Глава 32 · Мы считаем и спорим

— Э… не поняла. Как убили? — Я недоуменно разглядывал свой гарем, сейчас собравшийся в академической столовой на обед. Но наваристый грибной суп со сметаной и мясные ежики в томатном соусе волновали меня намного меньше, чем полные ужаса взгляды из-за соседних столов и нервный шепот, из которого я узнала эти потрясающие новости.

— Очень просто. Саша принял адресованные тебе вызовы по праву мужа, я — по праву жениха. И устроили показательные казни с максимально кровавыми или унизительными для вызывающих последствиями. — Игорь тщательно протер салфеткой сначала собственные руки, а потом стол. Затем со скепсисом посмотрел на белоснежную, накрахмаленную до состояния мрамора ткань, недовольно цыкнул и вытащил из поясной сумки бутылочку с антисептиком — обработать стол еще раз. И снова протереть. Мы с Сашенькой и Ильей только и успевали поднимать свои стаканы и тарелки.

— Да когда вы успели⁈ — Аппетит пропал окончательно. И бог бы с ним, с аппетитом, стройнее буду. С такими новостями никакой суп в рот не лезет!

— Дурное дело нехитрое, — пожал плечами одетый с зайкиной иголочки Горыныч и наконец приступил к еде, предварительно так же обеззаразив столовые приборы. — Кто заставлял этих идиотов присылать тебе вызов на смертельную дуэль? То, что они считали тебя легкой добычей без боевых навыков, их совершенно не извиняет. Наоборот, открывает карт-бланш на издевательства и усыпляет совесть. Не то чтоб она, конечно, у нас когда-то бодрствовала.

«У нашего вида она в принципе отсутствует за ненадобностью», — ментально добавил байкер.

— Так, погоди… — Я уже встала из-за стола, намереваясь слинять от полных страха взглядов, но споткнулась и вынужденно повисла на том самом возмутительно хладнокровном змее, вовремя протянувшем руку, чтобы меня поймать. — Вы тридцать человек на пару укокошили⁈ Когда⁈ Повторяю вопрос! В глаза мне смотри, чего отворачиваешься⁈ Александр! И ты туда же⁈ Ты их что, с такой силой книгой по башке лупил, что упокоил⁈

— Наденька, они первые начали… и книжку я бы никогда так не использовал. Еще чего, о чужие грязные головы ей бить…

— Все тридцать человек⁈ — Я никак не могла осмыслить масштаб бойни.

«Не тридцать. Всего троих серьезно покалечили и еще двоих показательно унизили. Увы, никого не до смерти, — недовольным голосом прокомментировал Немезис из-под потолка. — Остальные трусы отозвали вызовы. Отделались мизерной материальной компенсацией в размере личного состояния. Что за мир⁈ Как можно променять честную смерть в поединке на какое-то глупое разорение⁈»

— То есть кого не угробили, того раздели догола⁈ А как покалечили? — Я все же добилась своего, мгновенно проглотивший свой обед Горыныч взял меня под локоток и повел к выходу из столовой.

«Ох, если б просто догола… — хохотнул байкер. — Ты забываешь, что у нас в команде что ни голова, то творческая личность. Мы на подобные банальности не размениваемся. Да и разве ж это унижение — одежду снять? Вот, допустим, я сейчас разденусь, никто точно не подумает об унижении, согласись? А вот превратившиеся в хрустальные сосульки яйца у особо разговорчивых — это уже интереснее».

«Наглым идиотам, которые рассчитывали влегкую убить тебя и получить от этого выгоду, всего лишь покорежили каналы и выпили магическую силу на несколько лет. Они мертвы как маги, жаль, что не окончательно. Кто-то из троих, возможно, даже оправится и не останется полным инвалидом навечно. Безобразие. Я даже близко не наелся!»

«Я тоже, — неожиданно и крайне недовольно высказался… Илья, пристраиваясь нам в кильватер с видом самого смиренного холопа. — Мне ни одного не досталось!»

«А ты больше бегай на свободу! — не преминул пнуть его Немезис. — Нечего было прогуливать. Теперь не жалуйся».

— А чего тогда все шепчутся про ужасную бойню и смерть? — Я немного успокоилась. В том смысле, что никого из детей не пришибли всерьез. Так, всего лишь показательно выпороли.

— Лишиться магии для дворянина страшнее, чем лишиться жизни, — подсказал тихим голосом Илья. — Они больше не учатся в академии, не могут наследовать в своей семье, не смеют претендовать на хорошее место службы. Они хуже чем мертвы. Даже в холопы их теперь не возьмут, зачем кому-то простолюдины-белоручки с замашками аристократов? Останется только уповать на благосклонность семьи: согласятся ли те и дальше финансировать такой балласт и оплатить их обучение на иной стезе.

— Ты, кстати, как долго намерен притворяться? — Я была рада сменить тему, особенно на ту, которую давно хотела обсудить, да все никак не получалось. Зайчик очень увертливый оказался.

— Притворяться, барышня? — недоуменно моргнул Илья и напрягся. Почуял?

— Из тебя холоп — как из Горыныча психическое равновесие. Ты больше не связан клятвой, ты…

— Барышня, я бы попросил вас впредь не напоминать мне сей оскорбительно-неприятный факт. Это во-первых. А во-вторых, моя клятва или ее отсутствие, равно как и моя вечная привязка к вам на кровь и… кхм… никак не влияют на формальности. По официальным документам я холоп рода Волковых. Бумажки никто не менял. Точка.

— Долго ли отменить?

— Только попробуйте! — С Ильи на мгновение слетел весь холопски покорный вид, он меня едва не укусил, честное слово. Зубы у него точно чесались!

— Кстати, согласен с ушастым. Не советую. Ты заплатила за обучение холопа, оформила проживание в собственном коттедже холопа и прочие формальности. Освободишь его — и начнется долгая бумажная волокита по смене всего и вся. А потом еще и вместе жить запретят, так как он будет не твой слуга, а свободный маг и гражданин, — влез Игорь.

— Какие же вы нудные, — вздохнула я. — Как, по-вашему, я его в мужья буду брать, если он останется в статусе крепостного⁈

— А вы упрямая, как бара… овечка! — Илья яростно сверкал глазами, но ругаться на меня невежливыми словами отказывался намертво. — Я и так ваш наложник по всем законам мироздания! Что вам еще надо⁈ Статус официальнее некуда! Как будто эти ваши человеческие бумажки что-то решают, ей-бездна.

— Может, все же лучше не наложник, а муж?

— Не, спасибо, обойдусь, — категорически замотал головой домовой.

— Это чего это?

— Я не вывезу, — честно ответил доктор Зайцев, на глазах сдуваясь и устало опуская плечи. — Мне и так ответственности хватает. Вы, княжич, тройной змей — все со своими проблемами, все носитесь как ненормальные, только успевай следить, кормить вовремя, убирать… и вообще! У меня еще главный муж не переодетый ни разу, в конце концов!

«Кха…» — сказал Немезис и собрал свои щупальца в кучку подальше от зайки.

— Так, может, на равных удобнее будет? — Я уже не пыталась всерьез уговорить упрямца, спорила чисто из желания подразнить и послушать, что еще он скажет.

— С какой стати⁈ Как холоп и наложник я имею полное право и даже обязанность ухаживать за своими подопеч… господами. Как муж я ничего этого делать не должен в принципе! И значит, придется с нуля воспитывать сотни минимально достойных слуг и все равно тщательно следить за ними, а в некоторые моменты и впрягаться добровольно. Втрое ответственнее!

— Согласен. Найти достойных слуг — работа просто адского уровня сложности. Приходится постоянно за ними перемывать, — поддержал ОКР-ушка.

— Забавная логика, — резюмировала я. — Ладно, моя капризная подневольная и насквозь закабаленная прелесть, дуй на свой семинар по ядам. Не буду больше тебя тиранить свободой, равенством и братством.

— Ну слава бездне! Не забудьте, что сегодня в шесть пополудни у вас чай с ее величеством. Вы! — Зая филигранно раболепно поклонился, одновременно прожигая гарем строгим взглядом. — Проследите, чтобы барышня не забыла! Пришла ко мне переодеться вовремя! И пропуск на мое имя тоже должен быть готов. Моя госпожа не появится во владениях другого сида без моего присмотра!

— Да какой там сид, он же просто веник, — попытался отбрехаться Горыныч, который, кажется, к своему ужасу обнаружил, что забыл вовремя подать заявку на холопа в дворцовую канцелярию.

— Я тоже просто зайчик. И у меня лапки. Которыми я вас всех переодену несколько раз, если…

— Все-все! Понял! Не надо. Кузьмич не пройдет! В смысле, и близко не подметет! Обещаю!