Глава 7

Я даже не удивился, когда на точке нас повязали. Точнее попытались. Нас ослепил яркий свет, на Незлобина спрыгнули два бугая с гаражей. И еще пара бросились на меня из кустов. Один был явно борцом, пошел в ноги. Я ему пробил коленом в голову, бросил под второго. Тот ловко перепрыгнул и попал под левый джеб. Удар вышел смазанным, пришлось выдать правый хук в подбородок. Прошло на ура – контрразведчик упал как подкошенный. Бокс – наше всё! Расправившись с двойкой, я кинулся к Огоньку. Но моему рыжеволосому другу помощь не требовалась. Он раскидал всех как матрешки. У Вени было аж три соперника, еще один пытался зайти сзади. Получил с разворота по яйцам и теперь катался по земле.

– Стоять, стреляю!

Мои нападавшие пришли в себя, достали пистолеты. Венины – тоже. Резвые.

– Руки в гору!

– Да у вас там небось холостые.

– В гору, мля!

Ладно, сыграем в эту игру. Мы подняли руки, нас уронили на землю, нацепили браслеты. Рядом взвизгнули шины двух автомобилей. Я тяжело вздохнул. Джинсы, ветровка – прощайте, не поминайте лихом. Чуял, как над левым коленом появилась дырка – стало тянуть ветерком.

Нас упаковали в «Волги», надели на голову плотные мешки.

– На кого работаешь?! Быстро фамилию своего резидента!

– Обрыгалов Хренак П****странович…

Мне прилетел подзатыльник по голове, крики продолжились. Вэгэушникам тоже надо тренироваться. Вот и отрабатывают допрос в полевых условиях. Долбаный момент истины.

Молчать было не вариант – начал травить анекдоты, что слышал в «семерке».

– Короче, мужики… Американского шпиона забросили в Советский Союз, но, поразмыслив, он решает сдаться. Приходит в КГБ, на входе говорит: «Я американский шпион, пришел сдаваться, куда мне обратиться?» – «Это вам в пятый кабинет». Тук-тук! «Здравствуйте. Я американский шпион, пришел сдаваться». – «А вы шпион в военной области, или в научной, или в промышленной?» – «В военной!» – «Это вам в пятнадцатый кабинет». Тук-тук! «Здравствуйте. Я американский шпион в военной области, пришел сдаваться». – «А вы шпион по ракетным войскам, флоту или авиации?» – «По ракетам!» – «Это вам в двадцать пятый кабинет». Тук-тук! «Здравствуйте. Я американский шпион по военным ракетам, пришел сдаваться». – «А вы специализируетесь по диверсиям или по информации?» – «По диверсиям!» – «Это вам в тридцать пятый кабинет». Тук-тук! А в 35-м кабинете дым коромыслом, застолье, звон стаканов… «Здравствуйте. Я американский шпион по диверсиям на военных ракетах…» – «Задание понятно?» – «Да…» – «Выполняйте!»

Справа кто-то хрюкнул, было ощущение, что народ в машине улыбается. Ехали мы быстро, на поворотах «Волгу» даже заносило. Дабы поддержать градус и не получать затрещины, рассказал еще анекдот в тему.

Американского шпиона забросили в СССР, для легализации он поступает в институт. Первого сентября приходит, а там объявляют:

– Первый курс на картошку!

Он не понял, спрашивает у какого-то студента-второкурсника:

– А что такое картошка?

– А, это хуже каторги!

Оп-па, хуже каторги? В Лэнгли говорили, что самое страшное – это каторга, а про картошку ничего не говорили! Что делать, что делать?..

Решает сдаваться, идет в КГБ, сдается.

Там сотрудник подробно допросил его, заполнил протокол. Закончив, спрашивает:

– Я вот не понимаю, почему ты сдался? Ведь у тебя всё было нормально, мы тебя не искали, в чем причина?

– Да в институте на картошку посылают.

Тут сотрудник рвет протокол в клочья:

– Свободен, и чего только студенты не придумают, лишь бы на картошку не ехать!

И в этот раз меня никто не прервал. Даже были слышны смешки.

– Мужики, без обид, ладно? Кому там по яйцам от Незлобина прилетело? Отзовись!

Сначала все молчали, потом кто-то буркнул:

– Он в другой машине. А вот у меня голова до сих пор трещит.

Ага, это значит «борец».

– Не держи зла, у нас же все на автомате. Как кто кидается – сразу сама коронка выскакивает.

Доехали мы быстро, нас повели по этажам, завели в две соседние комнаты. Я слышал, как весело матом ругается Незлобин. Хрен там он расскажет кому-нибудь наше задание.

Раздались быстрые шаги, хлопнула дверь. С головы резко сорвали мешок, яркий свет ударил в зрачки. Проморгался. Ой, какие люди в Голливуде. Мой любимый лысый карлик Цинев. Собственной персоной. В штатском, глазки злые, сверлящие. Я уже не мог остановиться, на автомате выдал:

– Из донесения американского шпиона: «…кроме того, по моим наблюдениям, за последнее время в России многократно увеличилось количество мужчин нетрадиционной ориентации. Они собираются по два-три человека в ресторанах, кафе, пивных, сидят тихо, пьют только водку, девушек за стол не приглашают. Смотрят друг на друга и тихим голосом повторяют одно и то же: «У меня такая жопа…»

– Так и есть, Орлов! У тебя полная жопа!

Генерал обошел меня по кругу, разглядывая, как насекомое, которое он собирается раздавить.

– Ты позор Комитета! Я тебя, вражину, насквозь вижу. Женился на дочке генерала, зацепился за Москву, званий и орденов нахватал… Думаешь, схватил бога за бороду?!

– Тащ генерал, ну что за поповщина? – пожал плечами я, внутренне ликуя. НИ-ЧЕ-ГО у Цинева на меня нет. Иначе сейчас мешочек с головы мне бы следователи ВГУ снимали, а не глава слюной брызгал. – У вас какой-то пунктик насчет меня. Прямо как у зятя с Ефремовым…

Упоминание фантаста подействовало. Цинев успокоился, усмехнулся:

– Я своим предчувствиям привык доверять. Эта татуировка несоветская на плече, это поведение и образ мыслей буржуазный… Любишь роскошь и хочешь еще раз поехать в Штаты?! А потом мы тебя услышим на радиостанции «Голос Америки»?

– И хочу, и поеду. От этого стране будет большая польза. Да и всему миру тоже… Неужели вы не видите, что терроризм поднимает голову и нужны специальные отряды, которые умеют с ним бороться?!

Весь мой пафос остался втуне. Цинев на меня смотрел с подозрением:

– Чую, с тобой что-то не так! Запросили у дальневосточных коллег уточненные сведения по тебе. Ты же всегда был тихоней, службист. Медленно рос в чинах до капитана. Ни одного порочащего материала, кроме развода. Да и то… – генерал хмыкнул, – не по твоей вине, считай. И вдруг такое геройство! Вьетнам, этот «Гром»… опять Вьетнам.

Так… Надо срочно что-то придумать. Ага, вот.

– Когда на твоих глазах расстреливают боевых товарищей, да и сам чуть не погибаешь, многое меняется в голове. Я как заново родился. После того первого рейда…

Съест, не съест? Слава богу, что пока не берут в обязательном порядке отпечатки пальцев в личные дела. В будущем это будет обязательным. А сейчас…

– Не верю я в эту фигню!

– Тогда вынужден сознаться. Пишите чистуху. Я американский шпион. Меня заслали создать в Союзе самый передовой в мире отряд специального назначения, выкрасть штатовские «Кобры» и сорвать секретную операцию союзников в Праге, а теперь отзывают обратно. Видимо, будут опять награждать.

Цинев сверлил меня своими маленькими глазками. Прямо мини-дрели на лице.

– Что-то с тобой не так!

– Если у вас такая чуйка отличная – где она была, когда Пеньковский секреты страны продавал?!

А вот этот выкрик подействовал. Цинев надулся, как индюк:

– Это был провал ГРУ!

Это была правда. У военной разведки было два серьезных провала за всю историю. Пеньковский и Поляков. Второго я отправил на встречу с Создателем, первому и без меня намазали лоб зеленкой.

– Ладно, Орлов, смотри у меня! Я за тобой слежу, ни на грамм не доверяю этой твой маске рубахи-парня!

Генерал резко встал, вышел.

– Эй, а кто мне наручники расстегивать будет?

* * *

Домой опять не поехал. Припрусь грязным, рваным, получу от Яны сковородкой. Она недавно достала целый комплект новых. Позвонил Алидину. Тот был в курсе моих приключений с вэгэушниками – нас же вела «семерка» первое время, поэтому согласился отмазать перед женой.

– Слышал, что контрразведка тоже обосралась.

– Почему тоже? – поинтересовался я.

– Я своим уже накрутил хвоста за потерю вас… – тесть тяжело вздохнул. – Лишил премий всю смену.

Наказание рублем. Всё как всегда.

– Орлов! – голос генерала стал строже. – Что у вас с Яной?

– Семья и скоро ребенок будет, – бодро ответил я.

– Она мне постоянно жалуется на тебя.

– Так служба же, Виктор Иванович! Вот сегодня. Изговняли в грязи «двоечники». Как поедешь домой?!

– Двоечники?! – генерал переключился, засмеялся. – Хорошее название. Буду использовать. Да, можно запустить кличку по управлениям.

– Цинев и так зуб огромный на нас имеет. – Так и сказал на «нас». Рассказал про его заходы. Алидин, впрочем, отказался обсуждать генерала по спецсвязи. Хоть внутренняя прослушка в Комитете персонально под Андроповым – всякое бывает.

* * *

Попрощавшись с тестем, я повесил трубку «Алтая», повернул к дивизии. На подъезде к КПП увидел бегущих вдоль трассы громовцев. Третье и четвертое отделения. Вечерний кросс. Я посмотрел на часы – что-то поздновато. Во главе колонны бежал лейтенант Яков Барыш. Командир третьего отделения. Я тормознул, бибикнул.

– Тащ подполковник… – Яков вытер пот со лба, скомандовал колонне продолжить бег.

– Что так поздно? – поинтересовался я.

– Залетчиков воспитываем.

– Опять?

– Так точно. Трунов и Османов курили в ленинской комнате, – лейтенант наклонился ко мне, тихо произнес: – Американские сигареты.

Я выругался.

– И кто этих долбодятлов поймал?

– Замполит. – Яков тяжело вздохнул. – До Козлова дело дошло.

И ведь сигареты поди кто-то из наших притаранил из Штатов. Моя борьба с курением в отряде выходила боком – бойцы начали прятаться. Вот бы еще мозгов хватало нормально зашкериться. Теперь иди к Козлову, проставляйся за залетчиков.

– Еще два круга вокруг дивизии.

Яков только обреченно кивнул.

* * *

Вся верхушка отряда «Гром» собралась в оружейке. Там солировал Калашников. Проводил сборку-разборку нового немецкого пистолета-автомата «Хеклер энд Кох МП5». Мои командиры столпились вокруг Михаила Тимофеевича, с удивлением смотрели, как ловко тот раскидывает магазин, ствольную коробку, открепляет приклад. Который, уже был телескопический. Упс… Не получилось двинуть прогресс.

– …только прислали в Точмаш… – рассказывал Калашников. – Я попросил с оказией один автомат передать в Москву, но, увы, без патронов.

– Отстрелять не получится? – обиженно спросил Байкалов.

– К сожалению, нет. Автомат только появился на вооружении у пограничной службы ФРГ, он еще совсем секретный. Даже удивительно, как нашим разведчикам удалось его достать. Я видел только мутную фотографию в прошлом году.

– А какой тут патрон? – поинтересовался Иво.

– Девять на девятнадцать миллиметров. Парабеллум.

– В тире СпецНИИ есть такие патроны, можно будет отстрелять, – я протолкался к столу, пожал всем руки. – Извините, что грязный, только с задания. Незлобин не появлялся?

– Моется, – ответил старший Ильясов, разглядывая меня. Да и все пялились с удивлением. Пришлось взять автомат в руки, попытаться его собрать. С первого раза не получилось, хотя вроде конструкция простая, деталей немного.

Калашников перехватил у меня «Хеклер», быстро все собрал. Отдал мне. Я примерился. Легкий, хотя потяжелее, чем «Скорпион», ствол слишком короткий, но его нарастить – это плевое дело.

– Какая дальность? И скорострельность?

Я пощелкал предохранителем. Он же был и переводчиком огня. Оригинально.

– Восемьсот выстрелов в минуту, – ответил Калашников.

– У «скорпионов» – девятьсот.

– Зато прицельная дальность двести метров. Что в два раза больше, чем у ваших «насекомых».

Оружейник явно невзлюбил чешское оружие.

– Надо пробовать на стрельбище и в нашем штурмовом городке, – решился я. – Устроим собственные испытания.

– Может, еще «стечкина» с прикладом попробовать? – влез в разговор младший Ильясов.

– А сколько у «Хеклера» патронов? – проигнорировал я лейтенанта.

– Есть магазины на тридцать и сорок патронов… – Калашников убрал автомат в специальный чехольчик, а тот в коробку.

А я задумался, чем вооружить «землян». Небось, «Кехлер» раза в два подороже будет «Скорпиона». Но американцы денег не считают – они их просто печатают. Раскошелятся на немецкое оружие. Тут никаких преград не будет.

Надо самому как следует освоить этот пистолет-пулемет. Потренироваться, побегать по штурмовой полосе. Он ухватистый, удобный. Ах, как хорош с ним был Брюс Уиллис в «Крепком орешке». «Йо-хо-хо… теперь у меня есть автомат».

Иво увел Калашникова смотреть наши «Скорпионы», а я вышел из оружейки, заглянул тайком к химикам. Проверился опять на дозиметре. Нет, все чисто – фон стандартный. Пока меня не на чем поймать. Единственный вариант – очная ставка с людьми, которые хорошо знали Орлова. Жена, родственники… А значит, я все правильно делаю, что натоптал тропинку в Штаты. Там расстояние будет еще больше, секретность еще выше. Лишь бы руководство не подкидывало новой резидентуре каких-то сложных задач, которые могли бы провалить идею международного антитеррористического отряда. Вышлют, как давешнего американского консула в Питере в 24 часа, и все накроется медным тазом. Значит, мне, во-первых, надо тормозить резвых пэгэушников и гэрэушников в Нью-Йорке. Но без ущерба дела. Во-вторых, сразу проявить себя еще раз, чтобы моя ценность для американцев была максимальной. Никаких терактов я в ближайшее время не помнил, но что-нибудь да подвернется.

Цинев наивно думает, что я стремлюсь в США за роскошной жизнью. Нет, конечно, жить в пентхаусе мне понравилось сильно больше, чем в офицерской общаге в Солнечногорске. Но уже дом авиаторов сгладил весь негатив. И в Союзе можно хорошо устроиться, если быть полезным властям. На самом деле – там проще всего спрятаться.

На темном небе ярко светились звезды. С севера на юг летел какой-то неопознанный огонек. Интересно, а если инопланетяне существует, то могут они прилететь на Землю и прекратить эту всемирную вакханалию? Или нам трахаться со всем этим самостоятельно? Одна война, другая…

– Чего такой грязный? – Рядом на скамеечку приземлился Козлов. Закурил.

– Вэгэушники валяли по земле. А потом еще Цинев мозг клевал. Ничего, что я так про него?

– Ничего, ничего. Мне тоже каждый день устраивают потрахушки. То Щелоков звонит, то Андропов. Хоть разорвись.

Да… Трудно Козлову. Формально он подчиняется МВД. А по факту дивизия работает на КГБ. Да еще и «Гром» тут базируется.

– Про залет своих слышал? – генерал затянулся сигаретой.

– Да. Отрабатывают уже. Сдается мне, Щелоков скоро переругается с Юрием Владимировичем. Как бы война между ведомствами не началась.

– Тоже думаю про это. Надо под Комитет совсем уходить.

– Не отпустят… – я покачал головой. – Брежневу выгодно, когда КГБ с МВД конкурируют. Система сдержек и противовесов, слышали?

– Слышал, – буркнул Козлов, вздохнул.

Мы еще поболтали о том о сем, генерал поблагодарил за визит Калашникова. Михаил Тимофеевич пообещал завтра с утра устроить молодым солдатам лекцию на тему, как он создавал АК. Патриотическое воспитание, все дела…

– Значит, уезжаешь от нас? С концами? – Козлов затушил сигарету, выкинул ее в урну. Аккуратист.

– Почему с концами? Буду наведываться, да и «Гром» не бросаю.

– Тоом справится?

– А куда ему деваться?

– Тоже верно. Мы поможем, тут не беспокойся. И мой тебе совет: аккуратнее с бабами в Штатах. Подведут какую-нибудь дамочку… А потом будут фотографиями шантажировать. Или вот еще… – Козлов решил поделиться со мной всеми своими знаниями разных ловушек ФБР. – Подкинут что-нибудь в машину. Наркотик какой. А там…

К нашей «курилке» подошел Незлобин.

– Товарищ генерал, здравия желаю. Разрешите обратиться к товарищу подполковнику?

– Обращайтесь.

– Товарищ подполковник, там вам звонят. По городскому.

Кто бы это мог быть? Я встал, пожал руку генералу, пошел в канцелярию. Снятая трубка лежала на столе.

– Алло!

– Коля! Наконец дозвонилась! – В трубке послышался голос Маши. – Ты почему перестал ходить на занятия?

– Занят был, – буркнул я, поздоровавшись.

– Жду тебя завтра с утра. В восемь часов. Не опаздывай.