Глава первая

Аня плохо чувствовала себя с утра из-за закономерных периодических дамских причин, но она привыкла держать обещания. Потому после обеда отправилась с младшим братом Тёмой в районный Дворец культуры. Во Дворце уже неделю проходили гастроли театра. Театр был не любительский, а самый настоящий; артисты прибыли из краевого центра, города-миллионника. Сегодня представляли мюзикл «Кот в сапогах».

Аня с Тёмой шли по улице и рассуждали о том, что вот-вот начнётся учебный год. Аня собиралась в одиннадцатый класс, а Тёма в первый. Потому младший брат был очень воодушевлён, полон сил и энергии; Аня же ощущала себя в какой-то мере «дембелем». Она была старшей в семье, а после неё родились три брата. И ни одной сестры. Аня мечтала о сестрёнке, маленькой девочке с косичками, в пышном платье. Но её уделом, как старшей сестры, были тренировки, на которые она провожала братьев, разборки с другими пацанами во дворе, в которые приходилось периодически вмешиваться, разбитые носы и коленки.

Конечно, она очень любила братьев и посвящала им гораздо больше времени, чем родители. Отец, чтобы прокормить большую семью, постоянно был в командировках на Севере, а мама работала на местном мясоперерабатывающем заводе.

Зал был почти полон, когда Аня и Тёма устроились на своих местах. Аню беспокоила нудная тянущая боль в животе и слабость. Наконец устроившись, она взяла Тёму за руку и, прикрыв глаза, расслабилась в ожидании начала спектакля.

— Это наши места. Вы сидите на наших местах, — раздалось над головой, но Аня не поняла, что обращаются к ней.

В следующий момент кто-то коснулся её плеча.

— Эй, алло! Ты спать сюда пришла? Это наши места!

Обалдев от наглости собеседника, Аня распахнула огромные чёрные глаза и вдруг встретилась взглядом с такими же огромными чёрными глазами. Наваждение. Над ней нависал высокий стройный брюнет, примерно того же возраста, что она, Аня. Рядом с ним стоял мальчик лет пяти, тоже темноволосый. Старший парень протягивал Ане свои билеты.

— Что ты мне суёшь в лицо эти бумажки? — вспылила Аня, возмущённая его фамильярностью. Возмущение подкреплялось закономерной периодической раздражительностью.

Но парень, конечно, был не в курсе подобных нюансов, и его тёмные брови поползли вверх.

— Что-что? Освободите наши места! Иначе я приглашу администратора!

— Приглашай! — торжествующая Аня сунула парню почти под нос их с Тёмой билеты.

Парень несколько секунд растерянно хлопал длинными густыми ресницами, а потом взял своего спутника за руку, и они начали пробираться по ряду.

Вскоре двое брюнетов вернулись в сопровождении администратора, и после небольших разборок выяснилось, что на места Ани и Тёмы продано по два билета, а на соседние два места — ни одного.

Так пыхтящий от возмущения брюнет оказался соседом Ани по креслам.

Вскоре в зале погас свет, заиграла музыка и началось представление. Захваченные действием, все забыли о неприятном инциденте. Парни, сидящие рядом, улыбались и аплодировали.

Всё же очень симпатичный этот высокий брюнет, хоть и наглый! Аня исподтишка бросала взгляды на соседа. Чистая смуглая кожа, благородный профиль — красивый нос с небольшой горбинкой, упрямый подбородок. И глаза: огромные, тёмные, в обрамлении длинных чёрных ресниц. У Ани тоже красивые глаза, но таких ресниц даже у неё нет, хотя она девушка, а он парень. Сосед, казалось, забыл о существовании Ани и Тёмы, был полностью поглощён спектаклем.

В антракте Аня с Тёмой купили мороженое и ели его, прогуливаясь в фойе. Когда началось второе действие, живот перестал беспокоить Аню, зато начало неудержимо клонить в сон. Глаза буквально слипались, хоть спички вставляй, а голова так и норовила опуститься на грудь.

Аня долго боролась с дремотой, и в какой-то момент ей, вроде, удалось победить.

…- Тихо, не трогай её, не буди! Пусть спит, — тихо и предостерегающе произнёс голос, казавшийся почему-то смутно знакомым.

— Но нас начнут ругать! Тут нельзя сидеть! — испуганный голос принадлежал почему-то Тёме.

— Но ведь пока не выгоняют! — произнёс ещё какой-то детский голос, незнакомый.

— Сидите тихо! — опять знакомый голос. Приятный, глубокий. И пахнет вкусно. Аня потянула носом воздух. То ли парфюм, то ли шампунь.

Маленькая дрожащая ладошка коснулась правой руки Ани, и девушка очнулась. Тут же вскинула голову и удивлённо уставилась в смеющиеся чёрные глаза, с ужасом понимая, что щёки и шея начинают полыхать: всё это время она спала, положив голову на плечо высокого надменного брюнета.

Вот это ситуация! Никогда она не оказывалась в таком дурацком и неудобном положении!

— Извини, пожалуйста! — Аня вскочила, схватив за руку Тёму. — Давно я так?..

— Почти всё второе отделение, — брюнет, решивший не щадить её, тоже поднялся, оказавшись выше на полголовы. Аня была довольно высокого роста, метр семьдесят семь. У них в семье все высокие.

— А спектакль давно закончился? — Аня проглотила комок в горле.

— Минут пять назад.

— Прости ради Бога! Случайно вышло, — никогда ещё Ане не было настолько неудобно. Хотелось провалиться сквозь землю.

— Да я не в претензии, — вдруг улыбнулся парень, и улыбка, конечно же, оказалась очень красивой. — Рад был помочь.

Они начали пробираться к выходу. К счастью, двери, ведущие прямо на улицу, ещё не успели закрыть.

— Как тебя зовут? — спросил парень, когда они вышли на улицу.

— Аня. А это мой брат, Артём.

— Игнат, — парень первый протянул руку для пожатия, поняв, что от Ани не дождётся этого, она всё ещё очень смущена.

— Какое необычное имя! — не выдержала Аня.

— А я Ваня! — отрекомендовался маленький спутник Игната. — Двоюродный брат Игната. Приехал в гости из…(мальчик произнёс название краевого центра).

— Пойдём в парк гулять вместе? — предложил вдруг Игнат. — Обещал Ване показать наш парк, хотя с их парком не сравнить.

Аня, выспавшись на плече Игната, чувствовала себя намного лучше. Да и расставаться было очень жаль. Игнат понравился ей, от себя глупо пытаться это скрыть.

Они пошли пешком в сторону центра, где располагался городской парк.

— Сколько тебе лет, Аня?

— Шестнадцать, зимой будет семнадцать. Я в одиннадцатый класс пойду.

— А мне семь! Я в первый класс пойду! — похвастал Тёма.

— А мне шесть, — с завистью произнёс Ваня. — Я ещё в садик хожу.

— Мне семнадцать, — Игнат вновь улыбнулся. Его улыбке могли позавидовать сразу все голливудские актёры. — В автотранспортном колледже учусь, перешёл на третий курс.

Они гуляли в парке до вечера, и потом Игнат с Ваней отправились провожать Аню и Тёму. Пока Тёма с Ваней были увлечены беседой, Игнат шёпотом назначил Ане встречу. Завтра, у входа в парк. Он хотел подняться вдвоём с Аней на «чёртовом колесе». Сегодня мальчишки испугались, и на колесо было решено не ходить.

Аня, залившись краской, кивнула. Ей впервые в жизни назначили свидание.

* * *

Спустя 10 месяцев

— Анюта, почему ты не хочешь идти на выпускной? Такое событие бывает один раз в жизни! Хочешь, пойду с тобой? — Игнат встревоженно вглядывался в бледное и осунувшееся лицо любимой.

— Ну уж нет! — Аня вымученно улыбнулась. — Чтобы все девчонки начали вокруг тебя увиваться? Да я с ума сойду!

— Вот ты смешная! Пусть увиваются, какое мне до них дело? Я люблю только тебя! Тебя одну!

В какой-то момент Аня совсем раскисла, готова была рассказать всё, но сдержалась. Хотя… Сколько ей ещё так сдерживаться? Ведь рано или поздно всё станет очевидно.

Выпускные экзамены дались Ане очень тяжело, она сдала их хуже, чем планировала. О том, куда подавать документы, даже не думалось.

— Аня… Что случилось? Расскажи, — Игнат притянул её голову к своему плечу.

Они сидели на скамейке в парке, и Аня сегодня впервые отказалась пойти на «чёртово колесо». Игнат был очень опечален этим фактом.

Он же не знал, что Аню постоянно мутит уже несколько недель, она не может есть ни мясо, ни рыбу, не может пить чай. Размешивает варенье в воде и пьёт. Никогда такого не было.

Сделав глубокий вдох, а потом выдох, Аня решилась, будто нырнула:

— Игнат, я беременная. У нас маленький будет. Уже два месяца срок, девять недель. Я на учёт встала. Мама знает, а папа ещё нет, он в заезде.

Аня очень боялась, что Игнат испугается, начнёт нервничать, прятать глаза. Она много читала о таком в молодёжных журналах.

Реакция Игната оказалась совсем другой. Глаза его сияли, руки немного подрагивали, когда он обнял Аню и притянул к себе.

— Это же прекрасно, Аня! Теперь мы сможем пожениться, не дожидаясь, когда закончим учёбу! И никто нам не скажет ничего! И будем ждать нашего малыша!

Аня зажмурилась, спрятав лицо на плече Игната.

— Значит, учиться я пока не смогу? — глухо спросила она.

— Поступишь потом, Аня, когда ребёнок подрастёт! Года через два-три. Мне ещё год учиться, пока родители помогут. А потом начну сам работать в полную силу.

Игнат давно помогал отцу в делах, но из-за учёбы работал лишь по нескольку часов в день. Тем более, впереди был четвёртый курс, защита диплома.

— Твоя мама меня недолюбливает, Игнат! Вы богатые, а мы простые.

— Анюта, не говори ерунду! Мы живём в современном мире, какие богатые, какие простые?

Аня вздохнула. У семьи Игната был питомник, в котором разводили лошадей элитных пород. Часть акций местного ипподрома тоже держал отец Игната. Была у них и база отдыха на берегу реки, в одном из самых живописных мест города.

Семья Игната жила в огромном двухэтажном коттедже, у них было несколько машин. Потому мама Игната, Лидия Павловна, весьма критически относилась к увлечению сына девушкой из очень простой семьи. Тем более, двое старших братьев Игната давно выросли, жили отдельно, а Игнат, младший, оставался любимцем матери.

* * *

Аня была права, Лидия Павловна оказалась, мягко говоря, не в восторге от сложившейся ситуации, но видеть любимого сына подлецом, отказавшимся от собственного ребёнка, тоже не хотела.

Скрепя сердце, она приняла невестку. Свадьбу сыграли в августе. Аня чувствовала себя намного лучше, токсикоз ушёл, и когда молодые ездили по городу после регистрации, побывали и в парке. Жених с невестой поднялись на «чёртовом колесе», и там, на самой высоте, целовались. Гости кричали «Горько» и дружно считали вслух.

Когда-то, год назад, Игнат впервые поцеловал Аню на этом самом колесе. С того момента всё и началось.

И сейчас, целуя невесту, Игнат поклялся Ане, что будет любить её всегда. И что золотую свадьбу они тоже встретят на «чёртовом колесе», пусть не на этом, так на другом.

Серёжа, старший сын Игната и Ани, появился на свет в канун самого удивительного праздника — Старого Нового года. Игнат души не чаял в сыне, помогал Ане во всём. Они сообща постигали азы родительства, хоть и жили совместно с родителями Игната, в том самом огромном коттедже.

Весной Игнат получил диплом. От армии у него была отсрочка в связи с рождением ребёнка, и Игнат приступил к полноценной работе в бизнесе семьи. Отец Игната подарил сыну базу отдыха, и молодёжь, помимо родительства, начала постигать азы бизнеса. Аня тоже помогала, чем могла. Неожиданно она проявила себя как талантливый администратор, и Лидия Павловна стала оставаться с Серёжей, давая возможность невестке реализовать себя в работе. Всё было прекрасно, всё шло своим чередом.

* * *

Спустя тринадцать лет после свадьбы

Анна, уложив детей, пришла из детской в кухню и, не включая свет, устроилась с большой кружкой чая прямо на подоконнике. Она смотрела на ясное осеннее небо, усыпанное звёздами, но думала о работе.

С тех пор, как свёкра не стало, питомник полностью оказался предоставлен заботам Игната: Денис и Виктор, старшие братья мужа, жили в краевом центре, вели там свой бизнес.

Свекровь, Лидия Павловна, занималась детьми, поскольку няню решили не нанимать, не доверяли чужим людям.

База отдыха оказалась полностью в руках Ани; Аня была там и швец, и жнец. Администратор, завхоз, управляющий, мангальщик…

Сейчас Аня думала о том, что пора запускать котельную: скоро посетители начнут заказывать отапливаемые беседки. Нужно завтра созвониться со слесарем, который всегда помогал с отоплением, Петром Васильевичем.

В кухню бесшумно вошёл Игнат, из одежды на нём были только джинсы. Аня, глаза которой привыкли к темноте, наблюдала за мужем. Он двигался с грацией огромной хищной кошки.

За те четырнадцать лет, что они знакомы, восхищение Игнатом ничуть не ослабло. Наоборот, росло год от года, ведь с каждым годом их связывало всё больше и больше прочных нитей.

— Ты почему тут прячешься? И сидишь в темноте?

Устроившись рядом с Аней на широком подоконнике, Игнат взял из рук жены кружку и начал пить. Он всегда так делал, несмотря на возмущение его матери, рьяной поклонницы соблюдения санитарных норм.

Лидии Павловны не было дома, она уехала в соседний регион, навестить сестру. С одной стороны, сразу остро встал вопрос: как совместить заботу о детях и работу, а с другой — было намного свободнее и проще дома. Ане даже дышалось легче.

В первое время у них с Игнатом доходило до ссор: Аня и Лидия Павловна не могли ужиться, и Аня настаивала на том, чтобы они с Игнатом и детьми сняли жильё, переехали и жили отдельно, своей жизнью, как и подобает настоящей семье.

Однако вскоре не стало свёкра, и вопрос о переезде пришлось закрыть: нельзя было оставлять Лидию Павловну одну, она очень тяжело перенесла уход мужа и забывалась только в заботах о внуках.

Аня смирилась, но порой накатывала такая тоска, что домой ноги не несли. Жить под постоянным надзором и контролем Лидии Павловны было порой невыносимо.

— Игнат, поговори, пожалуйста, со своей мамой, когда она приедет. Пусть она будет повежливее с моей мамой. Всё же столько лет уже, как породнились, а мои родители всё будто люди второго сорта для Лидии Павловны. Она даже внуков им не доверяет.

— Анечка, ты утрируешь!

— Игнат, ничуть я не утрирую! Папа звонил в прошлые выходные, не дозвонился до меня, говорил с Лидией Павловной, хотел забрать внуков на выходные, а твоя мама обманула его, сказала, что у мальчиков занятия в спортивной школе!

Родители Ани ещё десять лет назад переехали за город, в частный дом. В обыкновенный дом, не в такой, в котором жила Аня, порой чувствуя, что бьётся в золотой клетке.

— Хорошо, поговорю, Анюта!

— А ещё нужно Петру Васильевичу позвонить, пора включать отопление в беседках.

— Деловая ты моя женщина! — Игнат обнял жену и легко коснулся губами её губ.

Словно попробовал на вкус. По его глазам Аня поняла, что далее последует более серьёзный поцелуй, и не ошиблась.

Темперамент Игната с годами не ослабевал, как и влечение к жене; об этом свидетельствовало и то, что у них с Аней было уже четверо детей.

Аня провела кончиками пальцев по красивым тёмным бровям мужа, коснулась губ, наблюдая за глазами Игната, которые становились ещё чернее. Так было всегда, и Аня обожала наслаждаться своей властью. Она знала, что расцвела и похорошела с годами, и любимый муж ревновал её, хотя она не давала повода.

— Давай отложим дела на завтра, Анюта! А сегодня всё будет по моему сценарию, позволишь?

— Конечно, родной мой! — Аня коснулась губами подбородка Игната.

Муж легко спрыгнул с подоконника и подал ей руку. Оказавшись вновь рядом, Аня, не в силах сдерживаться, прильнула к Игнату прямо здесь, у окна кухни.

* * *

— Что ребятам делать в этой деревне, сынок? Там даже туалета тёплого нет!

— Мама, откуда такие познания? Ты там даже не была, всякий раз находишь отмазки! Всё там есть, и ребята очень любят бывать у деда и бабушки.

Лидия Павловна фыркнула.

— Что, мама?! — Игнат начал закипать. — Пойми, это родители Ани! Нашей Ани! Оставь уже свою гордыню! Они столько шагов делали тебе навстречу, пытались наладить с тобой отношения, но ты сама надменность. Так нельзя, мама!

— То есть, я должна заставлять себя силой? Если не хочу общаться?

— Должна! Пару раз заставишь, а потом поймёшь, какие это замечательные, интересные люди.

— Ты идеализируешь всё, что связано с Аней, сынок! Она совсем запудрила тебе мозги!

— Мама, допусти уже мысль, что я просто счастлив и любим! Мама, твой сын счастлив в браке и любим. Или ты хочешь, чтобы я болтался, как нечто в проруби, погряз в сомнительных связях?

— Нет, сынок, но ты несомненно достоин лучшего! Женщины, соответствующей твоему статусу в обществе. Женщины, обладающей светским лоском, высоким классом.

— Мама, а давай меня спросим? И прекратим этот вечный спор? Мне нужна Аня, я счастлив только с ней! Она верная, мудрая жена, прекрасная мать наших с ней детей…

— Вот! Вот, сынок! Она неуч, окончила лишь школу! А ты давно высшее образование получил.

— Аня не выучилась, потому что рожала для меня детей! И постоянно занималась базой отдыха! Всё, что сейчас мы там имеем, весь успех, — заслуга Ани.

— Как кошка рожала, да?! Рожала и рожала, нет бы учиться! — Лидия Павловна пропустила мимо ушей слова сына о базе отдыха.

— Мама, ты же любишь внуков?

— Очень люблю, но не пытайся этой темой спекулировать!

— Я не спекулирую. Аня всегда мечтала о дочери. Мы договорились, что будем рожать, пока дочь не родим. И мы обожаем Вику!

— Повезло! — язвительно воскликнула Лидия Павловна. — С четвёртого раза удалось, а то так и рожали бы до сих пор!

Игнат вздохнул, махнул рукой и вышел из гостиной, оставив мать одну.

…Аня с трудом смогла дозвониться Петру Васильевичу, но пользы от этого не было никакой: Пётр Васильевич уехал к брату на какую-то заимку и собирался вернуться не ранее, чем через неделю.

А тут первые заморозки, и посетители хотят беседки с отоплением. Как следует проконсультировавшись с Петром Васильевичем, Аня решила попытаться запустить котельную сама.

Она пыталась дозвониться до Игната, хотела попросить его о помощи, но потом вспомнила, что сегодня в питомник должны были приехать покупатели из-за рубежа.

Внимательно выслушав наставления Петра Васильевича, Аня решила рискнуть. Повернула один вентиль, второй. Увлечённая делом, не заметила, что на последней трубе как-то подозрительно мигает датчик. Аня уже протянула руки, чтобы ещё раз повернуть вентиль, когда из трубы чуть ли не фонтаном хлынула холодная вода.

Аня попыталась перекрыть вентиль, но безрезультатно. Звонить Игнату? У него сделка.

Аня, продолжая стоять в холодной воде, пыталась перекрыть вентиль, и через несколько минут ей это удалось.

Эх, так ничего и не вышло! Отопления нет…

Почти час ушёл на ликвидацию последствий «наводнения», Аня старательно всё убирала, не обращая внимания на то, что кроссовки насквозь промокли и набухли от воды. Промокли и джинсы, почти по колено.

Дома Аня не рассказала никому об инциденте в котельной, чтобы не навлечь на себя недовольство и язвительные выпады свекрови.

Аня уже читала сказку дочери Вике, когда почувствовала в теле неприятный озноб и слабость. К тому же, сильно разболелись горло и голова.

Когда Викуша уснула, Аня решила измерить температуру. Она даже глазам сначала не поверила, и через несколько минут вновь измерила температуру себе, с ужасом понимая, что нужно вызывать скорую помощь. Аня никогда не болела и не унывала, но то, что она увидела на термометре, заставило её как следует испугаться.

Тридцать девять и три, а ещё через пятнадцать минут тридцать девять и шесть. Скорую вызвал Игнат, ни на шаг не отходивший от Ани. Принято было решение о госпитализации, и он поехал следом за скорой в стационар.

И Аня, и Игнат надеялись, что в стационаре сразу помогут. Думали, у Ани ангина. Однако состояние Ани продолжало ухудшаться, и к утру отказали почки.

Принято было решение срочно отправить Аню по санавиации в краевую больницу.

Игнат уехал в краевой центр в ту же ночь, предварительно созвонившись со старшим братом, Денисом. Денис с женой Катей выдали замуж единственную дочь, остались одни в большой квартире и всегда очень рады были гостям.

Конечно, повод был совсем не радостный, но Игнату было хоть немного легче от поддержки родственников. Он сам позвонил родителям Ани, рассказал им всё. Мать Ани пока перебралась к Лидии Павловне, помогать с внуками. Общая беда временно примирила Лидию Павловну с бедными родственниками.

Отец Ани раз в три дня приезжал в краевую больницу, но к Ане и его, и Игната пустили лишь спустя десять дней, когда её перевели из реанимации в отдельную палату, которую оплатил Игнат, как и услуги сиделки с медицинским образованием.

Простуда Ани осложнилась почечной недостаточностью терминальной стадии, Ане назначили гемодиализ.

Ещё через десять дней Аню выписали, но ей пришлось остаться в краевом центре из-за гемодиализа. Процедуру необходимо было проходить трижды в неделю, а Аня была пока слишком слаба, чтобы ездить туда-сюда. Конечно же, Денис и Катя приютили её.

Игнат ещё неделю провёл с Аней, сопровождал её на все процедуры, но потом она сама заставила его вернуться домой, к детям и к делам.

— Анюта, я приеду в выходные, привезу ребят. Они очень скучают и переживают, — Игнат прижимал к себе ставшую почти бестелесной Аню, сердце его сжималось от сочувствия, отчаяния и невыносимой боли.

— Да, Игнат, это было бы здорово! Я уверена, мне сразу легче станет!

Игнат сдержал слово, привёз в выходные мальчиков и Вику, которая, несмотря на свои пять лет, стойко перенесла дорогу. Все плакали от счастья и долго обнимались.

Дети жили у дяди и тёти все выходные, говорили с матерью и не могли наговориться. Впервые за прошедший месяц семья была в сборе, и Игнату казалось, что он почти счастлив. Почти.

В воскресенье вечером пришлось уехать: Игнат и так разгрёб не все дела после своего отсутствия, а ребятам надо было в школу, в детский сад и на дополнительные занятия.

Вскоре у Игната с Лидией Павловной состоялся очень тяжёлый разговор. Игнат и так был на нервах, но мать по привычке не щадила чужие чувства.

— Сынок, я читала про эту штуку, гемодиализ этот! Это ведь навсегда, Игнат! На группу выводят, причём, на самую тяжёлую!

— И что это меняет, даже если навсегда, мама? Лечащий врач Ани уже готовит документы для прохождения комиссии. Установят группу, будет Аня пенсию получать, пока лечится. Так по закону положено.

— Пока лечится? Она никогда не вылечится, как ты не поймёшь?! Сними уже розовые очки, ты же мужик! Молодой, здоровый мужик! Тебе нужна здоровая жена, женщина нужна, наконец!

Игнат вскочил, глаза его метали молнии.

— Я не предатель, мама! Не надо этих разговоров, прошу! Мне и так тяжело! Ты всегда относилась к Ане предвзято, но это уж ни в какие ворота! Если я ещё раз услышу что-то подобное, брошу тут всё к чертям, заберу ребят и уеду к Денису!

— Хоть бы для снятия стресса себе девушку нашёл, — проворчала, отвернувшись, Лидия Павловна. — Злой, как собака, раздражительный! Отец жил бы да жил, если бы не нервничал постоянно! Нельзя так, сын.

Игнат молча встал и вышел. Даже дверью не стал хлопать.

Никто не знает, каков резерв и ресурс человеческого терпения, выдержки. В каждом свой стержень.

Игнат очень тяжело переживал ситуацию, в этом его мать была права. С семнадцати лет Аня была рядом, и они шагали по жизни рука об руку, поддерживали друг друга в любой трудной ситуации и делили пополам каждую радость. Аня была его светом, его опорой, его душевным лекарем, его исповедником. Он не боялся бытовых сложностей, был неприхотлив. Не боялся проблем на работе. Но с душевной пустотой и тоской по Ане справиться не мог.

Игнат никогда не увлекался горячительным, употреблял только по праздникам. Но в одну из пятниц этой проклятой осени не выдержал, закрылся ночью в своей комнате и напился.

Утром голова была тяжёлой, а тут ещё приятель позвонил и пригласил на день рождения. Сначала Игнат отказался. Какие праздники, когда с Аней такое? Но приятель уговаривал, упирая как раз на то, что Игнату необходимо расслабиться. Игнату хотелось вновь забыться, и он принял приглашение.

Игнат не привык так набираться, а тут ещё и два дня подряд! Голова соображала совсем плохо, но в ней эхом звучали слова матери о стрессе и мужском здоровье.

Приехав от друга на такси, он вышел и направился к воротам своего дома, однако остановился, подумал, развернулся и нетвёрдой походкой пошёл вдоль улицы к дому Светки, которую местные жители прозвали «весёлая вдова».

Если бы Света не была такой доброй женщиной, то давно бы являлась владелицей картотеки с компроматом на добрую половину женатых мужчин, живущих в этом микрорайоне. Но Света была очень доброй. К тому же, она не была болтлива, и сходившие не в ту сторону женатые мужчины могли не волноваться, если, конечно, не спалились на подходе к дому Светы.

Почему Свету называли «весёлой вдовой»? Дело в том, что когда она переехала в этот микрорайон десять лет назад, лгала всем соседям, что её муж был лётчиком и героически погиб на испытаниях. Все быстро поняли, что легенда Светы — вымысел в чистом виде. А прозвище закрепилось за Светой надолго.

Света была чистоплотной, не гналась за выгодой. Она просто жалела всех и всем сочувствовала.

— Ого, Игнатушка, ты ли это? Глазам не верю! Кому скажи — тоже не поверят! Но ты не бойся, я не расскажу! — улыбнулась Света и посторонилась, пропуская его. Игнат, слегка покачиваясь, молча вошёл в её двор и закрыл ворота.

Вышел из этих ворот через три дня. В один из моментов просветления смог позвонить матери и соврать, что пришлось срочно уехать по делам. Ане отправил сообщение с таким же содержанием. В магазин, для пополнения запасов спиртного, ходила Светка. Пару раз кто-то (видимо, какой-то претендент на доброту Светки) звонил в её ворота, но она не открыла.

Вернувшись домой от Светы, Игнат на весь вечер заперся в своей комнате; сидел, держась за голову и глядя в пол. У него не было сил даже на то, чтобы сказать себе всё, что он думает. Он просил прощения у Бога и молился о том, чтобы появился шанс всё искупить. Ему хотелось плакать, так, словно он маленький мальчик. Но слёз не было, сухие глаза жгло, словно огнём.

На следующий день, собравшись с силами, Игнат позвонил Ане, и ему стало ещё хуже. Аня была очень рада его звонку, расспрашивала о командировке.

А чуть позже позвонил лечащий врач Ани и просил Игната приехать для важного разговора при первой же возможности.

Надо ли говорить, что следующим утром Игнат уже был в краевой больнице.

— Положение вашей супруги очень серьёзное. Надо понимать, что такое терминальная стадия почечной недостаточности. Это гемодиализ навсегда, Игнат Андреевич! Но ваша супруга ещё очень молода, ей всего тридцать! Организм у неё, скорее, крепкий.

Игнат пока не понимал, к чему клонит доктор.

— В нашем городе, конкретно в нашей медсанчасти, уже в течение нескольких лет практикуют трансплантацию. Причём, именно пересадку почек. Но насколько мне известно, пока донора нет. Подумайте! Если вы с супругой дадите принципиальное согласие на операцию, необходимо вплотную заниматься поиском донора.

— А донором почки может стать кто угодно?

— В принципе, да, но этому человеку необходимо будет пройти полное обследование.

— Я готов.

— Вы? Вы хотите стать донором?

— Конечно. Анна — моя жена, и я хочу сам стать донором для неё. По-моему, это закономерно.

— Вы отдаёте себе отчёт в том, на что собираетесь пойти? — врач с удивлением и уважением смотрел на Игната.

— Полностью. К тому же, я уверен, что должен буду подписать великое множество всяких бумаг и пройти гигантское количество обследований.

— Совершенно верно. Более того, необходимо будет готовить организм. — А после операции вы вдвоём с супругой сможете пройти курс реабилитации.

Конечно, Аня была категорически против. Они спорили до хрипоты, Аня, у которой не было сил и выносливости, быстро уставала. К тому же, она слишком ярко представляла себе, как отреагирует Лидия Павловна.

Но всё получилось так, как решил Игнат. Он вернулся в свой город, но лишь за тем, чтобы временно передать дела заместителю. Кроме того, вновь позвонил матери Анны, и та приехала помогать Лидии Павловне с детьми.

Подготовительный период благополучно миновал, и после Нового года состоялась операция.

«Теперь мы одно целое», — эта мысль не давала Игнату покоя вот уже несколько дней.