Глава 33

Если честно, я ожидала встречу с Немезисом. Даже предвкушала. Пусть и не совсем понимала, что именно в отношениях с ним мне надо поправить. Не обманывать его? Да нет, не думаю, что его это сильно бы задело. И потом, когда я обманывала в чем-то серьезном? Божечки-кошечки, он в моей голове шарил как в собственном инвентаре. Чего он там не видел?

Но вместо родного кошмара наткнулась… на огромное зеркало. Да ладно⁈ Вот с самой собой у меня терок точно нет, я прекрасна и умопомрачительна. Все, в прямом смысле, сходят с ума от моего обаяния и харизмы. Но тут в зеркале появилось отражение…

У-у-у-у, как все печально. Я уже привыкла видеть во всех отражающих поверхностях юную фею с грудью неопознанного калибра. А вовсе не стильную тетку неопределенного возраста в тонких очках и медицинском халате. Неужели я была настолько… взрослой?

Привет, как говорится, из прошлого. Я его слегка позабыла. Или не слегка. Но вообще-то… вообще-то… а неплохо я выглядела, как со стороны! Только почему мне кажется, что та, другая я выглядит… одиноко? Здоровое питание, регулярные тренировки, чтение по вечерам, идеальный ремонт с филигранно подобранными деталями, толстый Слоня дремлет на лежанке. Прошлая я смотрела на меня, кажется, с укоризной. Я прямо чувствовала в ее взгляде упрек.

— Развела балаган, — тихо сказала мне она.

— Это не я развела, это он меня развел, — тут же парировала я.

— Ты серьезная взрослая женщина, ты могла бы все решить спокойнее.

— Да ладно, — не выдержала я и тихо хихикнула. — А зачем? Во-первых, это скучно. Во-вторых, неправильно.

— Возможно, если б ты хоть немного остановилась и задумалась, твои близкие так бы не страдали. Достаточно посмотреть на это задание. Сколько всего пропустила? Сколько ошибок наделала, упиваясь своей вседозволенностью и детским ребячеством?

— Они страдали бы иначе. — Я пожала плечами. — Вон, твои не страдают. Потому что их нет. Ты же никогда не ошибалась и все делала правильно. И каков результат? Сбежала в первую попавшуюся виртуальную реальность, чтобы добрать того, чего не позволяла себе в реальной жизни, верно?

— Это и есть ответственность. Боясь ответственности, я так и не завела детей. Понимала, что не смогу обеспечить малышу ту жизнь, которой он заслуживает. Которую хотела бы ему подарить.

Кажется, тон разговора сменился.

— Ни детей, ни мужей, никого не завела, — согласилась я. — И как тебе результат?

Вопрос, конечно, был риторический, ибо ответ мы обе прекрасно знали.

— Зато ты завела всех вокруг и позволила им страдать, исправляя любой твой косяк за свой счет. Стала эгоисткой. Бесчувственной к чужим эмоциям и страданиям.

— Да, завела и позволила. Я женщина или где? Только не надо мне сейчас про то, что женщина по природе своей ответственна за все мироздание подряд. Я все твои аргументы знаю наизусть лучше тебя. Ведь я и есть ты.

Признаюсь, сначала я воспринимала все как игру. Развлекалась как могла, не оглядываясь ни на какие нормы и правила морали. А потом… почему нет-то? И не заливай мне тут про нечувствительность к чужим эмоциям. Про собственную эмпатию мы обе все изнутри знаем. Но кто сказал, что это повод проживать чужие проблемы острее, чем тот, кто их изначально испытывает? Это во-первых. А во-вторых, знаешь…

— Знаю. Но разве это любовь?

— А что это, по-твоему? Если за любого из них я готова умереть? Мы обе не раз убедились, что безопасной любви не бывает. Насколько от нее хорошо, настолько же может быть и плохо. Это палка о двух концах. Но если боишься боли, то нечего даже начинать, верно? Не кажется ли тебе, что мы обе отбоялись свое?

— А если всё вокруг действительно окажется всего лишь сном? Что ты выберешь? Проснуться в реальности или умереть в фантазии?

Пространство вокруг меня поплыло: передо мной открылся вид на больничную палату, полную аппаратуры у одной-единственной койки. На белой больничной простыне лежала я, едва прикрытая одеялом. Крашеные волосы заметно отросли, но не скатались в колтуны, за ними явно кто-то ухаживал. Лицо осунулось и похудело, а под глазами залегли тени. Рядом, на тумбочке, стоял красивый букет с моими любимыми хризантемами. Но не это заставило сердце дрогнуть.

Рядом с кушеткой сидел племянник. Потирая красные от недосыпа и слез глаза, он трясущимися руками держал планшет с треснутым экраном и лихорадочно печатал. Сердце сжалось, и я сама не поняла, как меня потянуло к тексту. Сначала я выцепила из контекста свое имя. Потом, пробежавшись по строчкам глазами, увидела имя сорок второго. Это была сцена первого знакомства.

Но тут Филипп всхлипнул, и на экран упала слеза.

— Надь… тетя… сегодня я зачитаю тебе еще две новые главы. В женских романах я настоящий нуб, но я старался. Надеюсь, тебе понравится. Хочешь честно? Я не знаю, что там дальше… мне иногда кажется, что герои меня не слушаются и сами что-то делают. Особенно ты… вместо текста полный хаос. Но мама… мама сказала, что с больным главное разговаривать. Неважно о чем, главное, чтоб о позитивном. Я надеюсь… надеюсь, это поможет тебе проснуться. Ну или хотя бы сны не будут постными…

— М-да, — резюмировала я, глядя на эту душераздирающую сцену. — Как там сороковой говорил про мудреца и бабочку?

— Тебе его не жаль? Ты улетела в страну своих фантазий, оставив все, что считала дорогим, там. Рассталась с ними, как с ненужной шелухой. А ведь они тебя все еще любят. И ждут.

— Прекрати манипуляции. — Кажется, мы с моим отражением вдруг резко поменялись местами, потому что именно в моем голосе прорезался серьезный безжалостный холод. — Да, мне больно за Филиппа. Еще как больно! И что? Посмотри, что от нас осталось. Сколько времени мы в коме? Ты представляешь, что будет, даже если вот прямо сейчас ожить? Инвалидность какой группы ты собираешься оформлять? Тебе ли не знать, что это такое, товарищ реабилитолог? И что, повесишь уход за немощной теткой на мальчишку? На сестру? Они не бросят, сомнений нет. Но во что превратится их жизнь?

— А вот так? — спросило отражение, и дверь в палату открылась. Перебирая в руках несколько исписанных листов, в проем заглянул достаточно молодой врач.

— Привет, герой, — до боли знакомым голосом поприветствовал племянника он, сверкнув лукавыми заячьими глазами. — Снова развлекаешь свою тетушку литературными чтениями?

Одобряю, одобряю. Прервись только ненадолго, систему надо отрегулировать. Ну и еще кое-что сделать, сам понимаешь.

— Хорошо, доктор Зайцев, — послушно кивнул племянник, вставая и убирая планшет в рюкзак. — Я подожду в коридоре. Покажу Немезису новую главу.