мой новый начальник.

– Это чувствуется, – покивал я. Какой, однако, эстет. В Комитете он бы не выжил. Там почти только водку и пьют.

– Николас, я сразу хотел бы расставить точки над «i», – Бакли доразлил фляжку, убрал ее в карман. – Вы подчиняетесь мне, а не советскому полпреду. Надеюсь, это ясно?

Я еще раз покивал. Но так… неопределенно.

Все полчаса, что мы беседовали, я ощущал, что в речи Бакли есть какой-то странный акцент. Британцы произносят букву «r» мягко, не делая на ней особого ударения. А вот шотландцы же произносят ее твердо и более протяжно. Отсутствие длинных гласных тоже как бы намекало…

Что там было в досье пэгэушников на сэра Энтони? Родился в 1922 году в Лондоне, Великобритания, закончил Политехнический институт центрального Лондона. В возрасте 23 лет был призван на военную службу и отправлен в Королевский танковый полк. Бакли служил в Европе во время Второй мировой войны, начиная с высадки в Нормандии (D-Day) в июне 1944 года. Участвовал в освобождении Франции и Бельгии, а затем в наступлении союзников через Германию. Дослужился до майора, его танки дошли до Эльбы в 1945 году. Когда война закончилась, он остался на службе в Британской армии, дорос до полковника, получил разных наград до кучи и рыцарский титул. Пару лет назад его американцы пихнули в военно-штабной комитет, в надежде повысить роль ООН в урегулировании всяких конфликтов. Но ничего не получилось. Мир разделен напополам. Там, где американцы хотят ввести войска ООН и прекратить конфликт, сопротивляется СССР. И наоборот.

Пока я разглядывал Бакли, тот вещал о будущем «землян». Дескать, борьба с терроризмом – дело всеобщее, вот тут-то политических конфликтов не будет, военно-штабной комитет развернется на весь мир. Главное – это мобильность, поэтому Бакли собирается выбить с американцев не только автотранспорт, но и вертолет с самолетом.

– Я, кстати, умею водить вертолет, – встрял в спич, пока Энтони закусывал лимончиком.

Дождавшись кивка, подвинул к себе папку с ооновским логотипом в виде планеты и с надписью Squad Earth – «Отряд Земля». Что у нас тут? Во-первых, резолюция Совбеза о создании отряда. Бюджет. Я быстро пробежал глазами цифры. Ого! Американцы не экономят на «землянах». Два миллиона долларов в год. Моя зарплата восемьдесят тысяч и оплата полной страховки с покрытием в миллион. Выделялись деньги примерно на все – на представительские расходы, обслуживание базы, содержание автопарка и авиатранспорта… Я долистал документы до штатки и зарплатных ведомостей. И тут Гувер не наколол меня – все как договаривались. Сам отряд сорок человек, еще сорок – обслуживающий персонал во главе с исполнительным директором.

– На какие вертолеты у вас есть допуски? – Бакли допил коньяк, достал записную книжку.

– На советские… – пожал плечами я. – Легкие Ми-2, Ми-4.

Энтони что-то черкнул себе, произнес:

– Я попробую договориться о вашей быстрой переаттестации в летной школе Лонг-Бич.

Раз пошла такая пьянка, попросил за Синтию. Так, мол, и так, работали вместе, представитель от ФБР все одно нужен – пусть ее закрепят за нами на постоянной основе.

– Тут есть какая-то другая… подоплека? – проницательно спросил Бакли.

Вот же старый хрыч. Как сквозь землю смотрит.

– Есть, – честно глядя в глаза, ответил я. – Вы давно в Штатах работаете?

– Пять лет.

– Поворот к цветному населению заметили?

– Они три года подряд бунтуют, – буркнул Энтони. – Как тут не заметишь?

– У нас в Комитете считают, – многозначительно произнес я, – это надолго, а может и навсегда. Я не в смысле бунтов, а про участие негров, латиносов в жизни общества. Иметь цветного в штате скоро станет модно, а потом и вовсе обязательно.

– Обратный расизм?

Энтони покачал головой.

– Хорошо бы иметь в штате женщину, да еще цветную. Чтобы в статистику включать. Улавливаете?

Бакли улавливал. Покивал мне. Но так, в сомнениях явно.

– Плюс она и профессионал неплохой. Если сработаемся – перетянем ее в отряд.

– Хорошо, я позвоню Толсону.

Ага, это тот долговязый заместитель Гувера, с которым мы заложников на пляже освобождали. Ну как мы. Я и Байкалов. А Клайд там был, как в стишке:

Мы еще немного пообсуждали кадровую политику «землян», завтрашнюю передачу военной базы в Сэнди-Хук, я поразглядывал образцы символики отряда, фотографии которых были в папке. Планету Земля закрывает треугольный рыцарский щит. Ну так себе… Ничего говорить не стал, зачем расстраивать Энтони? Отнесся он ко мне, можно сказать, по-доброму, после нашей установочной беседы провел по ВШК, познакомил с сотрудниками. У юристов я подмахнул договор, в котором были вписаны мои права и обязанности, в бухгалтерии мне выдали чековую книжку, строго предупредив брать все платежные документы, до которых смогу дотянуться. Дескать, хрен с ними, с террористами, а вот если ты не сможешь отчитаться по тратам… Попросили побыстрее открыть счет в американском банке.

Черт, а ведь это та еще проблема. Ну получу я зарплату в долларах на свой счет. А как их ввезти в Союз? А главное – зачем? Только менять на чеки. Или вообще могут попросить пожертвовать в Фонд мира – я ведь и в Союзе получаю комитетскую получку. Алидин в свое время обещал решить эту проблему, но потом между нами пробежал огромный черный кот по кличке Полумесяцев.

– Николас, имейте в виду! – добавил мне Бакли настроения. – Нас будет трясти ревизионный комитет. Там те еще зубры сидят… Американцы ради отряда увеличили свой взнос в ООН, а у них и так государственный бюджет по швам трещит! Спросят за каждый доллар!

Кто бы сомневался. Нация торгашей и банкиров. Впрочем, к ложке дегтя дали бочку меда. Во-первых, личный кабинет. Окна с видом на Манхэттен, телевизор, стереосистема, встроенная в шкаф. Поди все нашпиговано жучками, которые еще хрен выковыряешь, ну да и бог с ними – для тайных переговоров и встреч у меня есть безопасное местечко в резидентуре полпредства. Во-вторых, мне дали тачку!

Ну как дали… отвели в ооновский гараж на втором подземном этаже парковки, а там… Одно старье или неформат. Унылый «шевроле» Nomad в кузове универсал, гигантский Buick Wildcat – такой не припаркуешь на улицах Нью-Йорка. Плюс убогие Toyota Crown в унылой серой расцветке. Через полста лет такие тачилки коллекционеры ретромобилей будут с руками отрывать, а пока… Все было очень грустно.

Пока я бродил между машинами, из подсобки вышел крупный индеец с мощными плечами атлета. Классический такой. Меднокожий, с орлиным носом. На голове – бандана, из-под которой свисают какие-то грязные космы. Зато синий комбез на лямках чистенький, без пятен.

– Эй, что тебе там надо? – крикнул мне индеец, грозно нахмурившись.

А меня почему-то разобрал смех.

– Хао, Орлиный Взор! – я сунул обалдевшему этническому американцу руку, энергично пожал ладонь.

Мы померялись силушкой богатырской, я победил. Индеец скривился, представился:

– Я не Орлиный Взор, что за глупости?! Меня зовут Вихо, я начальник гаража.

– Хорошо, Быстроногий Олень, я запомнил твое имя.

Самое трудное было сохранить на физиономии серьезное выражение.

– Вихо!!

– А я Ник. Твой новый друг.

– У меня полно друзей, – скривился Вихо. – Новых не надо.

– А я думаю, что надо!

Извлек из кармана тоненькую стопку «Франклинов» – все, что мне выдали в качестве командировочных – помахал ею.

Глаза у Вихо загорелись. Вот что делает «Бенджамин-животворящий».

– Слушаю тебя, Ник!

– Вон та машинка… – я махнул в сторону красного «Мустанга»-кабриолета, что был припаркован возле подсобки. – Она гаражная?

– Да. Только пригнали. Сказали, что для помощницы секретаря Совета Безопасности. Господина Доусона. Я там проверил все – тормоза, масло, омывайку… Муха не сидела – совсем новая тачка.

– А давай я ее заберу.

– Ты?!?

– Я. Вот заказ-наряд… – я подал Вихо бумаги. И одновременно, оглянувшись, засунул механику в карман стодолларовые купюры. Четыреста баксов – как с куста. Все, что нажито… короче, все, что выдали в качестве командировочных на две недели. Ничего, у меня теперь есть чековая книжка, выкручусь.

Вихо потрогал свой карман, тупо посмотрел на документы. Потом на меня. На индейца напал ступор. Наверное, так быстро его никогда здесь не коррумпировали.

– Если что, скажешь, забрал Военно-штабной комитет, вот бумаги. Разбирайтесь с ними сами.

– Ага, понял.

– И с меня еще тебе доплатки – автомобиль буду здесь обслуживать.

– Ну оно само собой…

Я подхватил механика под локоток, повлек к «Мустангу».

– Так что за машинка, какого года?

Кабриолет оказался совсем свежий, 1968 года, механика. Стоял в нем двигатель V8 объемом пять литров и мощностью 275 лошадиных сил. Салон – белая кожа, кузов автомобиля имел классические американские формы с плавными линиями и округлыми формами. Передняя часть «Мустанга» была украшена большой решеткой радиатора и круглыми фарами. Сзади располагались вертикальные фонари и небольшой спойлер.

– До сотки разгоняется за шесть секунд… – Вихо наконец ожил, даже заулыбался. – Сейчас за ключами сбегаю, прокатимся.

Мы проверили, как все работает, пощелкали переключателями на приборной панели. У «Мустанга» был классический мягкий складной верх. Чтобы открыть крышу, нужно было сначала освободить два фиксатора на рамке ветрового стекла. После этого нажатием кнопки можно активировать электропривод, складывающий крышу. Опускать и поднимать ее на ходу было нельзя.

Я посмотрел книжку по эксплуатации. Форд рекомендовал заливать 89-й бензин класса Midgrade Plus – что-то среднее между нашими АИ-92 и АИ-95. Жрет, конечно, немало. 21 литр на 100 километров. Когда евреи опять зарубятся с арабами и цена бензина взлетит, этот жеребец разорит многих владельцев. Ну да мне плевать – ВШК платит за все.

Сделали кружок по подземной парковке. Машина шла плавно, разгонялась моментально. Очень приемистая. Когда уже парковался, Вихо вдруг забеспокоился:

– А могу я взглянуть на твои права?

Я порылся в сумке, подал механику красную книжечку, больше напоминавшую профсоюзный билет или пропуск. На ней было написано по-французски “Permis de Conduire”. Слава богу, я озадачился на этот счет и оформил еще в Союзе международные права. Ну и спасибо Хрущеву, что вступил Союз в Женевскую конвенцию по автомобильному движению.

– Так ты русский!

– Советский!

Вихо, откинувшись в кресле, заржал.

– Что такое?

– Ну готовься. У Доусона на тебя огромный зуб вылезет.

– Антисоветчик?

Мне и про Бакли такое говорили. А в итоге все оказалось более-менее.

– Патентованный. Ладно, хрен с ним, достанет своей давалке другой «Мустанг». Я сейчас схожу за документами на тачку, а тебе потом надо будет зайти в офис «Сигны» и вписать себя в страховку. Без нее на улицах не появляйся – копы сразу на говно изойдут.

– У меня дипломатический паспорт. И номера, я смотрю, тоже.

Тут я внезапно догнал, как облажался в аэропорту. С дипломатическим паспортом надо было смело идти отдельным коридором на границе, а не стоять в безумных нью-йоркских очередях. То-то иммиграционный чиновник посмотрел на меня, как на идиота.

– Копам плевать. Сначала повяжут, машину на штрафстоянку или блокиратор на колесо повесят. А потом иди, доказывай, консула вызывай…

Я смотрю, Вихо был хорошо подкован в ооновских автомобильных делах. Я поблагодарил механика, вырулил на наземную парковку. Сходил по жаре в Chase Manhattan Bank на соседней улице – открыл счет. К нему тоже дали чековую книжку. Поудивлялись, конечно, советскому паспорту, проверили визу. Но в итоге все документы оформили и даже обналичили чек ВШК на тысячу долларов. Теперь я богат!

А вот в страховой компании «Сигна» девушка-менеджер аж замдиректору звонила – узнать, как вписывать меня по советским правам в полис. Считать стаж по дате выдачи прав или по заявлению. Вроде бы утрясли все.

Вернувшись обратно в ВШК, я сдал бумаги в бухгалтерию, заглянул к Бакли. Бледный начальник ВШК, постоянно вытирая пот со лба, с кем-то говорил по телефону:

– Да, но машина не была записана на вашего секретаря!

Бакли, увидев меня, покачал головой, поманил пальцем.

– А я телепатией на владею! Обращайтесь в хозяйственное управление. Да, именно так. Наша заявка была первой. Всего доброго, мистер Доусон!

Энтони бросил трубку телефона, наставил на меня свой указательный палец.

– Дня не прошло, Орлов, а вы меня уже поссорили с влиятельным человеком! Вот зачем вам «Мустанг»?! Да еще кабриолет…

– Дело же не в «Мустанге», – тихо ответил я, – а в том, чтобы заявить о себе. Теперь о нас знают.

– И уже ненавидят!

– Судя по тому, что мне рассказали, Доусон и так бы нас не полюбил. Он антисоветчик.

Я специально выделил «нас». Сел за стол для переговоров. На нем лежала огромная зеленая трубка военной рации. Американской PRC-6. Видел такую во Вьетнаме у беретов.

– Да, это для вас… – кивнул Бакли, заметив мой интерес к рации. – Она уже настроена на нужную частоту, включается вон той кнопкой с обратной стороны. Выход – на наш оперзал, дежурных я уже предупредил.

Я пощелкал тумблером, выдвинул и задвинул телескопическую антенну. Тяжелая дура, килограмма три.

– Далеко берет?

– Три километра. Центр Манхэттена захватывает. Прошу постоянно быть на связи.

Ну вот и удавку на меня надели.

До конца дня еще успел заскочить в резидентуру, отчитаться Боре о своих делах. Тот сразу убрал трубку рации в специальный экранированный контейнер, повел меня в защищенную комнату. Щелкнул тумблером на стене, послышался какой-то гул.

– Это глушилка, не обращай внимания. Давай рассказывай. Как там Бакли?

– Ни разу не антисоветчик… – пожал плечами я. – Похоже, он вообще из шотландцев. По выговору.

На занятиях с Машей мы проходили разные английские акценты. Я вздохнул. Послать бы ей весточку, но как?

– Я уточню в Центре, у нас такой информации нет. – Дзагоев попросил штатку отряда, начал ее изучать.

– Два взвода, два командира взводов, все как у «Грома». Административно-хозяйственный отдел, связисты, гараж… Ага, вот смотри… – Боря показал мне позицию секретаря. – Вот главный будущий стукач. Сечешь? Обо всем знает, все слышит и видит.

– И что же делать? Везти из Союза?

– Подумаем. И ты подумай.