Глава вторая

Сомнений в том, ехать или нет, у Тани изначально не было. Однако и особой уверенности девушка не испытывала. Да и откуда взяться этой уверенности, если Таня дальше областного центра никуда и никогда не выезжала? Правда, Лёня ещё прошлым летом предлагал ей поехать вдвоём на Черноморское побережье Кавказа, но она отказалась.

А тут сразу Сибирь, далёкая и неизведанная. Однако Таня была не первой и не последней из тех, кто поехал работать по комсомольской путёвке; таких приезжих и в городе, и на самом металлургическом комбинате множество.

Работы Таня не боялась, хоть и понимала, что по профессии она на комбинате не устроится. Никакая новая работа не пугала Таню так, как ожидаемая встреча с Колей.

А если он и вправду уже опять женат? Конечно, на Колю это совсем не похоже, а с другой стороны, женился же он на Галке через несколько месяцев после того, как приезжал к Тане! В любом случае, вряд ли Коля совсем одинок. К тому же, столько воды утекло… Они оба уже совсем взрослые. Коле скоро исполнится двадцать три года, а Тане — двадцать.

Однако Таня не дала всем этим невесёлым мыслям и сомнениям сбить её с толку. В конце концов, пока что она едет не к Коле! Прежде всего она едет работать по комсомольской путёвке.

Оставив вещи в камере хранения, Таня сразу с вокзала пошла на завод, поскольку останавливаться ней пока было негде. Девушка была почему-то уверена в том, что в отделе кадров ей никто особо не обрадуется, однако ошиблась.

Специалист, — энергичная худощавая женщина лет сорока с небольшим, — изучив документы вновь прибывшей, сама лично сопроводила Таню в заводскую столовую.

Продуктового магазина на территории комбината, разумеется, не было, как и любого другого, зато имелась большая и очень хорошая столовая.

Конечно, Татьяна могла подойти в любой магазин в городе, однако ей хотелось работать именно на комбинате, она за этим и приехала в такую даль.

Заведующая столовой Ираида Ивановна, пожилая дородная женщина с высокой причёской, встретила Таню почти как родную и определила работать не на раздачу, а сразу на кассу, да и к работе велела приступать уже завтра. Красный диплом Тани и опыт работы произвели должное впечатление.

Вернувшись в отдел кадров, Таня поставила подписи в документах и взяла направление в общежитие.

В большой квадратной комнате, в которую поселили Таню, уже жили три девушки: Зое, бухгалтеру, было двадцать пять лет; Вале, нормировщице, двадцать три, а Рае, диспетчеру, — двадцать два. Таня оказалась самой молодой, но это её не пугало, ведь она жила в общежитии с пятнадцати лет.

Девушки приняли Таню спокойно: без особого энтузиазма, но и без негатива и антипатии.

Оставив вещи, Таня ушла знакомиться с городом, а вернувшись, принесла конфеты и печенье, чтобы выпить с девушками чаю за знакомство.

Потом Рая убежала на смену, а Зоя — на свидание, и Таня осталась в комнате вдвоём с Валентиной. Таня обрадовалась, поскольку Валя при первом знакомстве показалась ей самой общительной и мягкой из троих соседок.

— Валя, — решилась Таня через некоторое время. — Скажи, пожалуйста, знаешь ли ты что-нибудь о Николае Матвеевиче Скворцове? Это мой земляк. А сейчас он работает здесь, на комбинате.

— Так это начальник гаража, — закивала Валя. — Как не знать? Он же передовик, на доске почёта его портрет постоянно висит. Подружка и коллега Раи нашей, Римма, встречается с ним. За ним тут многие бегали после того, как он с женой развёлся, но он долго никому предпочтение не отдавал. А потом с Риммой закрутилось у них.

«Ну и пусть крутится дальше, что ж теперь? Кто не успел, тот опоздал».

— Сейчас он в командировке, в Кемерово на неделю уехал, — завершила свой рассказ Валя.

…Следующая неделя была одновременно самой короткой и самой длинной в жизни Татьяны. Проще всего оказалось привыкнуть к работе, а вот сложнее всего — к жизни в новом городе, но и с этой задачей девушка успешно справлялась.

А ещё она считала дни до возвращения Коли. Правда, в самый ответственный момент Таню отвлекли, и Колю она заметила уже тогда, когда он появился с подносом прямо у кассы.

Следом за Колей уже подошли ещё двое мужчин с подносами, потому он просто поздоровался с Таней, расплатился и пошёл к столу.

— Что с лицом? — поинтересовался у Николая Жора, сосед по комнате, вечный весельчак и балагур, душа любой компании. Коля устроился за одним столом с ним. — Ааа, ты первый раз Татьяну Васильну увидел, то и побледнел от избытка чуйств?

— Не понял? — выпрямился Коля. — Какую Татьяну Васильевну?

— Ту самую, которая только что взяла с тебя оплату за комплексный обед, Никола! Новенькая. Хороша, правда? Но… ты в пролёте. Ты и так первую красотку отхватил. Вряд ли Римме понравится, если ты будешь на других девушек заглядываться, так что извини-подвинься!

Таня продолжала работать, а сама думала лишь о светло-карих глазах Коли. Лицо его так и осталось непроницаемым, а вот в глазах столько всего промелькнуло за те мгновения, что он провёл у кассы.

Целую неделю девушка ждала этой встречи, представляла себе, как они с Колей увидят друг друга, а прошло всё как-то скомканно, наспех. Только ведь жизнь не разрешает использовать черновики, всё происходит сразу набело.

Первая встреча состоялась, и другой первой встречи здесь, в Новокузнецке, уже не будет.

Таня думала о Коле постоянно и напряжённо, при этом совсем не замечая, какими взглядами провожают её некоторые другие мужчины, как смотрят на неё, расплачиваясь на кассе.

Заведующая столовой Ираида Ивановна нарадоваться не могла на новую сотрудницу и начала потихоньку готовить для себя замену. Лишь бы Танюша не уехала, очень хорошая девушка, ответственная, серьёзная!

* * *

Для заводчан было построено несколько расположенных рядом общежитий, потому далеко идти Николаю не пришлось. Он остановился под окнами женского общежития в тот же вечер. Постоял в задумчивости, будто на что-то решаясь, а потом вошёл, обратился к вахтёру и попросил позвать Таню.

В конце концов, имеет же он право прийти к Тане как друг детства? Узнать, какими судьбами, расспросить о делах, о том, как устроилась, не обижает ли кто.

А вот о том, что он приезжал в областной центр ещё прошлым летом, как только нашёл газету со статьёй о Тане, он, конечно, рассказывать не станет. Коля тогда был ещё женат на Галине, и ему было ужасно стыдно за свою ложь и тайную поездку, но стремление увидеть Таню преобладало над совестью.

Караулил у общежития по старой памяти и увидел… как Таню привёз на служебном автомобиле какой-то молодой, но очень солидный мужчина.

Коля тогда не стал себя обнаруживать; как приехал, так и убрался восвояси.

Зачем она прикатила сюда? И надолго ли задержится? Случайные люди уезжают отсюда быстро.

А сам Николай… Как только ему начинает казаться, что он успокоился и зажил собственной жизнью, Таня даёт о себе знать. Но в этот раз он не станет бегать за ней, как полоумный. Нет, хватит. Они давно уже живут параллельно друг другу.

И даже если они идут в одном направлении, пересечься у них не получится, как не получается у рельсов с одного железнодорожного пути.

Поговорят по-дружески, и дальше в путь.

И всё же Коля был рад, что его Римма местная и не живёт в одном общежитии с Таней.

Невесело задумавшись, Коля не заметил, как Таня спустилась в вестибюль и остановилась рядом, глядя на Николая снизу вверх.

— Добрый вечер, Коля.

— Добрый, Таня. Я пришёл, чтобы позвать тебя прогуляться, поговорить. Давно не виделись.

— Хорошо, я сейчас, мигом! — кивнула Таня и начала быстро подниматься по лестнице.

Через несколько минут она вернулась уже в косынке, в пальто и в сапогах.

Коля и Таня молча повернули за угол общежития и пошли по дорожке. Несмотря на то, что на улице было прохлално, весь снег уже сошёл, и каблучки Таниных сапожек приятно цокали по асфальту.

Таня бросила быстрый взгляд на руку Коли, и он привычно выставил локоть, хоть они и не гуляли так давным давно.

Так и ушли, не заметив, как в окно за ними наблюдает Рая, соседка Тани по комнате.

…Долго шли под руку молча, и Николай не выдержал первый.

— Таня, зачем ты приехала? — прямо спросил он, когда они вышли на одну из оживлённых центральных улиц.

— Как это зачем? — моментально отозвалась девушка.

Моментально, — потому что была готова к подобному вопросу.

— Приехала работать по комсомольской путёвке, как и большинство тех, кто прибыл сюда.

— Допустим, — кивнул Николай. — А почему именно сюда?

— А ты не понимаешь? — Таня не стала ходить вокруг да около, хотя посмотреть Коле в глаза пока не решалась, опасаясь прочитать в них приговор. — Приехала сюда, потому что ты живёшь и работаешь здесь. Гостила у родителей и однажды встретила в магазине Галю. Она рассказала о том, что вы развелись ещё прошлым летом, и что ты решил остаться в Новокузнецке. Вот я и подумала, Коля, может, нам попытаться…

Постепенно в голосе Тани оставалось всё меньше уверенности, он становился тише, поскольку девушка всё же рискнула взглянуть в лицо Николая. Лицо это было напряжённым и чужим, и взгляд тоже.

Ну и что! Даже если Коля оттолкнёт её сейчас (а скорее всего, именно так оно и случится), он хотя бы будет знать правду.

— Зачем я вдруг тебе понадобился, Таня? Меня это удивляет.

— Просто поняла в какой-то момент, что мы с тобой почти всегда чувствовали и видели одинаково. Что никого нет ближе тебя.

— Таня, ты сама-то себе веришь? Я был не нужен тебе столько лет, тогда, когда шёл к тебе с открытой душой! Ты говорила о том, что у тебя своя жизнь. Ты позволяла быть рядом с тобой кому-то другому, не мне. Мне не позволяла. А как только я окончательно понял, что ты права, и у каждого из нас своя жизнь, ты появляешься и хочешь всё переиначить, переделать по-своему. Ты громче всех заявляла о том, что каждый из нас — хозяин своей судьбы, а теперь пытаешься стать хозяйкой чужой жизни, моей! Знаешь, я ведь приезжал к тебе прошлым летом, ещё до развода, опять ждал тебя у общежития. И что я увидел? Как тебя привёз на служебной машине какой-то мужик в костюме и в очках. Видно, что непростой. Но точно другой, не тот первый, не жених.

— Это Леонид, он ухаживал за мной, но у меня с ним ничего не было, поверь! Зря ты не подошёл ко мне.

— Даже если я поверю, то куда девать того, прежнего? Того, который был, когда я подошёл?

Таня рассказала о том, как и при каких обстоятельствах рассталась с Сашей, и Николай некоторое время грустно молчал.

— А если бы ты не отступила? Вполне возможно, что он бы сдержал своё обещание и увёз тебя. Тогда бы ты обо мне и не вспомнила.

— Коля, зачем говорить о том, что могло бы быть, если получилось всё так, как получилось? Ты свободен, и я свободна…

— Как у тебя всё просто, Таня! Ты даже не можешь или не хочешь понять, что я только-только привык… Научился жить без тебя, смирился! Моя жизнь наладилась, и личная жизнь тоже начала налаживаться.

— Коля, послушай! Во-первых, это ты пришёл сегодня за мной и пригласил меня на прогулку. В мои планы не входило преследовать тебя и бросаться тебе на шею. И личные вопросы начал задавать ты. Я тебе честно рассказала о том, что у меня на душе, но ты опять недоволен! А чего ты хотел? Чтобы я красиво солгала? Тем более, я прекрасно вижу, что ты по-прежнему любишь меня!

— Раньше ты не была такой самоуверенной, Таня!

— А ты, Скворцов, никогда не был таким занудой. Я уже пожалела о том, что согласилась погулять с тобой!

Таня выдернула руку, которую Коля продолжал прижимать локтем к своему боку, и остановилась.

— Таня, ты чего? Пойдём дальше!

— Дальше некуда, Коля, не хочу! Нагулялась и наговорилась. А тебе не полагается с чужими девушками под руку ходить, ведь у тебя налаживается личная жизнь.

— Таня, мы с тобой друзья с детства… Не чужие люди. Я хотел узнать, как ты устроилась здесь, всё ли у тебя хорошо.

— Считай, что узнал, — Таня отступила ещё на пару шагов. — У меня всё просто прекрасно. И я очень рада, что ты не имеешь права запрещать мне жить так, как я захочу. Пока, Коля! Мне пора. Рада была повидаться.

Не успел Коля опомниться, как Таня затерялась среди прохожих, а потом и вовсе исчезла из вида.

Тяжело вздохнув, Николай зашагал в сторону общежития. Вроде, высказал Тане всё то, что накопилось и наболело в душе, но почему тогда ему настолько муторно и противно от самого себя?

На следущий день Таня обратила внимание на высокую фигуристую брюнетку, которая, расплачиваясь за обед, пристально и как-то недоброжелательно её рассматривала. Таня пару раз видела эту девушку и раньше, запомнила, поскольку имела хорошую память на лица.

Раньше девушка быстро расплачивалась и уходила, словно не замечая Таню, но только не сегодня. У Тани вдруг мелькнуло подозрение, которое подтвердилось, как только закончился рабочий день.

Брюнетка поджидала Таню у запасного выхода, который плавно переходил в широкую тропинку, ведущую к воротам и проходной.

Девушка была выше Тани почти на голову, статная, очень красивая. Светлый плащ удачно подчёркивал безупречную фигуру, а модные сапоги сидели на длинных крепких ногах, как влитые.

Высокая причёска, на затылке тёмные волосы собраны в хвост. И без того огромные голубые глаза подведены.

Почему-то у Тани возникло ощущение, что в этой девушке всего чересчур, хотя Таня и понимала, что относится к Римме (а это точно была она, Таня даже не сомневалась) предвзято.

— Здравствуйте! Вы ведь Татьяна Васильевна Карманова?

Голос у девушки оказался низкий и звучный, грудной.

— Чем могу быть полезна? — Таня очень постаралась, и у неё получилось придать лицу доброжелательное выражение.

— Мне нужно с вами поговорить, — вежливо и достаточно ровно ответила незнакомка. — Меня зовут Римма Нестерова, я работаю в диспетчерской. А ещё я невеста Николая Скворцова. Хочу, чтобы вы знали правду; не уверена в том, что Коля сообщил вам об этом во время вашей вчерашней прогулки.

— Сообщил, — равнодушно пожала плечами Таня. — Потому вы могли не утруждать себя ни слежкой, ни сегодняшней профилактической беседой.

— Давайте присядем, — кажется, Римма была недовольна тем, что Татьяна оказалась такой понятливой и проницательной. — А мне Коля сказал, что вы друзья детства…

— Это правда, — кивнула Татьяна. — Мы с Николаем знакомы давно, и когда-то были очень дружны.

— И всё же я хочу предупредить вас, чтобы вы не лезли в наши с Колей отношения. Держитесь от него подальше.

— Скажите, вы с каждой женщиной, с которой поговорит Николай, проводите профилактическую беседу, предупреждаете? Из рассказа Коли я поняла, что всё у него на личном хорошо. Может, не следует распугивать всех, кто приблизился к нему? К чему крайние меры, ведь невеста-то вы? И ещё. Я не собираюсь «держаться подальше» от друга детства только ради того, чтобы угодить вам. Но и лезть в ваши отношения не собираюсь. Я просто живу и работаю. Прошу это понимать и не мешать мне.

— Я всё вижу и всё замечаю, — парировала Римма. — А за вами буду наблюдать особенно тщательно.

— К сожалению, не могу запретить вам заниматься подобной бессмыслицей. До свидания, — Таня встала со скамейки и пошла к проходной, бросив на ходу. — Мне надоел этот бессмысленный разговор, я после смены, устала.

В глазах Риммы, которая смотрела Тане вслед, явственно читались бессильная злоба и ненависть.

* * *

Месяц спустя, май 1965 года

Вечером после работы Николай сидел за книгами, поскольку собирался поступать заочно в технический институт.

Жора, сосед по комнате, расположился на своей кровати, навалившись на спинку и вытянув длинные ноги. В руках у Георгия была гитара.

Второй сосед, Фёдор, ушёл на свидание.

Жора задумчиво перебирал струны и сначала молчал, но вскоре начал негромко напевать:

Ах, Таня, Таня, Танечка,

С ней случай был такой,

Служила наша Танечка

В столовой заводской…*

— Прекрати, — серьёзно попросил Николай.

— А что так? — удивился сосед.

— Отстаньте от Тани!

— А если нет? Что будет?

— Доведёшь, тогда и узнаешь, что!

— А ты, Никола, кто будешь Татьяне Васильне? Отец? Дедушка? Дядька? Старший брат, может?

— Мы друзья детства, и я никому не позволю обижать Таню.

— А с чего ты взял, что Татьяну Васильну кто-то собирается обижать? Совсем наоборот. А сказку про друзей детства оставь для Риммы.

Николай, сдерживаясь из последних сил, тяжело дышал, гневно глядя на Жору.

— У тебя дым из ноздрей сейчас повалит, — лишь усмехнулся тот. — Ты свою физиономию не видишь со стороны всякий раз, когда приходишь в столовую. То красный, то бледный весь. Что у вас с Татьяной? Вот, возьми и рассказывай.

Жора протянул Николаю пачку с папиросами.

… — Мдаааа, — многозначительно произнёс Георгий некоторое время спустя и глубокомысленно затянулся. — Поправь меня, если ошибусь. Такая женщина приехала за тобой в даль дальнюю, а ты ей дал от ворот поворот только за то, что когда-то в пятнадцать лет она не ответила на твои чувства, не полюбила тебя в ответ и не разглядела твою лучшесть? И в семнадцать лет не полюбила и не разглядела? И вправду бессовестная, так её! Ведь обязана была сразу полюбить, если ты полюбил!

— Жора, ты надо мной смеёшься? Потешаешься? — сжал кулаки Николай.

— Нет, я удивляюсь, Коля, — абсолютно серьёзно заговорил Георгий. — Я редко в людях ошибаюсь, и ты мне казался цельным человеком, настоящим мужиком. А теперь… Прости, но я не знаю даже. И хотя я тебя по-прежнему уважаю, отношусь хорошо, мне очень хочется, чтобы Татьяне Васильне приглянулся кто-то более серьёзный, а ты продолжай сидеть тут и обижаться.

Николай вдруг как-то обмяк, с него разом слетели весь гнев и пыл. Взял из пачки ещё одну папиросу и уставился в окно, за которым сумерки сменялись ночной мглой.

— Не обижаюсь я, Жора. Как объяснить?

Николай снова оживился и заговорил торопливо, горячо.

— Наверное, ты прав в том, что я трус. Я и есть трус!

— Эээ нет, я такого не говорил! — возмущённо воскликнул Георгий и тоже взял следующую папиросу. — Вот трусом я тебя точно не считаю!

— Значит, я сам это говорю, — махнул рукой Николай. — А с Риммой мы расстались почти три недели назад. Я не люблю её, так ей и сказал. Попросил прощения. Вот она теперь очень обижена, хотя когда у нас всё начиналось, мы договаривались, что отношения взрослые, и никто никому ничего не должен.

— Ишь ты какой! — усмехнувшись, покачал головой Жора. — Хотя почти все мы такие, что уж! Понятно, что Римма тебе наобещала с три короба, на всё согласилась, лишь бы тебя заполучить, а сама всё равно надеялась. А я-то думаю, что это ты все вечера, когда я не в ночную, за книжками сидишь! А ты, оказывается, всегда теперь за книжками, сделал сознательный выбор! А вокруг Риммы уже один из молодых инженеров увивается, новенький, приехал недавно по распределению сразу после института. И чего же ты боишься, раз говоришь, что трус? Или кого?

— Понимаешь, Жора, я прекрасно знаю, что Таня ни в чём не виновата передо мной. Дело во мне. Я так сильно любил её, что все надежды, которые рушились, всякий раз становились для меня настоящей трагедией. Сначала — когда Таня не стала отвечать на мои письма, которые я отправлял ей из армии. После — когда я увидел её с этим столичным женихом. Наворотил я тогда дел, до сих пор противно от самого себя. Это ещё повезло, что Галя меня по-настоящему не любила, и разбежались мы налегке. Могло ведь получиться и совсем не так. Потом с комсомольским секретарём из торга Таню увидел. Я верю ей, что не было у них ничего, но тогда-то я этого не знал. Так устал чувствовать эту боль, что кажется, вообще уже ничего не чувствую. Только немного успокоился — и вот Таня здесь. А мне успокоиться надо как-то, разобраться в себе. Я не хочу снова пережить то, что переживал уже несколько раз, это разочарование, эту безысходность. Понимаешь? Я же не могу попросить у Тани гарантии, что всё у нас навечно теперь. Нужно, чтобы желание быть с Таней пересилило недоверие и страх. Сосредоточусь пока на поступлении. Надо высшее образование получать, тем более, государство даёт мне такую возможность.

— Может, ты и прав, — подумав, ответил Жора. — Вы оба горячие головы, и у каждого своя правда. Вам надо просто спокойно пожить, каждому своей жизнью. Если судьба быть вместе, то будете, а нет — значит, нет. Не сердись на меня и не переживай, для меня возлюбленная друга — табу, а вот за других не могу поручиться. И не трус ты. А главное, зря говоришь о своей любви в прошедшем времени; как любил, так и любишь.

* * *

Середина июля 1965 года

День выдался не по-июльски прохладным и напоминал, скорее, осенний. Не хватало только листьев, падающих под ноги и кружащихся на асфальте в причудливом танце.

Было утро понедельника, и Николай спешил на работу после трёхнедельного перерыва: сначала сдавал экзамены, а потом был на установочной сессии. Из Кемерово вернулся только вчера поздно вечером. Первая сессия проходила там, а вот все остальные будут здесь, в Новокузнецке, в филиале.

Оба соседа работали в ночь, и новостей Коля пока не знал.

Бодро шагая по аллее, украшенной портретами передовиков, Коля вдруг резко затормозил и остановился. С одного из портретов на него смотрела Таня.

Взгляд у неё был серьёзный и торжественный, но при этом смущённый, словно она стеснялась того, что оказалась в числе передовиков, сомневалась в своём праве находиться на этой аллее.

Коля так и стоял, глядя на портрет, не замечая ничего и никого вокруг, потому вздрогнул, когда прямо у его уха раздался голос Жоры.

— А я специально здесь пошёл со смены, так и знал, что тебя тут встречу. Здоро́во, бродяга!

Коля и Жора обнялись, хлопая друг друга по спине и по плечам.

— Как тут обстановка? Новости какие? — спросил Николай, когда они с Жорой отошли в сторону, чтобы не мешать спешащим на смену заводчанам, и закурили. — Вчера приехал — никого, ни тебя, ни Федьки. Оба в ночную.

— Зато сегодня дома все, посидим, повечеруем. Я к своим ездил в область, вкуснятины всякой привёз. Тогда и новостями обменяемся, в тепле и под стаканчик-другой. Но одну новость расскажу сейчас… Или даже несколько. Татьяна Васильна всё так же одна, хотя мужики, как говорят в одном кино, к её ногам падают и в штабеля укладываются. Столовая и раньше по понятным причинам была популярным местом, а теперь так вообще. Но это лирика. Главное то, что ревизия тут была две недели назад, как раз столовую и проверяли. Заведующая столовой в отпуск ушла ещё до твоего отъезда, а вместо себя оставила Татьяну Васильну. Татьяна была исполняющей обязанности, и всё шло хорошо, столовая работала в обычном режиме. Смогла Татьяна всех работников столовой в руки взять и удержать. Но куда-то выше поступил сигнал, анонимка, дескать, беспорядок в столовой, воровство процветает, порции маленькие, недовес, и вообще полная анархия. Приехала ревизия. Вдоль и поперёк проверяли столовую в течение нескольких дней, не нашли ни растраты, ни убытков, ни недовеса, ни антисанитарии, ни анархии. Никаких несунов не обнаружили. Вместо выговора Татьяна Васильна получила благодарность. Статью в заводской многотиражке напечатали про твою Татьяну. Я для тебя специально два экземпляра взял, у меня в тумбочке лежат, в общаге, вечером отдам. А ещё жалобщиков и кляузников пропесочили как следует, тоже в многотиражке. Имена называть не стали, но сорока на хвосте принесла: с диспетчерами Риммой и Раисой директор лично беседовал. Они ведь тень на весь завод бросают такими делами. Предупреждение им вынес. Сказал, если повторится что-то такое, вылетят и с комсомольской стройки, и из комсомола. Так что ходят теперь тише воды и ниже травы. Вот такие дела у нас. Вижу, тебе ещё папироса нужна. Терпи, дружище, держись, вечером посидим как следует.

* * *

К вечеру погода стала лучше: прошёл дождь, выглянуло солнце, и немного потеплело. Николай ждал Таню у запасного выхода из столовой.

Он успел заметить, как при виде него в глазах Тани мелькнула радость, но потом девушка надела на лицо маску деловитой серьёзности.

— Приехал? — спросила Таня после приветствия, но под руку Колю не взяла, просто пошла рядом. — Как успехи? Надеюсь, всё хорошо?

— Всё отлично, Таня, — Коля сам взял руку Тани и положил на свой локоть. — Учиться буду здесь, в Новокузнецке. У тебя как дела? Видел твой портрет на аллее, поздравляю!

— Спасибо. Дела хорошо. Почти месяц была исполняющей обязанности заведующей столовой, пока Ираида Ивановна отдыхала. В общем, справилась, но рада, что это всё позади. Считаю, опыта у меня пока мало, трудно мне было.

Коля заметил, что Таня будто немного вытянулась, стала стройнее, выглядела более хрупкой, но к счастью, не побледнела и не исхудала.

— Опыт придёт, а характера тебе не занимать, Таня. Всё получится.

— Я тоже так думаю, — кивнула Таня. — Не бывает всё и всегда гладко.

— И всё-таки мне очень жаль, что меня не было рядом, когда приехали ревизоры. Плохо, что узнаю́ я это спустя время и от других людей, даже не от тебя.

Таня вспыхнула и закусила нижюю губу.

— Коля, это всё позади.

— Таня, я хочу, чтобы мы преодолевали все трудности вместе. Это будет правильно, Таня. Только так будет правильно.

— Хочешь, что-то расскажу? — задумчиво спросила Таня.

— Хочу, конечно!

— У меня есть старый ящичек из покрытой лаком фанеры, и в этом ящике хранятся письма от одного человека. Этот ящик я привезла с собой, а письма часто перечитываю. Некоторые из них помню наизусть. Знаешь, всё это время, все годы я верила в существование того человека. Меня грела мысль о том, что он есть. И сюда я приехала за ним. Но не нашла его тут. Нашла кого-то другого, будто письма мне отправлял не он, другой. Разные они люди. Тот, кого я встретила здесь, не мог писать такие письма…

— Мог! — Коля остановился, повернулся к Тане и обнял её. — Таня, я всё тот же, и я тебе это докажу. Дай мне немного времени. Я люблю тебя так же, как любил тогда, а может, даже сильнее. Раньше я просто любил, а теперь ещё и очень уважаю, восхищаюсь твоим характером, твоей стойкостью и принципиальностью. Таня, скоро подойдёт моя очередь на жильё. Мне полагается однокомнатная квартира, благоустроенная. Я мечтаю, чтобы ты стала в ней хозяйкой. Стала моей женой.

Таня осторожно высвободилась, взяла Колю за руку, и они пошли в сторону общежитий, которые были уже совсем близко.

— Хорошо, Коля. Ты сказал, что тебе нужно время, и я смогу узнать тебя прежнего. Человека, который прислал мне те письма. Если узна́ю, то стану твоей женой. А другой человек мне не нужен ни с квартирой, ни без неё.

_________________________

* В тексте главы использован отрывок из песни «Таня, Танечка»; авторы слов Вадим Коростылев и Владимир Лифшиц

* * *

Несколько дней спустя

Дождь лил третьи сутки без остановки, и казалось, конца ему не будет. Таня бегала на работу в плаще с капюшоном и в высоких чёрных резиновых сапогах, которые пришлось купить.

Несмотря на то, что календарное лето было в разгаре, настроение становилось всё более осенним и беспросветным.

Да ещё Коля вот уже два дня не приходил обедать в столовую. Его и так не было три недели, пока он поступал в институт, и Таня очень скучала, хоть и не признавалась в этом. А сейчас наверняка у Коли на работе аврал после его долгого отсутствия; он же начальник гаража.

Работая, Таня продолжала мрачно размышлять, бросая взгляды в сторону стола, за который всегда садился Коля. Его сосед по столу и по комнате, высокий и худой парень с кудрявыми русыми волосами и смеющимися голубыми глазами, обедал в одиночестве.

Подойти что ли? Кажется, этого парня зовут Георгий. А как подойти? Сейчас все на обед идут, и Тане рабочее место у кассы оставлять никак нельзя.

В течение нескольких минут Таня была очень занята, а когда освободилась, увидела, что столик, за которым сидел Георгий, опустел. Таня погрустнела ещё сильнее, тяжело вздохнула.

— Вы не меня ищете, Татьяна Васильевна? — раздалось вдруг совсем рядом.

Таня вздрогнула от неожиданности и удивлённо уставилась на соседа Коли.

— Да, вас, — щёки у Тани покраснели. — Вас ведь зовут Георгий?

— Так точно. Вы хотели о чём-то или о ком-то спросить меня?

— О ком-то, — нерешительно ответила Таня.

— На больничном он, — посерьёзнел Георгий.

— А что случилось? — голос у Тани сел от испуга.

В этот момент подошли сразу несколько человек с подносами, однако Георгий терпеливо ждал, пока Таня освободится.

— Позавчера утром, — продолжил свой рассказ Георгий, — встала одна из машин. Везла на завод очень важные комплектующие, да такие, что на загривке и в руках их до цеха никак не дотащить, при этом они ну очень нужны были. А Никола — лучший механик, буквально машинный доктор Айболит, вот его и вызвали. Полтора часа он под проливным дождём с машиной возился и неисправность устранил. А сам простыл, температурит и без голоса.

— Может, Коле нужно что-то? Лекарства? Витамины?

— Лекарства есть, я выкупил ещё вчера. Вот ужин можно бы принести или приготовить, — Георгий бросил на Таню хитрый взгляд, но она ничего не заметила, так разволновалась. — А то я сегодня в ночную, а ещё один сосед, Фёдор, в отпуске с сегодняшнего дня, уехал на родину. Так что Никола один сегодня будет, без присмотра.

— Я приду, — с готовностью ответила Таня. — Присмотрю. Прослежу, чтобы Коля поужинал и принял все лекарства.

— Спасибо вам, Татьяна Васильевна! Душевное спасибо! Тем более, доктор сказала, что опасность осложнений сохраняется. Нельзя ему пока одному. Тогда я вам ключ от комнаты оставлю? У меня запасной есть. Вдруг Никола уснёт, чтобы не будить, и чтобы вы наверняка могли в комнату попасть. И на вахте я предупрежу, что вы придёте.

— Да, да, конечно, — закивала Таня. — Спасибо вам, Георгий!

* * *

Таня отпросилась с работы пораньше, чтобы приготовить ужин у себя в общежитии. Она сварила бульон и потушила картошку, завернула кастрюли в несколько полотенец, спрятала это всё в брезентовую сумку и отправилась в мужское общежитие.

Ей было абсолютно всё равно, кто и что о ней подумает; все её мысли были только о Коле.

Когда Таня пришла, Коля не спал, читал книгу. Он думал, что Жора почему-то вернулся, но его ждал сюрприз.

— Здравствуй, Коля! Не спишь? Вот и хорошо, будем ужинать, — сказала Таня так, словно она каждый день приходит вечером в эту комнату, моет руки и начинает накрывать на стол.

— Танюша! — просипел Коля и тут же оказался рядом.

Взгляд его говорил гораздо больше, чем Коля мог произнести при помощи голоса.

— А ты чего вскочил? Ложись обратно, я сама тебя позову, когда всё будет готово.

Таня коснулась ладонью лба Коли, нахмурилась.

— Градусник где? — строго спросила она.

— Я уже выпил лекарство, скоро температура снизится. Тем более, она не такая уж высокая.

— Ты очень много говоришь, Коля! Не напрягай голос.

— Тань, да всё со мной нормально! Но я очень рад, что ты беспокоишься, и что ты пришла. Даже если это Жора всё организовал.

— Я бы всё равно пришла, — покачала головой Таня. — Хотя бы для того, чтобы узнать, куда ты пропал. Но Георгий мне очень помог. Чувствуется, что он твой настоящий друг, переживает за тебя.

— Так и есть, Танюша! Я очень благодарен и Жоре, и тебе.

Видимо, Коле и вправду стало легче, поскольку аппетит у него был нормальный. А когда Таня и Коля пили чай с печеньем, девушка заговорила:

— Коля, ты был полностью прав тогда, в понедельник. Мы должны вместе переживать и радости, и проблемы. Это очень тяжело и несправедливо: узнавать о том, что ты в беде, спустя время, от посторонних людей. Я должна была находиться рядом с самого начала!

Коля поймал ладонь Тани и прижал к своей щеке.

— Танюша, как замечательно звучит то, что ты говоришь! Ты согласна стать моей женой?

— Да, Коля! — серьёзно кивнула Таня. — И сегодня я останусь здесь.

* * *

Ближе к ночи температура у Коли опять начала подниматься. К счастью, Таня обнаружила в холодильнике небольшую баночку с малиновым вареньем.

Через полчаса Николай крепко уснул после приёма лекарств и согревающего чая.

Проснулся глубокой ночью. В комнате горел ночник, который, хоть и был очень тусклым, позволял видеть всё вокруг.

Оказалось, что Таня спит на раскладушке, которую поставила прямо около Колиной кровати.

Коля чувствовал небольшую слабость, но температура была нормальная. Осторожно встал, сходил в туалет, умылся, почистил зубы и сменил майку, потому что в прежней сильно пропотел.

Лёг обратно, глядя на Таню, не в силах отвести от неё взгляда. Сердце колотилось так, словно куда-то очень спешило, — летело вдогонку за мечтой, не иначе.

Видимо, почувствовав напряжённый взгляд, Таня зашевелилась, вздохнула и открыла глаза.

— Таня, — Коля тут же сказал то, что волновало его больше всего, — давай перестелим, и ты ляжешь в кровать, а я на раскладушку.

— Ещё чего! Я прекрасно устроилась. Как ты? Голова не болит? Горло?

— Всё хорошо, Таня! Всё просто очень хорошо, прекрасно! Давным давно я так хорошо себя не чувствовал и никогда не был так счастлив. Это всё ты… Как хорошо, что ты решила не ждать, когда я изменюсь.

— Не надо меняться, Коля! Я была не права. Я очень люблю тебя именно таким, какой ты есть.

— Даже надеяться уже не смел, что когда-то услышу от тебя эти слова, Танюша!

— Разве я могла их не сказать? Зачем тогда я приехала за тридевять земель, Коля?

— Прости меня. Со своими страхами я едва не упустил главное.

— А помнишь, Коля, как мы в кино ходили втроём? — улыбнулась Таня. — Я тогда решила, что у нас с тобой разные дороги, как в том фильме. А дорога оказалась одна, и мы всё равно на ней встретились, хоть и шли разными путями.

— Помню, это было двенадцатого апреля, больше четырёх лет назад.

— Заговорила я тебя?

— Век бы тебя слушал.

— А тебе и так придётся век меня слушать! Ты же мне сделал предложение, а я дала согласие.

Таня встала со скрипучей раскладушки, села на край кровати и коснулась губами лба Коли. Температуры не было, однако Таня не спешила уходить, близко рассматривая знакомое с детства, но по-новому, по-мужски красивое лицо Коли.

— Танюша, я так могу заразить тебя, — нерешительно прошептал Николай.

— А можешь и не заразить. Не будем гадать, просто сразу остановимся на втором варианте.

Они так и не вспомнили потом, кто кого поцеловал первый, да это и не важно было…

* * *

Конец сентября выдался очень тёплым: теплее, чем середина июля. Жора шутил, что природа специально экономила тёплые деньки для свадьбы Тани и Николая.

Весёлая была свадьба, комсомольско-молодёжная. А впереди молодожёнов ждала поездка в родной городок, где планировалось продолжить праздник, уже для родственников.

В середине октября Скворцовы вернулись в Новокузнецк, где и живут по сей день. У Татьяны и у Николая трое детей, семеро внуков и двенадцать правнуков.

Николай так и работал на комбинате до выхода на заслуженный отдых с должности заместителя директора. Татьяна, которая тоже получила высшее образование, долгое время преподавала в одном из профессиональных колледжей.

Скворцовы уже отпраздновали много счаливых дат, но мечтают непременно отметить бриллиантовую свадьбу, которая у них будет через год.

А в праздничном календаре большой семьи, помимо прочих дат, на особом месте находится День космонавтики, поскольку и Таня, и Коля так и остаются до сих пор романтиками и идеалистами, такими же, как и многие другие «шестидесятники»…