Глава вторая

— Как понять — увёл? — проглотив комок в горле, спросила Ляля. — Откуда увёл, со двора? И что такое драматичное произошло почти полвека назад, о чём все так усиленно помнят?

— Володя и Диана начали встречаться ещё в восьмом классе. Такая любовь была… Он хотел после восьмилетки поступить в техникум, но ради Дианы решил окончить десятилетку. Потом они вместе готовились к поступлению в Политех. А Валера всегда мечтал стать военным, готовился поступать в Военно-инженерное училище, здесь, у нас. Однако сразу после выпускного он пришёл домой к Диане и признался ей в своих чувствах. Оказалось, что он ей тоже нравился очень давно. Только сначала Валера не обращал внимания на Диану, и она, попрощавшись с первой юношеской неудавшейся любовью, ответила на чувства Володи. Валера предложил Диане уехать вдвоём и поступать учиться в другом городе. Хотел сам поговорить с Володей, если Диана согласится, но она сначала отказала ему. Однако потом передумала, примчалась с вещами и документами прямо к автобусу, а Володе отправила письмо. Попросила прощения, покаялась, но что толку? Получилось-то как-то не по-людски. Володя переживал очень сильно, все друзья за него боялись. Никуда не поступил, связался с дурной компанией. Хорошо, что за решёткой не оказался. К счастью, его вовремя призвали в армию, там и выправился.

— А откуда известны такие подробности, если Валерий ни с кем не общался?

— Во-первых, подробности из первых уст, сама Диана потом рассказывала кому-то из подруг, как всё было. А во-вторых, это не Валера ни с кем не общался, а с ним перестали общаться. Володя не хотел ничего знать ни о Диане, ни о Валерии, однако виновным всё же сочли Валерия. Он пытался наладить связи с кем-то из друзей, но от него все отвернулись. Максимализм юности — он такой. Это потом, под старость лет, Петя, видимо, начал понимать, что не так уж правы они были. А сейчас-то уж что делить? Ни Володи, ни Дианы нет, а жизни свои они прожили счастливо и достойно. Видимо, и Валерий так рассудил, потому не стал держать обиду на друзей юности.

— А это значит, что всё нормально, — твёрдо сказала Ляля, хотя на душе у неё кошки скребли. — Я рада, что все смогли отодвинуть в сторону застарелые обиды. Мы сейчас в таком возрасте, когда непозволительно растрачивать жизнь на негативные эмоции.

Она поблагодарила Машу и поспешила попрощаться. Голова вдруг разболелась, и общаться дальше не было сил.

Конечно, Ляля попыталась максимально скрыть свои мысли и эмоции от подруги, но наедине с собой притворяться не было смысла: рассказ Маши очень впечатлил её и всколыхнул в душе́ далеко не самые приятные чувства.

Ляля не понимала, зачем Маша рассказала ей обо всём. Сама она никогда бы не смогла принести кому-то подобные вести по доброй воле. Да, прошло много лет, но всё равно не очень-то приятно узнавать о том, что твой муж когда-то был настолько сильно влюблён в другую. Так был влюблён, что в течение долгих лет хранил в душе обиду и боль.

Володя будто похоронил Валеру и Диану, полностью вычеркнул из жизни даже воспоминания о них. Иначе как можно объяснить тот факт, что он не поделился историей из юности с Лялей? Ведь они никогда и ничего не скрывали друг от друга.

Ляля достала из шкафа старые фотоальбомы и начала искать школьные фотографии Володи. У Володи было достаточно много фотографий — из армии, из института, с работы, из дружеских компаний…

Но вот школьных фотографий было мало. Например, у самой Ляли школьных фотографий полно. То сбор, то праздничная демонстрация, то костёр, то поездка в колхоз, то сбор металлолома, а потом, позже, — комсомольская юность.

У Володи со школьных лет сохранились лишь общие фотографии, где видно только лица учеников и учителей, заключённые в белые овалы. Отсутствие у мужа школьных фотографий всегда удивляло Лялю, но только сейчас она поняла, что Володя их попросту уничтожил, оставив только большие общие снимки.

Валеру и Диану Ляля нашла очень быстро. Пожалуй, она бы даже сказала, что Володя был симпатичнее Валеры, но красавица-брюнетка предпочла Валерия Садовского Владимиру Серову.

Ляля захлопнула альбом и убрала его обратно в шкаф. Постояла, подумала, и спрятала этот альбом в самый низ стопки с альбомами. Побыстрее закрыла дверцу шкафа и начала собираться на прогулку. Ей необходимо было развеяться.

* * *

На следующий день Ляля позвонила Гале — хозяйке дома, в котором они планировали собраться в праздник, — и сказала, что не приедет двадцать третьего. Конечно, она хорошо обдумала и проработала основание для отказа, иначе бы подруги просто так от неё не отстали.

Пришлось сочинить историю о том, что на праздники из-за границы прилетает мифическая двоюродная тётушка, которую Ляля не видела приблизительно тысячу лет.

Галя, конечно, была не в восторге, а позже ещё позвонила Маша, и Ляле пришлось заново повторить свою выдумку и проявить твёрдость. Она прекрасно отдавала себе отчёт в том, что друзья ни в чём перед ней не виноваты, однако видеть никого не хотелось, и Ляля сама не могла понять, по какой причине.

С Валерием они созвонились накануне, потому что собирались ехать к Петру и Галине на машине Валерия. Он внимательно выслушал вновь пересказанную небылицу и невозмутимо ответил:

— Ну что ж… Очень жаль, конечно, однако родственники — прежде всего. Тем более, если вы так давно не виделись.

Двадцать третьего Ляля просто сидела дома и ничем особенным не занималась. Почитала, посмотрела телевизор. Прикинула по времени, когда все друзья уже уехали из города к Петру, и начала собираться на прогулку, как вдруг раздался звонок в домофон. Ляля решила, что сказки про тётушку вполне достаточно, и прятаться, как ребёнок, она не будет, потому ответила. Приехал Валерий.

— Я за тобой, — сказал он вместо приветствия, появляясь в дверях.

— Давно мы на "ты"? — опешила Ляля, тоже забыв поприветствовать гостя.

— Давно, — кивнул Валерий. — Я могу войти?

— Входи, конечно, — Ляля пропустила Валерия в прихожую и заметила, что под мышкой у него пакет с чем-то прямоугольным. — Только я сразу говорю — никуда не поеду.

— Настроения нет? — внимательно посмотрев на Лялю, спросил Валерий.

— Нет, — моргнула Ляля. — То есть, да, настроения нет. Чай будешь?

— Обязательно, — Валерий положил свой пакет на полку в прихожей, снял пальто, разулся и сразу прошёл в ванную, мыть руки.

…- Я так понял, что тебя уже посвятили во все тонкости и нюансы истории? — проницательно спросил Валерий, когда они пили чай в кухне.

— Можно сказать и так, — кивнула Ляля.

Лгать не было смысла.

— И всё же я чувствую необходимость дать некоторые пояснения, ведь история напрямую касается меня, — Валерий встал и вышел в прихожую, но быстро вернулся.

Оказалось, что в пакете, который он принёс с собой, был их с Дианой семейный альбом, достаточно старый, с фотографиями сорокалетней давности.

— Хочу, чтобы ты посмотрела на небольшую часть нашей жизни. Ты умная и чуткая женщина, Ляля, и обмануть тебя сложно. Посмотри и скажи, как ты думаешь, эти двое, — они как, счастливы?

Конечно, молодые Валерий и Диана были очень счастливы, и их взаимная любовь светилась в каждом жесте, каждом взгляде. Ляле всё это было знакомо, потому что у них с Володей тоже были такие вот фотографии, — искренние, правдивые.

— Счастливы, — кивнула Ляля.

— А вы с Володей были счастливы?

— Очень, — горячо сказала Ляля.

— Тогда предлагаю закрыть тему и не страдать ерундой. Я ни на секунду не пожалел о том, что сделал тогда, и Диана тоже. Она много раз говорила мне об этом. А что друзья отвернулись, потому как сочли меня предателем, якобы исподтишка сманившим девушку… Диана не хотела огласки, и она отправила Володе письмо, в котором подробно рассказала обо всём. Значит, такие друзья, которые предпочли бы видеть несчастного меня и несчастную Диану, лишь бы Володя не был расстроен. Как думаешь, а был бы Володя счастлив с женщиной, которая его не любит и находится рядом с ним из сочувствия?

— Нет, — твёрдо сказала Ляля. — Он был счастлив с любящей его женщиной.

— Всё верно. А теперь собирайся.

— Куда?

— Мы едем ко мне, праздновать вдвоём.

* * *

Перед началом майских праздников Ляле позвонил сын Павел и сообщил, что тридцатого апреля они прилетят в гости всей семьёй.

Конечно, это стало для Ляли неожиданным и очень приятным сюрпризом. Она обожала, когда сын, невестка и внучки наполняли её небольшую, тихую квартиру весёлым шумом и суетой.

Правда, пришлось перестроить собственные планы и отказаться от идеи провести все праздничные дни в доме у Валерия. Сначала Валерий, конечно, расстроился, потому что очень ждал длинных выходных.

Он мечтал о том, что проведённые вдвоём праздники станут своеобразной "репетицией" их с Лялей совместной жизни.

Валерий был давно готов к тому, чтобы перевезти Лялю к себе, всячески её уговаривал и заманивал, рекламируя прелести жизни в собственном доме, тем более, полностью благоустроенном, а не в тесной городской квартирке.

Ляля думала и ждала лета: она была уверена в том, что сначала необходимо познакомить Валерия со своей семьёй.

— Зачем? — удивлялся Валерий. — Мы с тобой уже давно совершеннолетние и до сих пор вполне самостоятельные люди. Нам не нужно благословение или чьё-то одобрение. Познакомимся тогда, когда твои дети и внуки приедут, а переехать ко мне ты вполне можешь уже сейчас. Я, например, просто поставлю своих дочерей в известность, и всё. Мне не нужно спрашивать у них разрешения.

— Валера, — Ляля, которая уже хорошо изучила вспыльчивый, категоричный и резковатый, но добрый и отходчивый характер Валерия, осторожно гладила его ладонью по предплечью. — Дело не в разрешении. Просто у нас с тобой разный взгляд на начало совместной жизни. Я вполне принимаю и понимаю твои взгляды, а ты пойми мои.

Валерий маялся, тяжело вздыхал, но вынужден был соглашаться. Каждый день, прожитый без Ляли, он считал впустую прожитым днём, и это очень его угнетало.

А потом новость, сначала так расстроившая его, почти тут же обрадовала.

— Погоди-ка! — с воодушевлением воскликнул Валерий. — Получается, что мы можем познакомиться с твоими детьми и внуками уже сейчас?

— Получается, да, — с энтузиазмом поддержала его Ляля.

— Вот и отлично! Тогда я жду вас в гости на шашлыки первого мая. Огорода у меня нет, как ты знаешь, только сад, так что никаких трудовых подвигов и свершений не предвидится, исключительно отдых и приятное общение.

В оставшиеся до прилёта Павла с семьёй дни Валерий и Ляля готовились к барбекю: навели порядок на участке, привели в идеальное состояние крытую веранду и закупили продукты.

Когда Ляля рассказала сыну и невестке о том, что у неё завязались отношения с бывшим одноклассником Володи, дети, казалось, даже не удивились, хотя не высказались ни за, ни против.

Барбекю прошло, вроде бы, весело и душевно, но Ляля, хорошо знавшая собственного сына, замечала, что Павел находится будто не в своей тарелке, хотя вёл он себя с хозяином дома безукоризненно вежливо.

Ляля не обманула Валерия — ей и вправду не нужны были ни согласие детей на её переезд, ни благословение. Она просто считала нужным сначала познакомить детей со своим избранником и расставить все точки над "i".

Однако поздним вечером, когда внучки Ляли легли спать, Павел предложил матери и жене посидеть за чаем в кухне и побеседовать.

— Мама, — после долгой паузы хмуро заговорил Павел. — Я хочу серьёзно поговорить с тобой по поводу твоего решения начать семейную жизнь с Валерием Семёновичем.

— Мы не собираемся официально регистрировать отношения, Паша, — с нажимом сказала Ляля. — Валерий был женат, а я была замужем. Но это не означает, что теперь каждый из нас обязан коротать век в одиночестве.

— Всё верно, мама, — согласился Павел. — Однако твой выбор… Прости, но это как-то не слишком красиво и порядочно по отношению к памяти отца. Ты не находишь?

Ляля выпрямилась и подняла бровь, пристально глядя на сына. Она наконец-то всё поняла. Теперь ясно, откуда дует ветер. После попытки совместно отпраздновать с друзьями восьмое марта, Ляля и Валерий перестали поддерживать с ними отношения.

Слишком много было бестактных высказываний в адрес Ляли и Валерия, и Ляля расстроилась настолько, что у неё разыгралась сильнейшая мигрень, подскочило давление, которое почти никогда не беспокоило её.

Они ушли с вечера без скандала, однако отношения с друзьями с тех пор свелись к "телефонным".

— Вы поэтому и примчались, сын? А не потому что соскучились по мне? Тебе крёстная наговорила всякого за моей спиной?

— Мама… — глаза Павла забегали.

Ляля поняла, что угадала, хотя что тут гадать? Никто, кроме Маши, не мог посвятить Павла в подробности. Ляля рассказала сыну о своих отношениях только в общих чертах и не собиралась устраивать для него экскурс в далёкое прошлое, не видела в этом смысла.

— Я настаиваю на том, — твёрдо сказала Ляля. — Чтобы ты уважал мой выбор. Ведь я всегда уважала и уважаю все принятые тобой решения.

— Мама, да и я готов уважать любое твое решение, кроме этого! — Павел вышел из анабиоза, и его раздражение начало набирать обороты. — Любое… Кроме этого! Почему именно он, мама? Человек, о котором папа не хотел знать всю свою жизнь, до конца дней! Как ты можешь, мама?

— Как я могу что? Не копаться в прошлом, а жить настоящим? Лично мне Валерий не сделал ничего плохого. И тебе тоже. А ты не думал о том, что, сложись всё по-другому, и у нас с Володей вообще могло не быть семьи? И тебя вообще могло не быть? Как тебе такой вариант?

— Если бы да кабы, мама! — не сдавался Павел. — Но получилось всё именно так, как получилось. Представь, каково было бы отцу, узнай он об этом?

— Чушь несёшь, — устало ответила Ляля.

— Почему ты не можешь сойтись с кем-то другим, мама? Посмотри вокруг!

— Потому что мы с Валерой не "сошлись, чтобы доживать свой век", как это вы себе рисуете. Ещё скажи — две пенсии больше, чем одна! Прости, но ты мне сейчас напоминаешь мою маму, светлая ей память, твою бабушку. Сама она родила меня в тридцать четыре года, зато меня, как только мне исполнилось тридцать пять, записала в старухи. Её любимым делом было читать мне нотации, начиная с фразы: "В нашем возрасте, Ляля…" "В нашем возрасте уже неприлично носить шорты, тем более, с такими пышными бёдрами, как у тебя, Ляля…" Или: "Ну а что ты хотела, в нашем-то возрасте?" "В нашем возрасте какая уж романтика? Теперь только внуков ждать!" Она находила у меня все признаки климакса и старения с тех пор, как мне исполнилось тридцать пять. Возможно, это помогало ей самой чувствовать себя моложе. Так вот, к чему это всё? Мы с Валерой не сошлись, чтобы легче было скоротать свой век. Мы нашли друг друга! Встретились две родственные души, понимаешь? Это такая редкость — в нашем возрасте встретить абсолютно своего человека, до мозга костей своего, до кончиков пальцев! Если бы я хотела непременно с кем-то сойтись, сделала бы это уже давно. Почему-то когда в течение шести лет я была абсолютно одна, это никого не напрягало и не смущало. Видимо, это не шло вразрез с уважением к памяти Володи? Так почему бы нам не вернуться к традициям некоторых древних, раз уж меня всё равно не считают по-прежнему живой…

— Мама, ты драматизируешь и рассуждаешь, как подросток! — резко оборвал Лялю Павел.

— Нет, я рассуждаю как человек, который остался живым шесть лет назад, а теперь смеет быть счастливым, но это почему-то никому покоя не даёт! Почему многие люди буквально патологически не умеют искренне радоваться за других? Почему у них атрофирована эта функция? Вот я бы не хотела, например, чтобы Володя провёл остаток дней в одиночестве, случись всё наоборот.

— Ты так говоришь, мама, потому что всё случилось по-другому.

Ляля усмехнулась и посмотрела на до сих пор молчавшую невестку. Катя прятала от свекрови смущённый взгляд.

— Катюша, ты почему молчишь? Скажи, ты понимаешь меня? Ну хотя бы как женщина женщину?

— Я… — Катя прочистила горло, продолжая прятать от Ляли взгляд. — Я всегда на стороне своего мужа.

Ляля молча кивнула. Что ж, всё верно, и невестку она ни в коем случае не осуждала. Наоборот, даже пожалела о том, что в пылу эмоций попыталась воззвать к Кате. Жена всегда должна быть на стороне мужа, это аксиома. А муж всегда должен быть на стороне жены. Только так. Это залог счастливой семейной жизни, а как только кто-то из супругов начинает слушать советчиков со стороны, — пусть даже добрых, пусть даже из числа близких, — или участвовать в решении чужих проблем, так семейные неурядицы и начинаются.

Тринадцать лет назад, когда Павлу было двадцать шесть лет, Кате — двадцать три, а старшей внучке Ксюше едва исполнилось полгода, сын загулял. Не выдержал "испытание декретом". Дети тогда ещё не переехали в Москву, жили вместе с Лялей и Володей в большой квартире Серовых.

Ксюша, в отличие от более спокойной и тихой Жанны, младшей внучки, была очень болезненным и проблемным ребёнком. Колики, аллергия, бессонные ночи… Уложить спать Ксюху — это был своеобразный квест, который далеко не каждому удавалось пройти, оставшись в добром здравии и сохранив нервную систему.

Ляля металась между работой (она тогда только-только заняла директорское кресло) и домом. Даже Володя, который всегда был трудоголиком, старался освободиться с работы пораньше и помочь дома.

Помогал и Павел, спору нет; скрупулёзно выполнял все отцовские обязанности, нёс бремя молодого отца, не жалуясь, однако в какой-то момент, видимо, надорвался и сломался.

Катя то ли догадалась о том, что у мужа появилась другая женщина, то ли рассказал кто-то "добрый", но не жаловалась никому. О том, что в семье сына происходит неладное, Ляля догадалась почти сразу и сама вызвала невестку на откровенность.

Потом был разговор с Володей. Муж считал, что они должны сохранять нейтралитет и не вмешиваться, дескать, дети — не дети уже, и сами в состоянии решить семейные проблемы. Ляле тогда позиция мужа очень не понравилась: она не понимала, как можно относиться лояльно к подобному поведению сына? Что за попустительство? Или это мужская солидарность? А если да, то это что-то значит? Конечно, вступать в спор с Володей и вязнуть в неприятных мыслях Ляля не стала, но сделала по-своему.

Она поговорила с Павлом с глазу на глаз и предложила незамедлительно сделать выбор.

— Или ты остаёшься с женой и дочерью, и рвёшь с той женщиной все связи… Только по-настоящему рвёшь, потому что я буду контролировать ситуацию. Или прямо сейчас собирай свои манатки и отчаливай к подруге жизни. Гнезда́ разврата в нашем доме никогда не было и не будет. А Катя ещё очень молода, успеет найти нормального мужа. И если это не ты, то будь любезен, не занимай чужое место.

То ли Павел сам устал к тому времени от двойной жизни и бесконечного вранья, то ли, зная мать, безоговорочно поверил ей, но выбрал он первый вариант, и слово своё сдержал.

А Ляля тогда пережила один из ужаснейших моментов в своей жизни, потому что шла ва-банк и очень боялась: она понимала, что никогда не сможет выгнать сына из дома.

Что ж, всё справедливо. Когда-то она призвала к порядку сына, а теперь он пытается призвать к порядку её. Как говорится, от осинки не родятся апельсинки. Вот только ситуации-то несравнимые.

— Ладно, пойду я спать, устала что-то, — Ляля встала из-за стола. — Спокойной ночи!

— Мама, мы не договорили! — вскинулся Павел. — Да и время ещё не такое уж позднее — половина двенадцатого.

— Потом договорим, Паша, после, если ты настаиваешь. Хотя я всё сказала, и мне добавить нечего. А сегодня я устала.

Ляля тщательно вымыла свою чашку, поставила на сушилку для посуды и ушла в свою комнату. Внучки, которые обычно в такое время ещё бодрствовали, сегодня дружно сопели, устроившись на двух надувных матрасах. Девочки делили комнату с Лялей, а во второй комнате, которую Ляля обычно использовала как спальню, остановились Павел и Катя.

Лоджия была в комнате, где сейчас жили Ляля и внучки, и Ляля, взяв телефон, вышла, прикрыв двери. Посмотрев на вечерние огни, ответила на сообщение Валерия, пожелав ему спокойной ночи, а потом набрала номер Маши.

Маша долго не отвечала, хотя Ляля не верила в то, что подруга уже спит. Наверняка сегодня друзья у кого-то собрались на шашлыки. И вправду, когда Маша ответила, голос у неё был радостный и возбуждённый, а в трубке послышались голоса и музыка.

Правда, оказалось, что Маша с Васей находятся в Турции, потому серьёзный разговор пришлось отложить. Ляля выслушала восторги подруги, пожелала им с Васей хорошего отдыха и нажала отбой. Немного подумав, решила отправить сообщение Гале, и Галина тут же перезвонила.

— Приезжай, — сказала она. — Петька спит, перебрал на празднике, а у меня бессонница, ты же знаешь. Кино смотрю. Посидим, поболтаем. Можешь и ночевать остаться у нас, мне спокойнее будет.

Ляля бесшумно достала одежду из шкафа и на цыпочках прокралась в ванную комнату. Переоделась, вышла в прихожую, не включая свет, накинула пальто и максимально тихо покинула квартиру.

* * *

— Значит, Машка всё-таки растрезвонила всем об этой истории, — покачала головой Галя, разливая чай по чашкам из сервиза "Мадонна".

Этот сервиз Гале и Пете когда-то подарили на свадьбу, и он являлся особой гордостью, тем более, что полностью сохранился.

— И не только тебе, — продолжала Галя. — А ведь я её предупреждала. Это всё Петя, получит он у меня! Растрындел по пьяни то, что никого уже давно не касается. Зачем было это ворошить?! Кому нужно?

— Не ругай Петю, не надо. Дело сделано, изменить ничего нельзя, а мужа нужно беречь здесь и сейчас. Лучше расскажи мне, чем я Машке не угодила? Мне кажется… Точнее, я уверена, что ты знаешь. Вы с ней как-то более близки́.

— Мда уж… — вздохнула Галя. — Расскажу, ибо Мария сама виновата. Не надо было импульс этому процессу давать. Только, Ляля, прошу, никому…

— Я не Маша, так что не переживай, болтать не стану. Валере и так от этой истории много плохого досталось, а больше мне некому рассказывать.

— Ты же знаешь, Ляля, что Маша, Вася и Володя вместе учились в институте? Только Володя был уже после армии, когда поступил на экономический в Политех, а Машка и Вася на три года моложе, поступали сразу после окончания школы.

— Знаю, конечно, — кивнула Ляля. — Володя и познакомил вас всех — одноклассников, однокурсников…

— Да, именно. Так вот, Машка с первого дня учёбы была влюблена в Володю. Очень влюблена, по-настоящему. Сохла по нему, страдала, ходила по пятам. А Васька в неё был влюблён. Только Володя всегда считал Машку и Васю просто своими друзьями, а Машка Васю считала другом. Френдзонила, как сейчас говорят. Когда они на четвёртом курсе учились, Володя женился на тебе. Вот и думай сама, как к тебе относилась Маша? Да мне порой кажется, что и сейчас ничего не изменилось, даже после того, как Володи не стало. После того, как Володя на тебе женился, Машка сразу приняла ухаживания Васи, и вскоре состоялась ещё одна свадьба.

— То есть… Что же? — пробормотала Ляля. — Машка, Вася и Володя так и остались друзьями на всю жизнь, но при этом Маша…

— Да, она всегда старалась быть рядом с Володей, хоть он и не давал ей ни малейшего повода, никакой надежды на то, что ситуация изменится. Машка даже кумой вашей стала, чтобы ближе быть.

— Господи, ужас какой, — прошептала Ляля. — Разве можно так? Разве это жизнь?

— Каждый сам кузнец своего счастья, — пожала плечами Галя. — Не умеешь жить свою жизнь, не справляешься, — живи чужую. А ты умеешь, потому ни на кого не оглядывайся и никого не слушай.

* * *

Галя уговорила Лялю остаться ночевать, не ездить домой посреди ночи. Ляля, понадеявшись на то, что глубокой ночью дома её не хватятся, решила отправить сообщение сыну утром, чтобы сейчас никого случайно не разбудить.

Звук у телефона она отключила раньше, ещё дома, чтобы случайно не побеспокоить спящих внучек, и не включила, когда приехала к Гале и Пете, ведь Петя уже спал. Потому ночью, даже не проверив телефон, она легла и буквально вырубилась, утомлённая этим длинным, насыщенным и очень трудным днём.

Ляля не знала, что Павел слышал, как она ушла из дома, но пока он оделся и выскочил следом, мать уже уехала. Конечно, Павел решил, что мама, обидевшись на них с Катей, поехала к Валерию. В принципе, ничего страшного и удивительного в этом не было бы, если бы мама отвечала на звонки или на сообщения. Павлу необходимо было знать хотя бы, что мать добралась до места без приключений.

Катя давно уснула, а Павлу всё не спалось, он звонил и звонил, и чувство вины начало постепенно сменяться тревогой, а потом — паникой. Он бы давно уже сам позвонил Валерию, если бы знал номер его телефона, так ведь даже не удосужился спросить! Настолько уверен был в том, что Садовский — случайный человек в жизни матери, временный.

Однако Павел прекрасно знал свою мать. До сегодняшнего дня она повышала на него голос лишь однажды, тринадцать лет тому назад. И тогда она тоже была возмущена, так же, как сегодня. Смотрела на него с таким же разочарованием и с такой же растерянностью. Значит, мама полностью уверена в своей правоте.

Он тоже был уверен в собственной правоте ещё сегодня вечером, когда затеял разбор полётов. И чего добился? Мама — одна из самых адекватных и трезвомыслящих людей, которых он знает. А теперь она собралась и уехала посреди ночи, не выходит на связь и не даёт о себе знать. Это вообще не о ней история, в принципе, абсолютно не характерная для неё. Как он мог довести маму до подобного состояния?! Разве она заслужила такое отношение к себе с его стороны?

Накрутив себя до такой степени, что уже не мог успокоиться, Павел тихо собрался и вышел из квартиры. Он принял решение прямо сейчас отправиться к Валерию, поговорить сразу с ними обоими и расставить все точки над "i". Если уж всё настолько серьёзно, то не следует вмешиваться в их дела. Павел считал, что слишком рано потерял отца, и теперь очень боялся потерять мать.

Он вышел на улицу и вызвал такси. К счастью, у него всегла была прекрасная память на адреса, даты и номера телефонов.

Через полчаса, увидев удивлённого и заспанного Валерия, открывшего ему ворота, Павел испугался ещё сильнее.

— Погоди-ка, — нахмурился Валерий, когда, приведя себя в порядок, вернулся в гостиную из ванной комнаты. — Я только сейчас окончательно проснулся и понял: Ляля уехала из дома посреди ночи и никому ничего не сказала?

— Мама уехала около двенадцати, и с тех пор я не могу ей дозвониться, хотя телефон её в сети. Я думал, что она поехала к вам, но вам позвонить не мог — номер не знаю. Прошло несколько часов, однако ситуация никак не прояснилась. Хоть в полицию иди… Решил сначала ехать к вам. Знал бы, установил бы программу на мамин телефон, как детям!

Валерий взял со стола свой смартфон и набрал номер Ляли. Несколько минут слушал длинные гудки, потом сбросил вызов и снова позвонил.

— Поступок совершенно не в духе твоей мамы, не находишь? — задумчиво и встревоженно заговорил Валерий. — Ляля — адекватнейший человек. Она не могла так поступить без всякой причины. Что случилось вечером, Павел?

Валерий пристально и проницательно смотрел на гостя.

— Мы поспорили, — нехотя ответил Павел после длительной паузы. — Можно сказать, поссорились.

— Из-за чего? Чтобы вывести Лялю на ссору и на подобные реакции, — это надо очень постараться.

Павел молчал, глядя прямо перед собой, и Валерий сам всё понял.

— Дать бы тебе в морду, — горячо сказал он. — Да нельзя. Во-первых, ты не мой сын. Во-вторых, Ляля мне этого не простит, а я не хочу расстраивать любимую женщину.

— А вы непременно лю́бите всех тех же женщин, которых любил мой отец? — горько усмехнулся Павел.

— Поверь, это никак не зависит от твоего отца, моего желания и от моих планов. Хотя я твёрдо уверен в том, что за своё счастье надо бороться. Но об этом мы поговорим потом, позже, когда найдём Лялю. И разговор будет очень серьёзным. А терпеть собирайся, поехали.

— Куда?

— Для начала по всем знакомым. Попутно буду всем звонить, несмотря на глубокую ночь. Сейчас не до политеса.

* * *

Ляля проснулась, и взгляд её тут же наткнулся на часы, висящие на стене: четверть седьмого. Было ещё очень рано, однако Ляля почему-то чувствовала чьё-то присутствие в комнате. Села и резко обернулась.

— Паша?

Павел, который задремал, сидя в кресле, резко проснулся и вскочил.

— Мам, — голос сына был спросонок хриплым и растерянным. — Прости меня, пожалуйста! И на Катю не обижайся.

— Да я и не обижалась, — почувствовав, что становится всё труднее бороться с подступившими слезами, Ляля легко махнула рукой и всхлипнула.

Павел шагнул к ней и осторожно обнял её. Они оба никогда не были склонны к особым нежностям, и они слишком похожи друг на друга.

* * *

Когда Ляля, умывшись и наведя максимально возможный марафет, вышла в большую кухню, увидела за столом Павла, Валерия, Галю и даже выспавшегося лучше всех Петра.

— Праздник продолжается! — радостно воскликнул бодрый Пётр.

Ляля, скромно потупившись, села рядом с Валерием, чувствуя его пристальный взгляд.

— Прости, — всё же решившись поднять глаза на Валерия, робко улыбнулась Ляля. — Я вправду не думала, что всё так обернётся.

— Не ожидал я от тебя подростковых выкрутасов, — Валерий обнял Лялю за плечи и поцеловал её в лоб. — Не знаю, сейчас попросить Павла установить программу и отслеживать твои перемещения, или дать тебе шанс?

— Как хочешь, — обрадовалась Ляля. — Правда, простите меня все, пожалуйста! Это ужасно — так несознательно и безалаберно вести себя.

— А по-моему, всё очень здо́рово! — с воодушевлением воскликнул Пётр. — А то когда бы мы все так вот собрались?

— Надо бы Катю и девочек сюда привезти, — сказала Галя. — И получится настоящий праздник.

— Мы с Павлом съездим за ними, — Валерий отпустил Лялю и встал. — Я мог бы и один, конечно, но они меня почти не знают.

— Давайте вместе, — кивнул Павел и тоже встал.

— А я пока мангал подготовлю, — ещё сильнее воодушевился Пётр.

— Какой ранний праздник у нас получится! — воскликнула Ляля.

— Рано — не поздно, — перестроившись с оптимистичного на философский лад, заметил Пётр. — Лучше пораньше начать, чем не начать вообще.

— Иногда можно и попозже начать. Главное, не пропустить самое важное, — улыбнулся Валерий.

…Как только Павел с семьёй улетели в Москву, Ляля переехала в дом Валерия. Предупредив руководство, доработала до отпуска и вышла на заслуженный отдых. Мечта Ляли о жизни за городом осуществилась, пусть намного позже и с другим человеком, но и сама мечта к тому времени изменилась вместе с Лялей, стала другой.

Из всей компании друзей Ляля и Валерий общаются только с Галей и Петром. С Машей Ляля разорвала все отношения, хотя ссоры удалось избежать. Павел с семьёй по-прежнему прилетают каждое лето. Родные Валерия тоже ежегодно навещают его. Сами Валерий и Ляля теперь выбираются в гости к детям дважды год — в Москву, а потом в Краснодарский край.