Глава 20

Динамики в зале клуба «Пять звезд» надрывались Литлом Ричардом во всю силу, табачный дым стоял коромыслом. Мы с Синтией, отплясав под Johnny B. Goode и Rock Around The Clock, бухнулись за столик, заказали пива. Никаких напитков с «пятью звездочками» тут не было в помине – крепкого алкоголя в меню не присутствовало вообще. Похоже, владельцы просто не озаботились нужной лицензией.

Сам клуб рок-н-ролла базировался за Таймс-сквер, найти его оказалось непросто. Небольшое полуподвальное помещение, интерьер простой, можно даже сказать, минималистичный – деревянные полы, стены, окрашенные в серые цвета… Разве что порадовала светомузыка, которая пульсировала в такт рок-н-роллу. Прям накатила ностальгия по детдому – там у нас похожие дискачи были как раз в начале девяностых. Лампочки по кругу, самодельный зеркальный шар из осколков, ну и конечно, тайком от воспитателей протащенный шмурдяк в грелке. Заносил самый толстый, ибо всех обыскивали, а туалеты еще дополнительно проверяли в процессе. Физрук или трудовик врывались в кабинки, которые не имели шпингалетов, пытались запалить залетчиков. За бухач били армейским ремнем с пряжкой по голени – ибо жопы, ляжки уже были невосприимчивы к синякам. А на голени косточка подходит к самой коже, мяса и жира там нет. Боль адская и запоминается на… нет, на месяц не хватало, но на пару недель точно запоминалось – любое прикосновения вызывало натуральные мучения.

Здешний клуб отличался только тем, что по всему залу висели плакаты с изображениями любимых исполнителей и групп, а также афиши предстоящих концертов. В основном «Роллингов» и «Битлов». А народ-то и не знает, что Жуки скоро развалятся – год или два им еще продержаться вместе, и все. А году так в 1980-м грохнут Леннона. И все, никакого тебе воссоединения. Точную дату я не помнил – творчеством ливерпульской четверки увлекался в меру, больше фанател от тяжелого рока.

– Ты чего такой мрачный? – поинтересовалась Синтия. – Бюро меня тебе отдало в полное рабство – пользуйся, как хочешь! Лично Толсон вызывал, просил оказать всю возможную помощь.

Пососаться в туалете клуба мы уже успели, но большего мне Родригес не позволила, пообещав туманно продолжение «рабства» ночью.

– Таким соловьем разливался, – продолжала щебетать Родригес. – Если все гладко будет, то меня сделают заместителем начальника антитеррористического управления. Нового! Представляешь?

Ну вот, собственно, и стратегию выработали в Бюро. Синтия везде со мной, все фиксирует, да плюс один из замов должен быть по договоренности – американец. Выкачают «Гром» за полгода, а тут уже собственное управление готово, все методики и секреты внедрены, может, и параллельный отряд к тому времени натренируют. Что же все-таки штатовцы предложили Кремлю?

– Представляю… – я тяжело вздохнул, повернулся, разглядывая клуб.

Атмосфера тут была очень оживленной и энергичной. Музыка играла громко, и толпа плясала на танцполе, двигаясь в ритме с мелодией. Воздух был пропитан сигаретным дымом и запахом пота – теперь с одеждой придется что-то делать. Освоить местные химчистки?

Большая часть танцующих носили джинсы, футболки и кожаные куртки, а девушки – мини-юбки и высокие каблуки. Волосы у многих были длинными и уложенными в стиле «утиный хвост». Публика была смешанная – негры, белые, латиносы. Разве что индейцев не хватает и азиатов.

– Ты уже решил, кого возьмешь себе первым замом? – Синтия допила пиво, потеребила меня за руку. – Меня попросили напомнить тебе о договоренности…

– Помню я! – Волна раздражения накатила внезапно. Вот вроде все идет как надо – Синтия в короткой расклешенной юбке показывает мне свои аппетитные коленки, тяжелая грудь призывно колышется под блузкой, музыка опять же забойная играет, ноги так и несутся в пляс. А на душе тяжело.

– Может, я могу как-то помочь? – Синтия явно растерялась после моей вспышки.

– Сколько получает полицейский в Штатах?

– Смотря какой.

– Ну не комиссар полиции, а допустим – инспектор.

– Где-то тридцать, максимум сорок тысяч в год. Плюс-минус. Есть каунти, в которых…

– Каунти?

– Это типа округа. Так вот есть богатые каунти, которые платят много.

– Помнишь такого Дэрила Гейтса из Лос-Анджелеса?

– Инспектор, который у себя в округе сделал СВОТ?

– Да, он еще на конференции рассказывал об опыте отряда…

Синтия воззрилась на меня с удивлением:

– Ты хочешь его захантить?

– Что?

– Ну переманить…

– А почему бы и нет?

Я рассказал Родригес о нашей штатке и бюджетах, чем поразил ее невероятно.

– Сколько-сколько ты получаешь?! Я тридцать пять в год после налогов имею!

Да, в Бюро и правда есть «стеклянный потолок» – дамы там не приветствуются. Но это не моя проблема. На самом деле я хотел захантить не только Дэрила, но и всех его лучших полицейских из СВОТа. Это лучше, чем учить людей с нуля.

Не дав мне додумать эту ценную мысль, диск-жокей клуба поставил «Голубые замшевые ботинки» Элвиса Пресли:

Синтия мне показала глазами на танцпол. Ноги сами пошли в пляс, но потом сто процентов захочется пить.

– Иди, я найду официантку, что-то она про нас совсем забыла. Закажу еще пива и приду к тебе.

У бара было не протолкнуться, но мне удалось поймать подавалку на кассе, грозно напомнить о себе. Миленькая негритяночка испуганно пискнула, что все пиво «пяти звездочек» будет у нас на столике через минуту.

А на танцполе Синтию зажали три чернявых хлыща с прилизанными волосами. Один уже успел, кажется, ее полапать и получить пощечину. Вон, держится за лицо. Другие что-то кричали, напирая. Что-то вроде «Пьеза ди марло» и прочее итальянское нецензурное. Мля, опять повторяется Ленинград. Сейчас я им втащу, они схватятся за ножи… Только вот моя гэбэшная корочка тут не играет. Да и дипломатический паспорт на местных копов вряд ли подействует сразу… Тут меня и торкнуло. Вот оно! Ленинград. Рыженькая ирландка! Синтия № 2. Как ее? Точно, О`Тул. Если все сложилось, Захарец выслал к хренам американку обратно. А она мне кое-чем обязана. Надо ее найти и предложить поработать моей помощницей. Дзагоеву все объясню про случай в Питере, несостоявшаяся балерина, все дела… Адрес и телефон попрошу узнать Синтию № 1. Кстати, ее уже пора спасать – итальяшки прижали агента к стенке, совсем обнаглели.

Я словно ледокол прошел через толпу, схватил двух парней за шеи, прижал к себе. После чего сильно сжал пальцами в районе сонной артерии. Там находится блуждающий нерв, итальяшки потрепыхались, но почти сразу «поплыли».

– Эй, ты! – третий отскочил прочь, полез в карман. Что у него там? Нож? Пистолет? Надо ломать. А потом разбираться с копами. Черт, как некстати.

Тут Синтия не сплоховала. Ударила ногой в пах третьему, после того, как он согнулся, взяла руку на излом за спину. Все-таки агентов ФБР чему-то учат.

Вокруг нас уже образовалось пустое пространство, я увидел, как диджей кому-то машет рукой. Охране?

– Дон Бананно знает о ваших безобразиях? – я разжал пальцы, «мои итальянцы» начали приходить в себя. Оттолкнул их к стене, наставил палец.

– Сейчас же убирайтесь отсюда и забирайте своего дружка. Иначе я расскажу все дону Бананно и его консильери.

На самом деле никакого дона, а уже тем более консильери, я не знал. Но в Нью-Йорке очень сильна итальянская мафия. Кроме семьи Карлеоне мне в памяти из фильмов запало только забавное название мафиози с необычной фруктовой фамилией. Или ягодной?

Итальянцы открыли рты. Закрыли. Я кивнул Синтии, она отпустила своего подвывающего обидчика. Дружки, переглянувшись, подхватили главного страдальца – и по морде получил, и по бейцам – под руки, потащили прочь. Диджей быстро сориентировался и сразу врубил «Good Golly Miss Molly». Публика пустилась в пляс, а мы вернулись за свой столик. Пара охранников, что появились на входе, оглядели зал, после чего развернулись и свалили. Неужели пронесло?

* * *

– Тоже Синтия?!

Родригес вспыхнула, словно горсть пороха, в который Ваня меня ткнул во Вьетнаме лицом. Я невольно потрогал свой лоб, щеки… Пороховые оспины уже совсем сошли, кожа стала гладкой, упругой. Прямо как в рекламе соответствующих лосьонов и кремов.

– А что такого? – пожал плечами я, потом снял пиджак, накинул Синтии на плечи. Ночью со стороны океана потянуло холодом, и дневная жара полностью ушла с улиц «Большого яблока». – Ну тезка, хорошая девушка, я ей немного помог в Ленинграде.

– Она вернулась в Штаты?

– Вот тебе и надо это узнать. Она хорошо соображает, а мне нужна секретарша.

– Ник, я ужасно ревнивая. Предупреждаю сразу!

– Дорогая! – я развел руками, чуть не задев туристов, что фотографировали ночную подсветку Чайна-Тауна. – Если бы я хотел интрижки с ней, наверное, я бы не стал просить тебя найти ее телефон!

На самом деле задняя мыслишка-то у меня была, чего уж там… Правильно говорил Дзагоев. Если ты не спишь со своей секретаршей, с ней спит кто-то другой. И этот другой знает твои секреты. А значит, это не адюльтер, а просто выстраивание системы безопасности. Последнее – это я уже сам додумал.

– Да, ты не настолько тупой, – согласилась Синтия № 1. – Ладно, узнаю ее контакты. Но имей в виду!

– Да, да, ты будешь следить за мной!

– День и ночь. Наружку ФБР тоже попрошу! – тут Родригес поняла, что перегнула палку, быстро поменяла тему разговора. – А ловко ты отбрил этих итальяшек. Откуда слышал про дона Бананно?

Мы почти добрели до Бруклинского моста, зашли на первый пролет. Красивый тут вид открывается на Манхэттен, вон, с другой стороны и освещенная статуя Свободы видна. Факел очень фактурно горит желтым на фоне полной луны.

– У нас в КэйДжиБи считают, что за итальянской мафией – будущее! – пошутил я. – Перед командировкой заставили выучить данные всех нью-йоркских семейств из специального секретного циркуляра. Будем налаживать с ними контакты.

– Серьезно?! – Синтия резко ко мне обернулась. Вот же «дети природы» – совсем юмора не понимают.

– Шутка! – я ущипнул Родригес за попку, дождался девичьего визга, рванул к центру моста. Синтия побежала за мной, ругаясь и грозя всеми возможными американскими карами. Разве что угрозы подогнать седьмой авианесущий флот не было.

На центральном пролете туристы фоткались со вспышками на фоне Манхэттена, я сделал вид, что закидываю ногу за перила.

– Уберите ее от меня! Нимфоманка меня хочет развратить и растлить!

Все дружно посмотрели на подбегающую Синтию. Та резко тормознула, покрутила пальцем у виска. К счастью, я успел заслониться от вспышки – кто-то решил меня сфотографировать. Не каждый день с главного моста Нью-Йорка прыгают люди.

Я быстро подхватил пылающую гневом Родригес под ручку, потащил прочь. По дороге она меня воспитывала.

– Поверить не могу! У нас так подростки себя ведут. Ты же подполковник КГБ!

– Энергии во мне много, – отмазался я. – Плюс день-другой – на хвост упадет ваша наружка, и что? Даже не похулиганишь.

На самом деле я просто устал. Полтора года гонки с «Громом», террористы, специальные операции там-сям… Да, хочется вернуться в беззаботное детство. Тут я чуть не засмеялся. А вот не было у меня беззаботного детства. И юности тоже. Такая же бесконечная гонка – бери больше и неси дальше. Это ведь прямо про меня будущего стих:

На кроссах молодые уже уделывают на раз-два-три. Стрелковая подготовка просела. Понес мишени Калиновской, пожаловался, что стал хуже видеть, а она мне буковки на азбуке окулиста тычет указкой и про очочки задвигает. Дескать, с возрастом глазные мышцы ослабевают, пора, мой друг, пора задуматься о здоровье – есть больше морковки, делать специальные упражнения…

– В отпуск тебе надо, – проницательно заметила Синтия. – Когда был там последний раз?

«Вообще не был», – чуть не ляпнул я. Задумался. События шли вскачь, летом отдохнуть не получилось, вот уже осень накатывает.

– Надо, – вздохнул я и решил обострить: – Ко мне или к тебе?

Синтия, поколебавшись, тихо сказала:

– Ко мне.

Я свистнул проезжавшему мимо такси, махнул рукой. Спустя полчаса желтый автомобиль доставил нас в пригород Нью-Йорка под названием Йерихо. Типичный американский пейзаж – улицы с заездами во дворы частных домов, маленькие заборчики, которые ничего не скрывают, и только белое население. Ни одного черного лица!

– Я тут первая цветная, что купила дом.

Я подал руку Синтии, помог выйти из такси.

– Но соседи приняли очень хорошо, тут все очень передовые в смысле гражданских прав.

Сам дом оказался двухэтажным, с отдельным гаражом справа и небольшим газончиком. Синтия достала ключи, открыла дверь. Потом зажгла свет.

– Давай быстрей заходи! Потом поглазеешь.

– Ты боишься, что меня увидят соседи? – удивился я. – Или наружка?

– Наружка у тебя будет только послезавтра, после приема базы. До меня довели приказ о слежке за сотрудниками «Земли». У нас, знаешь ли, та еще бюрократия…

Я зашел внутрь, снял пиджак, повесил на плечики в миленькой прихожей. Тут все сверкало чистотой – на полу лежала паркетная доска, на стенах висели картины. Мы прошли в большую, просторную гостиную с диваном и телевизором на ножках. Ого, камин!

Я не выдержал, подошел. На каминной полке стояли фотографии Синтии, ее семьи. Рядом стояли в специальной стоечке кочерга и совочек. Тут же лежали полешки с бутылкой розжига.

– Спички есть?

Синтия обняла меня сзади, прошептала в ухо:

– Спасибо тебе!

– За что?

– Помнишь, ты дал мне пять тысяч долларов, что тебе сунули в карман на конференции?

– Помню.

– Я их добавила к своим накоплениям, и у меня хватило на первоначальный взнос по моргаджу.

Я сначала не догнал, а потом понял – Синтия ипотеку взяла.

– И почем вышел домик? – я повернулся к Родригес, начал расстегивать на ее блузке пуговички. Ух ты! Розовый кружевной бюстгальтер с открытыми чашечками. Почти видно напряженные соски. Смело…

– Шестьдесят шесть тысяч… – Синтия задышала, ее грудь заходил ходуном. – Огромная сумма.

На полу перед камином лежал ковер – туда-то я и уронил латиночку. Полешки, увы, так и не разжег.

* * *

Рано утром, не трогая спящую Синтию, я выбрался из спальни, нашел свою одежду. Быстро умылся, схватил из холодильника упакованный хлеб, арахисовое масло в банке, сделал себе типичный американский бутерброд. Заварил кофе из банки. Потом полистал телефонный справочник, что лежал на обеденном столе, нашел номер местной таксомоторной компании.

Уже через час я был у здания ООН, а еще через полчаса долбил на пишущей машинке свой первый рапорт. С предложением начать разработку агента Синтии Родригес для ее возможной вербовки. Чувствовал я при этом себя самой распоследней скотиной. Единственное, что меня утешало – возможно, прямо сейчас, вот в этот самый момент, Родригес в Бюро печатает точно такой же рапорт, чтобы прикрыть свою аппетитную задницу.

– Второй день и предложение о вербовке?! – Дзагоев покачал головой, еще раз перечитал рапорт.

– Беварасп Таймуразович…

– Я же просил! Просто Борис.

– Короче, Борис… Похоже, эта Синтия, ну куратор наш от ФБР, ко мне неровно дышит. Я ее вчера в бар сводил, подпоил слегка.

– Ну-ка стой! – Дзагоев покопался в столе. – На, держи.

Борис кинул в меня упаковку таблеток. Что характерно, без названия.

– Что это?

– Принимай по одной таблетке перед пьянкой. Так не захмелеешь долго. Специальная разработка СпецНИИ.

– А, ну ладно.

Черт, как бы после такой фармацевтики печень не отвалились. Лучше воздержусь.

– Короче, там есть перспектива. Пригласить ее на свидание, подарок какой сделать…

– Тебя от наружки придется отрывать, – проницательно заметил Дзагоев. – А это само по себе вызовет подозрения.

Резидент забарабанил пальцами по столу.

– Ладно, я решу, что с этим делать, пока просто запрошу установочные данные на твою Родригес у Центра. Пусть составят ее психологический профиль – подложимся всякими бумажками. А пока дуй к Малику. Полпред тебя уже искал. Вам через час в Сэнди-Хук выезжать.