Глава первая

Двенадцатое апреля 1961 года

Таня прибежала из школы, закинула подальше портфель и распахнула дверцы светло-коричневого шкафа. Сегодня в клубе покажут «Разные судьбы», а Таня этот фильм обожает, потому они с подружкой Галкой договорились встретиться у клуба через полчаса.

Выбрав белое в крупный красный горошек платье, которое будет (по мнению Тани) неплохо смотреться со светлым плащом и почти прозрачной косынкой с блестящими серебристыми полосками, девушка начала переодеваться.

Бабушка, несмотря на то, что весна ещё только вступила в свои права, а снег едва сошёл, уже что-то делала в огороде, потому надо собраться как можно быстрее, иначе заставит Таню обедать. Тогда Таня не успеет на дневной сеанс, а на вечерние родители её пока не отпускают.

Тане Кармановой несколько месяцев назад исполнилось пятнадцать лет, и в этом году девушка заканчивала восьмилетку.

— Таня! Та-а-ань! — раздалось с улицы в открытое окно.

Колька! Вот принесла нелёгкая! Что ему опять надо?

Таня быстро одёрнула платье, поправила отложной воротник, отодвинула тюль и высунулась в окно.

Лицо Кольки Скворцова, ожидавшего у забора палисадника, просияло.

— Чего тебе? — без приветствия спросила Таня и сдула со лба прядь светлых, почти белых волос.

— Тань, привет! Слыхала? Первый человек в космосе! Наш, советский!

— Да уж слыхала, — Таня упёрла руки в боки. — Мы в школе даже радио слушали, точнее, во дворе школы. Все вместе выходили на улицу, к приёмнику. А ты только проснулся?

— Нет, — потряс русой вихрастой головой Колька. — Я на учёбе был.

Колька старше Татьяны почти на три года и уже заканчтвает профтехучилище, где получает профессию автомеханика.

— Таня, ты собралась куда-то?

Ну ничего от этого ухажёра не скроешь!

— Твоё какое дело?

Таня уже взялась за тюль, приготовившись зашторить окно и спрятаться от Кольки…

— Тань, подожди! Пожалуйста, скажи, куда собираешься?

— С Галкой в кино собираюсь, на «Разные судьбы».

— Ааа, — протянул Колька. — Я это видел.

— А ты тут при чём? — усмехнулась Таня.

— И всё же возьмите меня с собой, пожалуйста!

Таня уже приготовилась отказать, но Коля добавил:

— Я билеты вам куплю, пломбир и пирожное, которое ты любишь.

Таня задумалась. Она знала, что Галке нравится Коля, хоть сам он и бегает за Таней, как привязанный, уже второй год. Почему бы не порадовать подругу?

— Ладно уж, — девушка сделала вид, что идёт на огромные уступки. — Так и быть. Жди, сейчас выйду.

Николай сел на деревянную скамейку, вкопанную возле забора палисадника, навалился спиной на забор и прикрыл глаза. На душе было светло и радостно. Он думал о далёком космосе, о герое, который проложил туда путь.

Потом мысли переключились на Таню, после чего радость и гордость сменились на нечто сладкое, запретное и очень желанное. Хорошо, что он, Коля, скоро уйдёт в армию. Танюшка за это время вырастет и станет совсем взрослой.

Он подождёт. Ведь он так её любит! Всю её: нежный голос, лицо сердечком, ярко-голубые глаза с длинными тёмными ресницами, красиво изогнутые брови, слегка курносый нос, пухлый рот с чуть капризными губами, гладкую белую кожу и длинные пшеничного цвета волосы.

Хоть бы она согласилась ждать его!

— Привет! Ты чего тут расселся?

Немного резковатый девичий голос выдернул Колю прямо из эпицентра сладких грёз.

На скамейку рядом с Колей опустилась Галка Воронова, подруга Тани. Коля знал, что нравится Галке, но ответного отклика в его душе это знание не вызывало.

Галина была высокой и худощавой, с прямыми рыжеватыми волосами, крупными чертами лица и большими серыми глазами. Сегодня на Галине были плащ песочного цвета и светлая косынка с большими красными кругами.

Через пару минут появилась Таня, которая испытала настоящее торжество, увидев, какой огонь вспыхнул в светло-карих глазах Николая. Девушка давно знала о его чувствах. Знала и о том, что ей с Николаем не по пути.

Николай сразу вскочил со скамейки, не сводя глаз с Тани, а Таня насмешливо поинтересовалась у Галины:

— А ты зачем прибежала-то? Мы же договорились у клуба встретиться?

— Да тебя вечно пока дождёшься! — Галя скривилась и дёрнула плечом. — Пока ты марафет наведёшь. Вот и решила пробежаться.

— А ты опять в Ларискином плаще? — не осталась в долгу Таня, которая знала, что Галя постоянно берёт без спроса вещи старшей сестры, работающей телефонисткой на почте.

— Девчонки, успокойтесь, — улыбнулся Коля и выставил оба локтя, предлагая подругам взять его под руки.

Девушки послушались, потому что препираться дальше смысла не было, надо было спешить в клуб. Троица двинулась по улице, и Коля с видимым превосходством поглядывал на парней, попадающихся навстречу.

— Девочки, день-то какой сегодня! — восторженно воскликнул Николай. — Исторический момент, один из самых главных, и мы в нём живём.

Коля посмотрел на Таню и увидел, как светятся её глаза.

— Жаль, на танцы в клубе остаться нельзя, — вздохнула Галка. — Скорее бы шестнадцать лет исполнилось.

Николай покачал головой. Вот недалёкая какая-то эта Галя. И зачем такая девушка, как Таня, дружит с ней? Конечно, Коля и сам был далеко не профессор, но его интересовали в этой жизни многие вещи, особенно достижения науки и изобретения, а ещё он постоянно брал в библиотеке книги и журналы.

Он знал, что и Таня много читает, правда, всё больше беллетристику. Ну и что? Таня всегда готова узнать что-то новое, и с ней интересно говорить, — чувствуется, что она понимает тебя.

Ребята жили в маленьком городке, расположенном в ста километрах от областного центра. В их городе было несколько предприятий, на которых работала основная масса горожан.

Николай заканчивал профтехучилище и собирался в армию, а по возвращении планировал устроиться на работу в одно из автотранспортных предприятий.

Планы свои Николай ни от кого не скрывал, и ему даже в голову не приходило насовсем уехать из родного города. Здесь живут его родители, старшие сёстры, тётя и дядя, двоюродные братья и сёстры. Бабушка и дед всю жизнь прожили здесь.

Коля был уверен в том, что Таня после восьмилетки пойдёт в девятый и десятый классы, а когда девушка окончит школу, Николай как раз демобилизуется. Его воображение рисовало простое и долгое человеческое счастье, такое же, как у его родителей.

Нельзя сказать, что Таня грезила о счастье сложном… Совсем нет. Однако на собственную жизнь у неё были свои планы, которыми она пока ни с кем не делилась.

Таня не мечтала стать ни актрисой, ни певицей; не увлекалась она и другими эфемерными мечтами. Девушка собиралась после окончания восьмилетки уехать в областной центр и поступить там в торговый техникум.

Будь такой техникум в их городке, Таня непременно пошла бы в него, однако не было. Потому получить профессию «товаровед» можно было только в областном центре. А если уж учиться в большом городе, то зачем потом уезжать из него?

О планах Тани не знала даже Галка. Таня была суеверной и очень боялась того, что её задумки раскроются раньше времени.

* * *

Колю забрали в армию в июне; в середине первого летнего месяца Таня и Галя ходили на проводы.

Улучив минутку, Коля поймал Таню одну в коридоре и увлёк за собой сени.

— Танюшка, — шептал парень, прижимаясь к девушке всем телом. — Обещай, что будешь ждать меня!

— Отпусти! — Таня высвободилась, одёрнула сарафан, поправила волосы и перекинула на спину длинную косу. — Ничего я обещать не стану! Пусть всё будет так, как будет. Каждый из нас хозяин собственной жизни!

Таня вернулась в дом, а Коля, тяжело дыша, остался в сенях, чтобы прийти в себя. Двери приоткрылись, и выскользнула Галина.

— Я тебя ждать буду, Коля! Хочешь?

Она заглянула в его лицо, и он попятился.

— Нет, не надо! Жди кого-нибудь другого, — грубо и немного испуганно ответил Николай и поспешил мимо неё в дом.

— А вот посмотрим, как тебя твоя цаца дождётся! — пробормотала Галя.

* * *

Утром Коля уехал, а ещё через десять дней уехала Таня. Итоговые оценки у неё были очень хорошие, потому в техникум она поступила легко.

Сначала Николай отправлял Татьяне письма почти каждый день, но так и не получил ответа, хотя Таня обещала ему писать. А потом пришло письмо от Гали, в котором она сообщила об отъезде подруги и о том, что возвращаться Таня не планирует.

Таня знала о письмах Николая, исправно приходивших с границы, словно прямиком с Памира: родители отдавали их девушке, когда она приезжала в родной городок, или привозили, когда сами навещали дочь в общежитии.

Татьяна даже не читала эти письма, поскольку была уверена: так честнее. Она относилась к Коле как к хорошему другу, не более. Да, он ей нравился, и она считала его хорошим человеком, но связывать с ним жизнь не собиралась.

А он мечтал о ней, Таня знала это, чувствовала, несмотря на свой юный возраст, потому и не стала давать даже маленькую надежду. Однако выбросить письма рука не поднималась, и девушка складывала их в коричневый двусторонний фанерный ящичек, похожий на шкатулку. Нераспечатанные конверты так и лежали там.

Жизнь в большом городе Тане очень понравилась, превзошла все самые оптимистичные ожидания. Училась Таня отлично, была старостой группы. Жизнь в общежитии ладилась. Соседками по комнате оказалась две девушки, ровесницы Тани, только учились на других отделениях: Лида постигала азы бухгалтерского учёта, а Нина готовилась стать ревизором.

Таня научилась пользоваться косметикой и укладывать свои длинные светлые волосы так, чтобы походить на Брижит Бардо.

Письма от Николая приходили всё реже, а потом он и вовсе перестал писать.

Пролетели два года. Тане было уже семнадцать с половиной лет, и после окончания второго курса девушка устроилась на работу в хлебный магазин. Там, где жила Таня, такие магазины никогда не называли красивым словом «булочная».

Работа Татьяне пришлась по вкусу. Ей нравилось всё: и униформа (белый халат и высокий накрахмаленный белый колпак, почти прозрачный), и запах свежего хлеба, лежащего на деревянных полках, и то, как покупатели проверяют свежесть продукции при помощи длинных вилок с двумя зубцами.

Таня работала с конца июня, а в начале августа заметила вдруг, что в магазине стал ежедневно появляться парень, который раньше не приходил сюда.

За два года жизни в большом городе Таня научилась разбираться в типажах местных жителей и понимала, что парень явно не из простых. Выше среднего роста, темноволосый, хорошо подстриженный, с быстрыми тёмными глазами. Парень всегда был модно одет, да и держался не так, как все остальные покупатели.

По правде говоря, Тане даже в голову не приходило, что молодой человек приходит в магазин ради неё. Она была уверена, что он приехал к кому-то в гости, либо это студент из другого города, приехавший к родителям на каникулы.

Таня не знала, что она не так уж далека от истины, как это выяснилось впоследствии…

— Девушка, а когда у вас выходной? — неожиданно спросил брюнет в один из дней, расплачиваясь за буханку пшеничного хлеба.

Таня даже не успела удивиться и выпалила:

— Послезавтра.

— Я понимаю, что вы наверняка удивлены, но мне уже просто жаль терять драгоценное время, которое уходит с каждым днём. Я потерял покой и сон, всё о вас думаю…

— Молодой человек, вы долго намерены отвлекать продавца от работы? — раздражённо и желчно поинтересовалась грузная дама с высокой причёской, стоявшая возле прилавка.

— Я вас с работы встречу сегодня, — быстро и тихо заговорил парень, не обращая внимания на недовольную даму. — Как вас зовут?

— Таня, — вспыхнув, ответила девушка. — Татьяна.

— А я Саша. Так я буду ждать.

Даже не удостоив взглядом пыхтящую, как самовар, грузную даму и не извинившись, новый знакомый быстро вышел из магазина.

Таня продолжала работать, чувствуя, как гулко и быстро бьётся сердце, а щёки продолжают пылать.

К концу рабочего дня девушке почти удалось убедить себя в том, что Саша, конечно же, не придёт. Но он пришёл, да ещё и с букетом.

— Скажите, Таня… Успокойте меня… У вас ведь нет жениха? Или близкого друга?

— Нет, — покачала головой Татьяна. — Нет ни жениха, ни близкого друга. Я учусь и работаю, мне некогда.

— А я мечтаю о том, чтобы вы согласились сходить со мной в кино и в парк, посвятили мне ваш выходной. Неужели вы настолько серьёзны, что занимаетесь только работой и учёбой, даже летом?

Тане нравилась то, как Александр разговаривает с ней: обращается на «вы», но при этом голос его звучит насмешливо, а тёмные глаза смотрят весело и нежно. А ещё Тане никто никогда не дарил розы.

Было время, когда Коля приносил охапки черёмухи или сирени, и даже купальницу дарил однажды. Сокрушался, что жёлтые цветы, примета плохая, но больно уж красивые.

На следующий день Саша снова встретил Таню с работы, а потом наступил тот самый выходной, и молодые люди провели вместе целый день.

Гуляли в парке, ходили на карусели, кормили уток на пруду, а после отправились в кино. Тане фильм понравился, она впервые смотрела «Мой младший брат». История очень затронула душу девушки, и почему-то вдруг вспомнился Коля.

Правда, задуматься Таня не успела, поскольку Саша неожиданно взял её ладонь в свою, а потом прижал руку Тани к губам.

Пока у Тани начинался первый в её жизни настоящий роман, Коля Скворцов, который демобилизовался месяц назад, маялся-маялся, да и решил всё-таки разыскать Таню. Он очень хотел её увидеть, и это желание крепло день ото дня.

* * *

После того, как Таня и Саша провели вместе целый день, они стали видеться ежедневно. Саша встречал Таню с работы, почти каждый раз с цветами или с конфетами. Что-что, а ухаживать он умел.

Тогда Татьяне сравнивать было особо не с кем, кроме простого и бесхитростного Коли, потому способность здраво рассуждать о романе с Сашей появилась у девушки лишь с годами и с опытом.

Саша учился в аспирантуре в Москве, работал научным сотрудником в строительном институте и готовился к защите кандидатской диссертации, а сейчас приехал в отпуск к родителям.

Тани он был старше на девять лет, но девушку это ничуть не беспокоило и не смущало. Наоборот, ей безумно нравилось то, что у неё такой взрослый и серьёзный возлюбленный. А ещё ей очень льстило то, что Саша выбрал именно её, такую простушку.

Она влюбилась впервые в жизни, горячо и безоглядно, и полностью отдавая себе отчёт в том, что делает, согласилась, чтобы Саша стал её первым мужчиной.

Он обещал, что заберёт её с собой в столицу, и влюблённые вместе строили планы. Таня беспокоилась об учёбе, ведь впереди были последний курс и диплом, но Александр пообещал, что поможет Тане перевестись в другой техникум, в Москве.

Ни с кем, корме Саши, Татьяна планы на будущее не обсуждала; так же, как и раньше, она никому не доверяла самое сокровенное.

Был конец августа, осень неумолимо приближалась, а с ней и перемены. Однажды, когда Саша вечером провожал Таню до общежития, девушка заметила парня, сидящего на скамейке около входа, и тут же узнала Николая.

Коля заметил её издалека, встал и пошёл навстречу.

— Здравствуй, Таня!

Глаза Николая сияли. Он пытался унять дрожь в руках: настолько счастлив был видеть Таню.

— Кто это? — удивлённо спросил Саша.

— Знакомьтесь, — спохватилась Таня. — Саша, это Николай, друг детства, мы с ним из одного города. Коля, это Александр…

Таня замялась, но зато Саша не растерялся:

— Жених Тани, — с усмешкой глядя на Колю, отрекомендовался он.

— Жених? — Коля смотрел только на Таню, потому понял всё по её лицу.

— Коля, ты давно ждёшь? Где остановился?

— У дружка армейского остановился, — быстро соврал Коля. — А жду не так уж долго. Хотел узнать, как у тебя дела, раз уж оказался поблизости. Вижу, что всё хорошо.

У Коли не было сил отвести взгляд от любимого лица и посмотреть на жениха Тани, потому он так и продолжал неотрывно смотреть в её глаза. Удивлялся только, как сердце его до сих пор не разорвалось, ведь он сразу понял всё про Таню и про этого пижона. Про всё, что между ними…

На то, что придётся ночевать на вокзале, либо втридорога добираться домой на такси или проходящем поезде, было наплевать. Кажется, ему теперь всегда и на всё будет наплевать, даже на самого себя.

— Коля, ты давно демобилизовался?

— Да почти два месяца уж, — махнул рукой Николай. — Но это неинтересно. Ладно, побегу я, а то друг дожидается. Желаю тебе счастья, Таня!

Так и не взглянув на спутника Тани и не дождавшись её ответа, Коля быстро ушёл, и вскоре его высокая фигура скрылась в сумерках.

Таня заметила, как Николай вытянулся, возмужал и окреп, но подумать об этом было некогда.

— Что за мальчик? — насмешливо поинтересовался Саша. — Вижу, влюблён в тебя?

— Коля не мальчик, он на границе служил, Родину защищал!

Таня внезапно почувствовала потребность вступиться за друга.

— Ладно, ладно, не сердись, — Саша притянул девушку к себе. — Просто я, как и все влюблённые, очень ревнив.

Саша поцеловал Таню, и она, как обычно в такие моменты, забыла обо всём.

* * *

На следующий день Коля Скворцов впервые с тех пор, как демобилизовался, появился вечером в клубе. Он был в компании друзей и уже успел выпить.

Вечер перевалил за середину, когда к Николаю подошла высокая и фигуристая рыжеволосая девушка с ярко подведёнными глазами и модной причёской.

— Скворцов! А я смотрю-смотрю, ты или нет? Разрешишь пригласить тебя на белый танец? Или как обычно нет?

— Галка? — искренне удивился Коля. — Тебя и не узнать, совсем взрослая стала!

— Танцевать-то пойдём? — улыбнулась Галина.

— Пойдём, — усмехнувшись, кивнул Николай и подал Гале руку.

* * *

Через два дня после встречи с Николаем Таню, отправившуюся на обед через запасной выход, остановила высокая темноволосая женщина средних лет в светлом плаще.

Что-то неуловимо знакомое было в лице женщины, и вскоре Таня поняла, что именно.

— Погода сегодня хорошая, ласковая, — сказала женщина после обмена приветствиями. — Может, посидим на скамейке во дворе за домом? Мне очень нужно с вами поговорить.

Выглядела женщина вполне миролюбиво и говорила доброжелательно, потому Таня согласилась. Она почувствовала вдруг, что этот разговор важен и для неё. А ещё она не ждала от него ничего хорошего.

— Вас ведь Татьяной зовут? — спохватилась женщина.

— Да, — кивнула Таня.

— А меня Зинаида Васильевна. Я мать Александра… Саши, с которым вы встречаетесь. Он сегодня вечером сам придёт к вам с разговором, а я решила его опередить. Вы ещё молодые, объясниться толком не сможете. Боюсь, оба наломаете дров. Ох…

Женщина тяжело вздохнула.

Таня молча смотрела на неё, не мешая и не помогая. Она просто не знала, что именно следует говорить.

— Вы так юны оказались, так очаровательны, естественны, Татьяна… Я не готова была. Думала, вертихвостка какая-то Сашу окрутила, воспользовавшись случаем, а теперь понимаю, что и вправду увлёкся он. Поймите, вам нельзя с ним ехать, потому не настаивайте, прошу вас! Ведь Саша — семейный человек.

— Как… семейный? — тихо спросила Таня.

Каждая буква в каждом слове давалась ей с огромным трудом.

— А вот так. Женат он. Правда, жена его, Ляля, подала на развод в начале июля, вот он сюда и уехал. А потом выяснилось, что невестка беременна, ребёнка ждёт. У неё и так характер не сахар, капризная очень, взбалмошная, профессорская дочка, единственное дитя у своих родителей. Да ещё беременность повлияла, видимо, хоть Ляля тогда о ней и не подозревала даже. У нас Саша тоже единственный. Мы с мужем педагоги, всю жизнь школе отдали. Я учитель-словесник, а муж преподаёт черчение. Саша окончил школу с золотой медалью, решил поступать в Москву, в строительный, и там показал успехи. У сына очень большое будущее, Таня. Когда у вас будут собственные дети, вы поймёте меня, хоть и мысленно осуждаете. Если Саша сейчас привезёт вас в Москву, будет настаивать на разводе и превратится в приходящего отца для собственного ребёнка… Отец Ляли все перспективы ему зарубит. Он вчера сам Саше звонил, переговоры заказывал. И Ляля звонила. А теперь она на сохранении лежит. Подумайте, Таня, зачем вам это всё? Крепко подумайте. Как с такого совместную жизнь начинать?

— Хорошо, подумаю, — кивнула Таня. — Обещаю. А теперь можно я пойду?

Последняя фраза прозвучала совсем по-детски, и Зинаида Васильевна опять вздохнула. Тане очень хотелось остаться одной, чтобы поплакать наконец.

Есть расхотелось, и остаток обеда Таня провела в маленьком сквере неподалёку. Сидела и рыдала на скамейке, скрытой за кустарником.

Остаток рабочего дня прошёл как в тумане, а вечером Тане пришлось выдержать прощание с Сашей. Любимый был бледен и прятал глаза, хотя цветы принёс. Таня понятия не имела, о чём нужно говорить в такой ситуации, потому просто попрощалась, пожелала Саше счастья и быстро пошла по дорожке мимо выключенного пересохшего фонтана.

* * *

Спустя два месяца, конец октября 1963 года

— Коленька, а почему ты мне предложение не делаешь? — спросила Галина, прижавшись к боку Николая.

Коля лежал на спине, заложив руки за голову, и смотрел в потолок так, будто видел там что-то важное.

— Я ведь совершеннолетняя уже, мне восемнадцать ещё в августе исполнилось. Я в школу поздно пошла, восьми лет, болела в детстве много. А сейчас я уже взрослая.

— То, что ты уже взрослая, я ещё в первый раз понял, — Николай покосился на Галю.

— Кто ж знал, что тебя всё же дождусь когда-то? Повезёт?

Коля помрачнел, и Галка поспешила сменить пластинку. Зачем опять напомнила ему о Таньке? Порой ведь кажется, что совсем Коля эту гордячку «городскую» забыл. Вроде, с ней он, с Галей, а всё будто не с ней…

— Коленька, так что? Может, заявление подадим?

— Замуж за меня хочешь? — Николай опять скосил глаза на Галю.

— Очень хочу! — с воодушевлением воскликнула Галка и приподнялась на локте.

— Вот ты говоришь, что взрослая, а сама до сих пор не работаешь нигде.

— Так я училище только весной окончила!

— А сейчас октябрь, скоро уж мухи белые полетят. Да и я что-то загулялся после демобилизации, хватит шабашками перебиваться. Ты ведь отделочница?

— Да, — Галя сдвинула подведённые брови, силясь понять, куда клонит Николай. — При чём тут это? Я тебе про Фому, а ты мне про Ерёму, Коля!

— Нет, Галка, я тебе тоже про Фому. Если хочешь за меня замуж, поехали со мной.

— Куда?!

— Я, Галка, собираюсь года на два-три уехать в Новокузнецк, на комсомольскую стройку. Ты хоть знаешь, что там возводят огромный металлургический комбинат? Нет, не знаешь. Рабочие руки там очень нужны.

— Коль, но это ведь так далеко!

— И что? Мне скоро двадцать один исполнится, тебе уже восемнадцать, сама говоришь, взрослая. Или ты только в одном взрослая, а во всём остальном за мамину юбку держишься?

— Вовсе нет!

— Ну а если нет, то поехали со мной! Там и свадьбу сыграем. Комсомольско-молодёжную.

* * *

Декабрь 1963 года

Чтобы максимально занять себя делами, меньше думать и вспоминать, Татьяна осенью записалась на курсы кондитеров, потому и задержалась в комнате дольше всех, — из-за экзаменов на этих курсах.

Соседки уже уехали на праздники, и оставшись одна, Таня затеяла предпраздничную генеральную уборку. Подумаешь, завтра она тоже уедет встречать Новый год к родителям, и почти целую неделю в комнате никого не будет! Зато потом приедут все, а тут порядок.

Пока всё перекладывала и переставляла, нашла коричневый ящичек из фанеры и вспомнила, что в нём хранятся непрочитанные письма от Коли.

Когда порядок был наведён, а спать ещё не хотелось, Таня достала стопку нераспечатанных конвертов, разложила их по датам, начиная с первого, и надорвала один конверт, а потом второй, третий…

Читала и перечитывала. Начинала плакать, потом успокаивалась, потом снова плакала. Теперь, когда Таня сама пережила разлуку с человеком, которого полюбила, разочарование, безысходность и собственную боль, она смогла почувствовать надежду и боль Николая.

Таня думала о том, что никогда не знала Колю, хоть он и был рядом постоянно. А не знала, потому что не хотела узнать, даже не пыталась. Представить не могла, какая тонкая, ранимая и глубокая у него душа.

Хорошо, что она, Таня, не ответила ему, ведь ничем обнадёжить тогда не смогла бы. Не опозорилась хоть и Колю не унизила. Пусть лучше он считает её невоспитанной грубиянкой. Пусть думает, что она просто проигнорировала его, тем более, так оно и было.

Последнее письмо было написано ровно два года назад, в декабре тысяча девятьсот шестьдесят первого года. Это письмо Таня прочитала раз десять и кажется, запомнила наизусть.

«Я не буду больше писать тебе, Таня, беспокоить тебя. Ты наверняка устала от меня и моего назойливого внимания. Устал и я — сам от себя, от своей любви, на которую ты никогда не ответишь. Желаю тебе счастья в новом году, а себе желаю излечиться, чтобы больше не болеть тобой. Искренне надеюсь, что мои пожелания сбудутся.

И всё-таки я люблю тебя, Таня. И всегда буду любить».

А ведь они с Колей виделись несколько месяцев назад, уже после его демобилизации. Теперь, когда рядом не было Саши, а пелена с глаз упала, Таня прекрасно понимала, что Коля специально разыскал её тогда, в августе. Не было никакого армейского друга. Коля приезжал к ней, даже спустя полтора года после этого письма, последнего. Он хотел увидеть её, а она с ним даже не поговорила, встретила как чужого.

Интересно, пожелание Коли сбылось? Он излечился? Где он сейчас, как у него дела?

Таня твёрдо решила, что обязательно найдёт Николая, когда будет гостить в праздники у родителей.

Принятое решение неожиданно успокоило Таню, она легла спать и сразу уснула, а утром уехала в родной городок.

* * *

— Мам, ты не знаешь, Галка Воронова здесь или уехала куда-нибудь?

Таня и её мама, Антонида Александровна, лепили к празднику пельмени, а отец, Василий Григорьевич, ушёл на ёлочный базар за живой ёлкой.

— Как не знать? Это вы с ней перестали общаться с тех пор, как ты уехала, а мы здесь все друг у друга на виду, и всё про всех знаем. Я ведь с Фаей Скворцовой работаю, ты же знаешь?

Конечно, Таня знала, что её мама и мама Коли, Фаина Дмитриевна, работают вместе в бухгалтерии обувного комбината, но сейчас не могла понять, при чём тут тётя Фая.

— Галка-то ведь замуж вышла за Фаиного Колю. Они осенью вместе уехали работать на стройку в Новокузнецк, а две недели назад расписались. Свадьбы не было, только регистрация. Свидетели — девушка и парень, они же гости. Фая позавчера как раз фотографию приносила и показывала, Коля письмо прислал.

Что ж, всё справедливо. Галя, в отличие от Тани, счастьем своим не разбрасывалась, не пустила его по ветру.

— Замечательно, — бодро улыбнулась Таня. — Очень хорошая новость, мам! Такие молодцы Коля и Галя, пусть будут счастливы!

Таня искренне надеялась на то, что её пожелание сбудется так же, как исполнилось желание Коли.

* * *

Конец февраля 1964 года

Таня проходила преддипломную практику в одном из крупных универмагов. Она так и оставалась старостой группы всё это время, потому однажды ей понадобилось приехать в техникум, ознакомиться с какими-то приказами и подписать их.

Татьяна сидела в приёмной директора и разговаривала с секретарём, когда двери кабинета директора распахнулись, и в приёмную вышли двое мужчин.

Один из них, тот, что постарше, Степан Степанович Федотов, собственно и являлся директором торгового техникума. Второго, — мужчину лет двадцати пяти, — Таня видела впервые. Среднего роста, со светло-русыми волосами и внимательными глазами, спрятавшимися за стёклами строгих очков.

Таня встала, чтобы поприветствовать директора, который на неё едва взглянул, зато его спутник уставился на Таню во все глаза.

— Так вот же, Степан Степанович! — воскликнул вдруг незнакомец и указал на Таню. — Это как раз то, что нужно! Именно такой типаж, только раскраску с глаз смыть, а вместо начёса заплести косу.

Таня сделала вид, что к ней эта реплика не имеет никакого отношения; села и продолжила читать приказ.

— Фамилия как? Группа какая? — директор задумчиво смотрел на Таню.

— Карманова Татьяна, — Таня снова встала и назвала группу.

— Так это дипломница у нас, — покачал головой Федотов. — Ей некогда.

— Я уверен, Степан Степанович, что девушка согласится нас выручить и найдёт время, — ответил незнакомец, пристально глядя на Таню.

— Ладно, — махнул рукой директор и перевёл взгляд на Таню. — Вот, Татьяна, познакомься: это товарищ Рудов, секретарь комсомольской организации из областного торга. Ему нужна молодая героиня для передовицы в областную комсомольскую газету. Он сам тебе всё объяснит.

Июнь 1964 года

— Привет! — Леонид встретил Таню у крыльца техникума. — Ну как, можно поздравить?

— Да, с отличием! — Таня помахала в воздухе красным дипломом.

— Скажу по секрету: я видел, как тебе его вручали, был в зале. Ты такая красивая, Танечка! Самая красивая из всех.

— Спасибо! — Таня покружилась.

Ей очень нравилось белое с мелкими синими цветами платье со спущенным рукавом, отложным воротником и широкой юбкой. Это платье сшила для Тани соседка по комнате Лида, и Таня отдала за него целое состояние. Зато теперь у неё появилась цель: научиться шить.

— Едем в ресторан! Нас ждёт машина, — воскликнул Леонид. — Я даже с работы отпросился по такому случаю.

Леонид Рудов, секретарь комитета комсомола областного торга, начал ухаживать за Таней сразу, ещё до того, как о ней вышла статья на первой странице областной молодёжной газеты.

Он лично руководил процессом работы над статьёй и опекал Таню. Статья вышла, а Лёня так и остался рядом.

Таня не знала, нравится ли ей Лёня, но он определённо не был ей неприятен и совершенно точно не был женат, потому девушка решила дать ему шанс, раз уж Рудов так настаивал. Прежних ошибок она не повторяла, потому дальше конфетно-букетного периода отношения пока не продвинулись.

В ресторане Леонид, помимо основного заказа, попросил принести для них с Таней по бокалу шампанского, — отметить окончание Таней техникума.

— Чем думаешь заниматься дальше? — Лёня задал вопрос, который пытался задавать и раньше, но Таня неизменно отвечала, что сейчас главная цель — диплом, а загадывать наперёд нет смысла.

— Работать по распределению, — пожала плечами Таня.

Девушка сказала чистую правду: у неё и в мыслях не было отлынивать от распределения, и она была готова работать там, куда её отправят.

— Танечка, я хочу предложить тебе другой вариант, — мягко заговорил Леонид. — Я помогу тебе избежать распределения.

— Зачем? — нахмурилась Таня. — Я против. Мне не нужно особое отношение.

— Танечка, у тебя диплом с отличием и курсы кондитеров за плечами. Я не хочу, чтобы тебя отправили куда-нибудь в район на целых три года.

— А что ты предлагаешь?

— В обкоме партии освободилось место буфетчицы. Одна из двух сотрудниц ушла на пенсию. Танечка, это очень хорошее место.

— Я понимаю, но… — с сомнением начала Таня.

С одной стороны, Лёня был прав, а с другой — училась-то Таня на товароведа! Да и отдаляться от других студентов не хотелось. Чем она лучше их?

— Таня, если не понравится работа, ты ведь сможешь уйти в любой момент. На это место моментально найдутся желающие.

— Хорошо, попробую, — вздохнула Таня.

— Молодец, Танечка! Правильное, взвешенное решение взрослого человека. Завтра утром поедем на собеседование, а послезавтра, вероятнее всего, ты уже приступишь к работе. Сначала, конечно, тебе будут помогать, а потом уже сама.

— Уже завтра утром? — расстроилась Таня. — Я хотела к родителям съездить после защиты…

— Танечка, всё это никуда не убежит, а вот место в буфете обкома — запросто! Съездишь чуть позже, ближе к осени, когда привыкнешь к работе и освоишься.

— Ладно, — тяжело вздохнула Таня.

Никакого воодушевления, никакой радости она не испытывала, хоть и понимала, что место и вправду очень хорошее.

* * *

Тоже июнь 1964 года

— А Галя далеко убежала? Не будет нам помогать? — спросила Фаина Дмитриевна у сына, размешивающего в большом ведре известь.

— Мам, Гале этой романтики на работе хватает. Пусть с подружками пообщается.

Коля и Галя приехали в отпуск, а отец Николая, Матвей Васильевич, именно в это время угодил в хирургию с аппендицитом.

Николай решил освежить побелку в доме и в летней кухне к тому времени, когда отца выпишут.

— Коля, так они ведь в клуб пойдут!

— И что, мама? Пусть сходят, развеются.

— Да уж, отец очень удивился бы, если бы услышал тебя. Какой клуб с подружками, если мужняя жена? Он бы ни за какие коврижки не согласился отпустить!

— Мам, ну это он, а это я, и Галя — моя жена.

Фаина Дмитриевна покачала головой и начала надевать перчатки. Решила, что больше вмешиваться не будет, пусть молодые сами разбираются.

И так радость, что женился! А то Фаина уже боялась, что сын будет вечно сохнуть по Татьяне Кармановой, которая махнула хвостом и уехала в большой город, зазналась!

— Мам, а где газеты?

— В сенях, на старом комоде.

Николай вышел в сени и сначала хотел забрать все газеты, но потом передумал и решил взять половину. Две довольно толстых газеты упали, и Николай наклонился, чтобы их поднять.

Рука Коли так и застыла в воздухе, а потом он сел прямо на пол и взял в руки газету, с которой на него смотрела улыбающаяся Таня. Несколько раз прочитал статью, затем оторвал первый лист, свернул и спрятал в своих вещах.

Он не мог думать ни о чём, кроме того, что в марте, когда вышла газета, Таня по-прежнему носила девичью фамилию. А как же жених?

* * *

Март 1965 года

Таня вышла из высоких двустворчатых дверей обкома партии, размещавшегося в старинном четырёхэтажном здании в самом центре города, и остановилась на перекрёстке.

Она смотрела на спешащих людей, на проезжающие мимо машины, автобусы и троллейбусы, и удивлялась тому, что всё так буднично, словно ничего особенного не произошло.

Передумав переходить через дорогу, Таня медленно пошла вдоль улицы. Спешить ей некуда: с этого момента она совершенно свободна. Конечно, Лёня будет недоволен и неприятно удивлён, ведь Татьяна скрыла от него тот факт, что подала заявление об увольнении.

А сегодня она уже расписалась в приказе и получила на руки трудовую книжку.

Свобода. Звучит прекрасно, но необходимо помнить, что свобода — это, прежде всего, ответственность. Место в буфете обкома партии помог найти Лёня. Он же помог Тане избежать распределения и нашёл для неё отдельную комнату в общежитии.

Лёня вообще постоянно предлагал Тане переехать к нему, в отдельную благоустроенную квартиру, но Таня всякий раз отказывалась. Она так и не смогла дать Леониду то, чего он очень ждал. Даже предложение ей делал месяц назад, но получил отказ.

Нужно искать жильё, потому что Таня больше не хотела пользоваться отношением Лёни. Она не может стать для него той, кто ему нужен, а значит, и принимать от него что-либо не имеет права.

Таня снова оглянулась вокруг: ничего не изменилось, все так и спешат по своим делам. Кажется, только один человек во всём мире сейчас способен был бы разделить настроение Тани.

Девушке вспомнился один из весенних вечеров. Почти четыре года прошло, а она помнит этот вечер практически посекундно. Вот они идут по улице втроём, и Тане очень радостно. Она встречается глазами с Колей, и радость становится вдвое больше. Не потому, что они делят её, а наоборот, к радости Тани прибавляется такая же огромная радость Николая.

«Девочки, день-то какой сегодня! Исторический момент, один из самых главных, и мы в нём живём».

…К тому времени, когда у Лёни закончился рабочий день, Таня успела собрать вещи и временно перевезти их к одной из бывших соседок по комнате в общежитии техникума, Нине.

Комнату Таня освободила, сдала коменданту обходной лист и ключи. Она так и не съездила к родителям ни прошлым летом, ни в Новый год, потому решила навестить их сейчас, пожить у них хотя бы неделю, а лучше две.

— Таня? — удивлённо воскликнул Лёня, увидев девушку. — Вот так сюрприз!

— Лёня, я пришла попрощаться и поблагодарить тебя за всё.

— Не понял, — нахмурился Леонид и взялся за ручку портфеля двумя руками.

— Я уволилась из буфета обкома и выехала из общежития.

— Но почему?! Что случилось-то? Неприятности? Почему мне не рассказала? Недостача? Или кто-то приставал?

— Лёня, нет никаких неприятностей. Ты же сам сказал, что я смогу уволиться в любое время, если мне не понравится там работать.

— Надо совсем не иметь мозгов, чтобы разбрасываться такими возможностями! — вскипел Леонид.

— Значит, у меня нет мозгов, — пожала плечами Таня.

— Нет, Таня, не обижайся… Я не о тебе… А с общежитием что не так?

— Всё нормально, кроме одного. Я хочу жить собственную жизнь, Лёня! Хочу сама решать, где мне работать и где поселиться.

— И где ты будешь ночевать сегодня? Где потом жить? Поехали ко мне, Таня!

— Лёня, ты так ничего и не понял. Я уезжаю к родителям. Когда вернусь — не знаю.

— Хочешь, я приеду к тебе? — понимая, что теряет Таню, Леонид цеплялся за любую возможность, чтобы удержать девушку.

— Нет, — покачала головой Таня. — Прощай, Лёня! Не ищи меня, не приходи.

Лёня так и стоял, глядя Тане вслед и не веря в то, что всё происходит наяву.

Таня сделала несколько шагов и вдруг обернулась, остановившись.

— Лёня, а ты знаешь, какой сегодня день?

— Ужасный, — пробормотал Леонид.

— Сегодня лётчик-космонавт Алексей Леонов, наш соотечественник, вышел в открытый космос! Впервые в истории! День-то какой, Лёня! И мы в нём живём.

* * *

Когда Таня приехала к родителям, мамы дома не оказалось, — она на несколько дней уехала к своим родителям, в большое село, расположенное в соседней области.

Таня осталась без новостей, потому что отец никогда не интересовался личной жизнью знакомых и друзей.

На третий день после приезда Таня отправилась в отдел «Ткани», расположенный в самом большом универмаге родного городка.

Рассматривая разноцветные рулоны, Таня вдруг услышала знакомый голос:

— Карманова, неужели это ты?

Таня резко обернулась и увидела Галину Воронову, ныне Скворцову, подругу детства.

— Привет, Галя! Сто лет не виделись.

Нельзя сказать, что девушки очень обрадовались, встретив друг друга, но протокол необходимо было соблюсти.

— Какими судьбами в нашем захолустье? — насмешливо поинтресовалась Галя.

— У меня здесь родители живут, если ты не забыла, — спокойно отозвалась Таня. — А ты-то сама? В отпуск приехала?

— Я с лета здесь живу, вернулась, — пожала плечами Галка. — Точнее, мы со Скворцовым в отпуск сюда приехали, и я осталась, не поехала с ним обратно. Он на развод подал сразу, да и ладно, наплевать. Нашёл уж, наверно, там себе новую жену. А из меня жены декабриста не вышло. Коля прирос там к месту… в Новокузнецке. Сначала сказал, что на два — три года туда поедем, а потом заявил, что не станет оттуда уезжать, нравится ему там. А мне так восьми месяцев за глаза хватило пахать на стройке. Здесь на почте работаю, посылки принимаю и выдаю. Кстати, сегодня мы с девчонками в клуб на танцы пойдём. Давай с нами?

— Нет, Галя, не хочу, но спасибо за приглашение. Мама в отъезде, мы с папой вдвоём на хозяйстве.

— Как знаешь, — равнодушно ответила Галка, а Таня начала прощаться.

…Таня дождалась маму, погостила у родителей ещё неделю, потом заехала к Нине за своими вещами и отправилась на железнодорожный вокзал. Вскоре девушка ехала в плацкартном вагоне поезда, который следовал через Новокузнецк.