Эпилог. «Ты – жизнь моя».

Семь лет спустя.

-- Это Нарния какая-то! Намело так, что никогда не доползем! Тут останемся!

За три дня снега навалило столько, что никакие дорожные службы не справляются. Выглядит все конечно как в сказке. Все белое вокруг, поля, деревья с огромными шапками снега. И никого. Мы одни на трассе. Ну, конечно, кто еще кроме нас поедет за город в такую погоду в семь утра?! Да еще в Рождество. Только мы, Полянские!

-- Маш, ну давай уже машину поменяем! – Даня снова заводит свою шарманку. – Возьмем нормальный внедорожник, ну куда ты по такой дороге на своей «японке».

Ага! Вот прям сейчас!

Эту машину Рыжий подарил мне через год после нашей первой свадьбы. Так и не признался, откуда узнал, что я мечтала о красной «Мазде». Точно не говорила ему об этом. До сих пор помню, как с визгом бегала вокруг нее в салоне и висела у него шее, распугивая покупателей. И он думает, что я ее когда-нибудь поменяю на другую? Да я по два раза в год в сервис ее загоняю. Она у меня еще лет десять ездить будет, не меньше.

Сам за руль Даня отказывается садиться, вот не хочет и все. Я уже рукой махнула, смирилась, что одна в семье вожу. Мне нравится за рулем, вообще не устаю в машине. Только пробки напрягают и непогода. Я когда Тимохой беременна была, почти до родов сама ездила. Да и в роддом сама бы поехала, но Даня не дал.

Мелкий дрыхнет сзади в своем кресле. Он всегда хорошо спит в снегопад. Ему пять в марте будет, большой уже. Хорошо мы тогда отдохнули с Ледневыми на их свадьбе. Плодотворно, во всех отношениях. Вообще, не планировали детей так рано, если честно, и не думали. Уж точно не раньше, чем универ окончу. Спасибо Дане, без него бы ничего не получилось. Диплом он за меня писал, пока я с памперсами возилась и спала урывками. Хотя нам еще с Тимоном повезло, Варькина дочка такой трэш устраивала по ночам, что даже Леднев с его нечеловеческой выносливостью ходил с красными, как у вампира, глазами.

-- Маш, осторожно, здесь похоже, совсем не чистили. – Даня пальцем показывает на изгиб дороги, метров через триста. А я что? Да я и так еле ползу, сорок километров в час.

Надеюсь, это последнее Рождество, когда мы вот так едем к Ледневым.

-- Я вообще не понимаю! Это такой престижный пригород, элитные загородные дома. Почему, мать их, не могут дорогу нормально расчистить?!

Рыжий ухмыляется, вообще я меньше стала ругаться, особенно после рождения Тимофея. Даня столько книг домой притащил по воспитанию ребенка, ну только он их и читал. Я и без этого по себе знаю, что дети впитывают на подсознании все, что вокруг них происходит. Но все-таки иногда вырывается из меня, вот как сейчас прям.

-- Так ты же по объездной поехала, Мань. Через пару километров на основную выйдем, там получше должно быть.

Дальше и правда трасса на трассу похожа, и хоть снег перестал валить хлопьями. Так… судя по количеству машин у дома мы последние.

Это особняк родителей Леднева, Айс с Варей чуть дальше купили дом. Но собираемся на Рождество мы все почему-то именно у отца Никиты. Если все будет хорошо, а все будет хорошо, то в следующем году пешком сюда придем. В нашем доме отделка идет, осенью купили, когда узнали, что у нас еще один мелкий будет. Так девочку хочу, маленькую, красивую, на меня похожую, косички ей заплетать, а платья… руки трясутся, когда вижу девчачью одежду в магазинах. Но я точно знаю, будет еще один рыжий-конопатый. Уже третий в семье.

-- Чувствуешь, какой воздух? – Даня с каким-то обожанием смотрит на здоровую ель перед домом и руки в стороны разводит, словно обхватить дерево хочет.

-- Чувствую, конечно.

Смотрю, как Тимоныч по дорожке уже бежит к дому. Он тут все знает, два дня ныл, требовал в гости ехать. У него здесь своя компания. Даня вытаскивает сумку и пакеты с подарками. Это тоже традиция. Сейчас в дом зайдем, под елку положим.

Дверь открывает Варя. Она совсем не изменилась за эти семь лет, как выглядела девчонкой, так и выглядит. И не скажешь по ней, что это жена одного из самых влиятельных бизнесменов нашего региона. Она недолго проработала в своем информагентстве, любовь к истории в ней победила журналистику. Пишет исторические романы, кстати, довольно неплохие. Мне нравится, а еще миллионам ее читателей. Но у меня есть преимущество – я ее книги читаю еще до того, как они уходят в печать.

-- Ну наконец-то. Я уже звонить хотела. – Обнимает меня и помогает снять шубу, пока Рыжий вносит пакеты.

-- Варь, у меня еще четвертый месяц! Я сама могу раздеться.

Она смеется, а на меня с визгом летит ее маленькая копия. Моя любимица. Ника. Три года малышке, солнечная девочка, очень солнечная. Как такой жизнерадостный непосредственный ребенок родился у сдержанного Леднева и хмурой Ледневой, для меня загадка.

-- Тетя Маша! – Дергает за платье. – Конфеты где?!

Тыкается теплым носиком в мою холодную щеку и хохоча убегает с заслуженным трофеем, ее любимыми «киндерами».

-- Мань, она же потом есть ничего не будет.

-- Да она и так есть не будет. Нормальный ребенок растет. Что ей от твоей каши на воде кайфовать?

Умеют Ледневы устраивать праздник. Как в рождественскую сказку попадаешь, все так красиво и по-домашнему. Везде гирлянды -- на стенах, на лестнице, елочные игрушки свисают со всех светильников, а из кухни доносится запах запеченного мяса. Утку их повар готовит просто обалденно!

Здесь несколько семей, я всех их знаю. Состав нашей большой компании не меняется уже несколько лет. За некоторым исключением. Я так и не приняла Стаса, Варину первую любовь. Даже Леднев с ним смог выстроить отношения, а – нет. Даня говорит, что это правильно, ведь они могут нормально общаться, оставив в прошлом все обиды. И важно, когда рядом родные люди, которые знают тебя с детства. Вот не уверена, но спорить я давно перестала. С Юлей, женой Стаса, мы хорошо ладим, очень сильная женщина. Они даже на свадьбе у Ледневых были. Ее я уважаю. Смотрю, как она с Даней разговаривает, наверняка ее докторскую обсуждают. Два математика, что с них возьмешь?!

Мы единственные Полянские в этом доме. Макс уехал из России несколько лет назад и возвращаться не намерен. Работает спасателем в маленьком городке под Барселоной. Женился недавно на испанке. Мы с Даней гостили у него прошлым летом. Они стали общаться, редко, но связь поддерживают. Все-таки братья. А вот отец… Про старшего Полянского ничего не известно, он исчез. После того нападения его вроде как никто не видел. Зато буквально через несколько недель после покушения на него газеты запестрели сенсациями. Его называли главным заказчиком нескольких убийств в городе, что помимо легального бизнеса, он еще и занимался наркоторговлей. Его строительная империя рухнула как карточный домик всего за пару месяцев. Выяснилось про его многомиллиардные долги перед банками и партнерами. Как я поняла, даже Дмитрий Леднев пострадал. Но явно несильно. Думаю, он многое знал и сумел подстраховаться. Мишка Плодов тоже исчез. Что с ним – неизвестно. Надеюсь, никогда с ним больше не пересечемся в жизни. Как и с отцом Дани. Я все понимаю, что на кону было и сколько денег там, но купить у Плодова формулу наркотика, зная, что именно он организовал нападение на Макса…

-- А где же наши мальчики? Маш? – Меня обнимает Вероника Леднева. Я фанатка этой женщины. Вот серьезно. Обожаю ее. Мне только недавно Варя рассказала историю их семей. Несколько дней прийти в себя не могла. Но Ледневу люблю еще больше. Ее, как и Варю, годы вообще не берут, ну может первые морщинки у глаз чуть-чуть стали появляться, когда она улыбается.

-- Наши мальчики катаются на лыжах в Словении. Ноги-руки себе не поломали, отца до инфаркта не довели - и слава богу. Я не хотела их туда отпускать, но кто меня будет спрашивать.

Вероника молча улыбается, ничего не говорит, но я точно знаю, она все понимает. Близнецы доставили немало хлопот в прошлом году. Ни отец, ни тетя Марина с ними справиться не могли. Переходный возраст, отсутствие матери рядом… Сейчас поспокойнее стало, но думаю, еще лет пять будем с ними жить, как на вулкане. Хотя, вспоминая себя в их возрасте…

Мила появлялась пару раз в их жизни. Приехала через два года… с подарками. Мелкие к ней даже не вышли. Даня сказал не лезть, что папа сам со всем разберется. С истерикой потом уехала, ее даже родная мать не поддержала.

Матвей женился. Года четыре назад. Не на Миле, на дочке крупного столичного чиновника, в Москве бизнес делает и вроде вполне успешно. Их сына он у Милы забрал, слышала, тот учится где-то за границей в частной закрытой школе. Так что у Савельева все хорошо, все, как он и хотел. Талантливые предприниматель. Да и у Милы неплохо, от Матвея получила хорошую компенсацию: у нее теперь свой салон красоты где-то под Питером, короче, тоже не бедствует. Пыталась год назад к папе вернуться, а как не получилось, пыталась деньги у него клянчить. Вот тут уж я не стерпела…

-- Мань, ты чего грустишь? – чувствую теплые руки мужа на своем животе. Тепло так сразу стало, откидываюсь спиной ему на грудь.

-- Да так, вспомнилось тут… Как Милке чуть клок волос не выдрала. Хорошо, дети не видели.

-- Я тебя вообще к ней больше не подпущу. Маш, они взрослые люди! Твой отец все давно понял. Он не пустит ее обратно. Не переживай.

Его «не переживай» -- мое персональное успокоительное. Семь лет слышу эту фразу, а я все равно верю. Даня так и работает с Ником, их компания разрослась, они даже думали ее продать и заняться чем-то другим, но пока так и не решились. А у меня за плечами шесть лет работы в пиаре. Зимин хоть и не взял тогда меня к себе, а рекомендации нужные дал. Только из свадебного путешествия вернулись, мне из крупного коммуникационного агентства позвонили. Но в этот раз после декрета я уже туда не вернусь. Хочу что-то свое. Займусь, наконец, вплотную своим блогом. А там посмотрим. Все-таки двое маленьких детей.

-- Ты все-таки думаешь, пацан у нас у нас будет? – Даня задумчиво накручивает на палец прядь моих волос.

Мы сидим в большой гостиной, рядом с камином. Меня даже немного разморило. Лениво смотрю на сына, копошащегося под елкой вместе с другой малышней.

-- Ага! Уверена.

-- Обещаю, в третий раз я особенно постараюсь, -- шепчет в ухо, а я хохочу. Так громко, что на нас оборачиваются Холодовы. Старый… Василий Федорович, дай бог ему здоровья и долгих лет жизни, еще больше поседел, но взгляд все такой же, цепкий. Ну и племянничек его тут же со своей златовлаской… Та еще парочка. Но это другая история.

-- Я только за! Годика через три-четыре. А то… Нет, ну ты посмотри!

Нина, Ниночка, младшая сестра Ника, они с моим ровесники. Копия Айса, только девочка. Белокурое чудо с огромными голубыми глазами. И уже ведет себя как маленькая женщина, вон опять Тимона утащила куда-то за елку.

-- Ник! – Толкаю сидящего рядом Леднева. – Ты видел?

Семь лет с Барсуковой сделали Айса более мягким и приветливым. Ну или я его лучше узнала за эти годы.

-- Боишься, что родственниками станем? Маш, они же дети!

-- Ты жене это своей скажи! За ней тоже в этом доме мальчик один светловолосый бегал. И чем все закончилось?!

Ник молчит, смотрит на Варю, она помогает Веронике собирать гостей в столовую. С такой нежностью смотрит, у меня даже сердце защемило. Нечасто встретишь такую любовь, как у них.

Дмитрий Александрович стоит у окна, разговаривает с Морозовым, президентом банка «Восход» и Жаровым, Лехиным отцом. Леши нет сегодня, они с женой не смогли вырваться из Москвы. Жаров дело ведет резонансное по банкротству. Кто бы мог подумать, что пловец Леха, добродушный и милый парень станет очень крутым корпоративным юристом. Понятно, что не обошлось без амбиций его супруги. Леха женился на своей первой любви, той самой, которая его еще в школе бросила. На Луизе. Однолюбом бабник Жаров оказался. Я когда узнала, в … шоке была, но Варя сказала молчать и тихо радоваться за Леху. Ну и я радовалась… тихо. На их свадьбе. Я до сих пор не верю, что случайно под пулю тогда попала, Луиза все эти годы ни разу даже повода не дала подтвердить мое предположение. Умом понимаю сейчас: откуда двадцатилетняя девочка из хорошей семьи могла знать о готовящемся покушении? Да ниоткуда. Ни она, ни ее семья, насколько я знаю, с теневым бизнесом не связаны, но все же. Мы не слишком тесно общаемся, да и видимся редко. Луизе не удалось сделать из Дани второго Цукерберга, но за карьеру своего мужа взялась основательно. Но это их дело. Не мое.

За столом шумно, постоянно звон бокалов. Нас здесь человек тридцать, друзья и родственники Ледневых. Все такие разные – разных поколений, интересов, состояний. Говорят, что деньги к деньгам, но у родителей Никиты немного по-другому. Нетипично для их круга, их статуса. Они умудряются каким-то образом сохранять близость с людьми, которые им дороги, вне зависимости от того, кому и как повезло в жизни. Но это, скорее, исключение.

Рыжий уминает утку, а я поглядываю на салат с морепродуктами. Я подсела на них в Индии, вообще люблю все морское, думала, в океане замутить вторую нашу свадьбу, но Рыжим предложил вечный город. В Риме я оторвалась. Вот тут и мамины драгоценности, наконец, надела, и платье белое с шикарной пышной юбкой в пол.

-- Маш, -- Даня снова заставляет меня отвлечься от воспоминаний. – Ты сегодня задумчивая и тихая. Все хорошо?

Рыжий так и не научился ухаживать. Домой редко цветы приносит, а если приносит, то обязательно в горшках. Так что в новом доме сделаю зимний сад. Рестораны он тоже не любит, выбирает домашнюю еду. Я поначалу обижалась сильно, пока один взрослый и умный человек не сказал, что если мужчина предпочитает есть дома, из рук одной женщины, то вряд ли будет смотреть на сторону.

-- Лучше не бывает! Дань, пошли на улицу, там снеговиков уже лепить начали.

Мы стоим, обнявшись за домом, до нас иногда даже долетают снежки. Но мне нет до этого никакого дела.

Семь лет, семь самых счастливых лет. Многое чего произошло за это время. Даня был прав, с ним оказалось непросто, но я бы ни за что не променяла жизнь с ним ни на какую другую.

-- Ты – жизнь моя. – Шепчет, обдавая теплым дыханием. – Маша. Знаешь, я когда увидел тебя первый раз, там, около клуба, даже представить не мог, что такая красивая, яркая девчонка-зажигалка может влюбиться в одно рыжее недоразумение. Я ведь влюбился в тебя сразу. Ну, почти. Просто не верил, что у нас может все получиться. Боялся, что не захочешь быть со мной, что выберешь какого-нибудь богатого мужика. Но там, в аэропорту, когда ты приехала встречать меня после похорон матери, я понял, ощутил каждой своей клеточкой: ты -- моя. Всегда. Что я не могу без тебя. Не могу -- и всё. Что начинается новая жизнь, в которой у меня будет самый главный человек. Что у моей судьбы теперь есть точные имя и фамилия «Маша Епифанцева». Я живу для тебя. Для нашего рыжего-конопатого. И еще для одного рыжего... Ты точно уверена, что опять будет мальчик?

Молча киваю головой, уткнувшись щекой ему в грудь. Вот такой у меня муж. Волшебник.