Глава 15
«Это что⁈ — Я была, если честно, в шоке. — Это я⁈»
«Это то, что от тебя осталось после твоих геройств, неорганизованный ты ошметок первозданного хаоса! Тебе повезло, что нашелся пустоголовый бессмертный, у которого коротнуло в мозгах от долгого одиночества. Ну или его проклял кто…» — фыркнул киборг, отодвигая мой светящийся силуэт в угол купе.
Подальше от слегка кровавого месива на полу. Над которым рыдал Саша, каменно молчал свекор и клубилось нечто, похожее на голографическую связь, из которой истерически на два голоса орали зайчик и Горыныч.
Итицкая сила…
«А как теперь⁈ Божечки-кошечки, ты можешь мальчикам объяснить, что я не умерла, они же сейчас сами помрут!»
«Нет. — Хоть тресни, а злорадство в его голосе было, хоть ложкой ешь. — Пока ты не в сознании, у меня нет связи с твоими юнитами. Я не их система. И души их мне тоже не принадлежат».
«А что тогда делать? — Я вцепилась в локоть сорокового и снизу вверх отчаянно заглянула в синие глаза. — Ну ты же умный, ты наверняка уже знаешь!»
«Бездна! — зашипел киборг, попытавшись шарахнуться от меня подальше, не преуспел, смирился и… похлопал меня по голове свободной рукой. Будто «приласкал» чужого ребенка, которого тебе навязчиво пытаются впихнуть излишне дружелюбные родственники. Снова вздрогнул, завис на пару мгновений, отдернул руку, зашипел: — Две бездны! Так вот как это работает. Какой кошмар… Так, ошметок неконтролируемого гормонального безумия, слушай меня. У тебя два варианта. Первый — пребывать в духовном состоянии, пока тело не регенерирует само. Где-нибудь в ледяном саркофаге под горестный вой твоих юнитов будешь косплеить Белоснежку, заменив свекра. Или вернуться в тело прямо сейчас. Дав им понять, что не все так страшно. Регенерация в этом случае пойдет быстрее. Но! Больно будет так, что даже сорок второй тебе не позавидует. И эта боль останется с тобой надолго, ничем из здешних лекарств ее будет не снять. А весь свой баланс ты потратила на оружие, так что никаких системных зелий. Думай, кого тебе жальче, себя или свой названый гарем».
«Конечно, гарем! — без колебаний выпалила я, стараясь не смотреть на кровавое нечто, в которое мне предстояло вот-вот воплотиться. — Возвращай!»
«Ты уверена? Или просто не понимаешь, на что соглашаешься?»
«Если я не соглашусь, до Белоснежки дело не дойдет, они раньше себя в могилу сведут, — мрачно вздохнула я. — Сам же видишь».
«Вижу, но все еще не понимаю. Что в тебе такого? Почему за короткое время вашего знакомства эти достаточно сильные и стабильные особи потеряли все свое серое вещество?»
«Ты же сам только что сказал, что понял, как это работает».
«Что? Да я просто тебя не пнул и похлопал по голове. Тц, а ты права, это уже отвратительный прогресс. Бездна! Так, отодвинься от меня! Я не хочу попасть под твое воздействие!»
«Да успокойся ты уже. Поздно пить боржоми. Возвращай меня… и это. А какие-нибудь плюшки за победу в бою разве не положены? Вдруг там есть обезболивающее?»
«Очередное воспаление хитрости прорезалось? Перед смертью не надышишься?»
«Значит, есть?»
«Ладно, поищу я, поищу. Сам не верю, что это говорю. Но пусть это будет компенсацией за следующие трое суток ада. Вали уже, пока не инфицировала меня своим безумием!»
Я хихикнула, поднялась на цыпочки и совершенно по-братски чмокнула киборга в холодную синюю щечку. А потом, пока он не успел никак отреагировать, прыгнула в ту лужу крови, в которую превратилось мое тело.
Ой, мамочки! А-а-а-а-а!
Рассуждать о боли из духовного состояния было легко. Ощутить ее «изнутри»… м-да. Все оказалось настолько невесело, что я даже про контрабандный киборгопоцелуй мгновенно позабыла. Не заорать бы… напугаю же мальчиков.
Хотя орать раздавленным горлом все равно невозможно. Максимум хрипеть.
— Надя!
— Госпожа!
— Моя малышка!
Ну вот, хотя бы одна задача решена, уже плюсик, правда же… как больно, блин! Нет! Не трогайте меня, ироды! Я живая, но не транспортабельная! Ай! А-а-а-а-а!
«Положите ее в какой-нибудь темный угол и забудьте денька на три», — вышел на связь со всеми сороковой.
— Пошел вон, скотина!
Ух ты, как они дружно. Хором. С участием свекра. Хм… Ай! Ну больно же, не трогайте меня никто!
«Между прочим, я не ерничаю. Это реальный совет. Своими действиями вы ей только больнее делаете. Криками, громкими звуками, копошением, попытками заткнуть раны тряпками. Ее телу нужно полное спокойствие и, желательно, отсутствие сознания. Только тогда регенерация пойдет быстрее».
— Заткнулись все! — мгновенно, тихо и страшно рыкнул Саша, поднимая мое тело на чем-то похожем на воздушную подушку. Мне и правда стало чуть легче, когда пол перестал давить на раны и вообще вес будто исчез. — Она жива, это главное!
Удивительно, но все действительно замолчали. Стало тихо и… да, еще капельку легче. В моем состоянии каждая эта капелька ощущалась как блаженство на фоне ада.
— Лизавета обещала прислать молодильные яблоки спецрейсом под охраной гвардии, — холодновато-спокойным и явно отрепетированным голосом высказался свекор. — Должно помочь. Вы там сидите и не смейте высовываться. Не делайте жертву этой девочки напрасной.
«Ей они ни к чему, и так мозг как у младенца. Но как обменная валюта для меня — вполне. За десяток могу предоставить флакон с драконьим обезболивающим».
— Оно поможет? Молодильные яблоки нужны для регенерации ее тела, чтобы моя невестка не осталась инвалидом.
«Регенерация в нее и так встроена. Вплоть до того, что разорванные магические каналы восстановятся со временем. Но боль от этого восстановления никто не отменял, сама виновата. Зачем было рвать себя по живому?»
— Чтобы защитить нас, — глухо всхлипнул Саша. — Надя… что сделать, чтобы ей стало легче? Я на что угодно готов! Слышишь, железный демон⁈ На что угодно!
«Положить и не трогать, сказал же. Молодильные яблоки я заменю на мертвую воду вдобавок к обезболивающему, раз вы их все равно тащите. Это поможет регенерировать тело гораздо быстрее, но магические каналы все равно будут мучительно вырастать заново. Там болит не тело».
— А авансом ты эту воду можешь выдать? — напряженным голосом из голосвязи спросил Горыныч.
«Разве что под залог души. Но…»
«Под залог чего угодно. Яблоки уже летят к вам. На всякий случай пять десятков».
«Договорить дайте, смертные! Ваши души уже заложены сорок второму. Осталась разве что его».
Кажется, киборг ткнул в свекра. Я не видела, зрение ко мне еще не вернулось. Обычное, я имею в виду, поэтому «юнитов» я разглядеть не могла. Только железный силуэт сорокового светился на фоне болезненной черноты.
— В залог? До прибытия партии молодильных яблок? — тут же педантично уточнил Олег Викторович.
«Угу». Звук согласия сорокового был немного странный. Будто он сглотнул слюну.
— А затем она вернется ко мне неповрежденной?
— Повреждать не буду, разве что оближу. Аккуратненько. Ей от этого только польза, сверху там ледяная корочка из негатива, — будто бы чуть торопливо заверил киборг.
Вслух заверил, ишь ты, как припекло. Вот на кого он слюни-то пускает, охальник. А я и не заметила. Нескрепный робот! Хи-хи…
«Перестань думать об этом!»
«О чем? Ай… блин, как больно-то…»
«Заслужила. Не вздумай, говорю, представлять непотребство, которое ты только что представила. Я никогда не передам своего аватара игроку для подобных брачных забав! И плевать на его половую принадлежность и расу».
— Хорошо, я согласен, — между тем ответил Олег Викторович. — Яблоки прибудут с конвоем через несколько часов, мучить ребенка столько времени я не позволю.
Хм, ребенка? Это он про меня?
«Конечно про тебя. Ты распространяешь разжижающий мозги и микросхемы вирус, я в этом только что лишний раз убедился. Какой кошмар. Этот в высшей степени разумный индивид отныне воспринимает тебя как собственное потомство. Скоро будет готов вечно защищать и любить… Больше не дыши в мою сторону, поняла? Не хочу стать очередной марионеткой грудастого паразита».
«А поздно спохватился, я тебя уже поцеловала. Ты мой! Родственник!»
«Ты договоришься, и я надену на тебя воротник. Как на обработанного лекарством блохастого кота, чтоб не вылизывался!»
«Ладно, молчу. Не буду рассказывать тебе, как мой вирус впитывается в твои микросхемы через поцелованную щечку».
«А как же твое обещание больше меня не бесить и не вести себя как безднов вредоносный вирус? Уже успела забыть?»
«Так я же не нарочно. Мне больно… ты даже не можешь немножко меня пожалеть и отвлечь, чтобы я с ума не сошла от боли?»
«Не могу. Я и так согласился на передачу мертвой воды и драконьего обезболивающего без немедленной оплаты. Считай, одарил сверх лимита. А за боль ты мне еще спасибо должна сказать. Не болит только у трупов!»
Пока я мысленно переругивалась с сороковым, отвлекаясь от ужасных ощущений, Сашенька со свекром аккуратно, с помощью все той же воздушной подушки перетащили меня на самую широкую в поезде кровать. По совету системы мне закрыли глаза чем-то вроде почти невесомой шелковой повязки, чтобы свет не мешал. И уши ею же как-то хитро заткнули, чтобы звуки реального мира не отдавались прямо внутри черепа болезненным эхом.
Так что теперь там звучало только ворчание киборга, под которое меня неожиданно стало клонить в сон, несмотря на неутихающую боль:
«Это сугубое нарушение всех законов. До чего вы с сорок вторым меня довели. Я обязательно закажу чистку памяти, когда все это закончится! Пей, неразумный ошметок первозданного хаоса! И отрубайся уже… несколько часов покоя в нашем положении — награда. Для меня. Достала сверх меры и на пару столетий вперед!»