Бонус. Вероника и Дмитрий

Эта история посвящается читателям романа «Зачем я ему?»

Спасибо вам, что вы рядом!

Дорожка у дома хорошо освещена, я без труда вижу, как Никита и Ника, держась за руки, идут к его машине. Дима хотел, чтобы они остались на ночь в нашем доме, а я рада их отъезду. Дочь Нины и мой сын… Она бы обрадовалась. Я давно ее отпустила, но глядя сегодня на девочку, словно заново прожила свою молодость. День за днем, год за годом.

На диване разбросаны папки с фотографиями, нашими с Ниной фотографиями. Я несколько лет их не смотрела, в лондонской квартире нет ничего, напоминающего о моей жизни до развода. Все только здесь, у Димы. Мужа. Бывшего мужа. Отца моего сына. Лучшего друга.

-- Из нас получились неплохие родители. Хотя, знаешь, иногда я думаю, он вырос таким не благодаря, а вопреки нам.

За двадцать два года я изучила Диму вдоль и поперек, хотя вместе мы прожили не так уж и много. Часто знаю, что он думает, что скажет в следующую секунду. Но каждый раз вздрагиваю, когда вот так подходит бесшумно. Странно, что до сих пор не научилась слышать его тихие шаги.

-- Ник намного лучше нас с тобой и не повторит наших ошибок. Почему ты сразу не рассказал мне про девочку? Ждал моей реакции?

-- У тебя показы были, не хотел волновать. Ты бы сразу сюда сорвалась. А я, знаешь ли, учусь на своих… ошибках! В твою карьеру я больше не вмешиваюсь.

Сколько же было бессмысленных глупых ссор, скандалов с хлопаньем дверьми. Сейчас у меня это вызывает лишь улыбку. А тогда, казалось, мое бегство на работу было единственным действенным лекарством от боли.

-- Хорошая девочка. Славная. Но другой у Нины и не могло быть.

-- Ты все ей рассказала?

Все? Могла ли я рассказать напуганной девочке, как сильно любила и одновременно ненавидела ее мать? И как еще больше ненавидела себя за это. Как в петлю чуть не полезла, когда ты ушел и только не родившийся еще Никита заставлял меня жить? Как выла у Кольки на груди, пока ты не отходил от нее в Милане? Как Нина двое суток сидела под этой дверью, молила простить ее? Как я мечтала, чтобы вы умерли и оба в аду горели. Какой безумной от счастья была, когда ты вернулся. Как я убила три года своей и ее жизни на ненависть и боль, прежде чем смогла ее искренне обнять. Или как ты вызывал мне скорую после звонка милиции об аварии. Могла ли я это рассказать девятнадцатилетней девочке, которую хотела воспитать как свою дочь? Девочке, которую любит мой сын? То, что я не чувствую, а лишь вспоминаю?

-- Я так и думал. – Диме редко нужны мои ответы. В этом он совершенно не изменился. Всегда все знает больше других. Или считает, что знает.

Он сидит в кресле напротив меня, глаза прикрыты. Расслаблен, ворот голубой рубашки расстегнут, на шее поблескивает золотая цепочка. В этом он тоже остается верным себе, ну хоть не такая здоровая толстая цепь, какую он носил, когда мы познакомились. Седина уже тронула виски, уже заметные морщины на лбу, у губ… Он никогда не делал культ из своей внешности, его лицом всегда работали красивые женщины. Разные женщины. Много разных женщин. Мы редко говорим о личной жизни друг друга, хотя давно не делаем из этого никакого секрета. А вот здоровье для него всегда на первом месте, после власти и бизнеса. Бывший борец, как никак. Ежедневные тренировки, здоровый образ жизни, если не считать постоянные перелеты и перманентное состояние стресса. Для своих сорока семи в идеальной форме, как и двадцать лет назад. Из всех, с кем он начинал, самый здоровый, самый богатый, самый успешный. И, главное, живой.

-- О ком задумалась, Вероника? О Никите? Он вырос, давно уже. Пора его отпустить.

-- А ты отпустил?

Смешно такое слышать от Леднева. Близких людей от себя он никогда не любил отпускать, не понимал, что такое личное пространство, мог сам уйти, но продолжал контролировать всех и вся. Просто не умел по-другому. Пока Нина не появилась. Она смогла поставить точку. А теперь и я готова.

-- Я о тебе говорю, Ника. Он не вернется в Лондон к тебе, но ты ведь и не ждешь, верно?

-- Верно.

-- И у тебя будет другая семья, так?

Ну вот, собственно, то, о чем он действительно хочет поговорить. Точно не о Нине, ее дочери или Никите. Это никакой не секрет, я и сама собиралась сказать, но все же не сегодня. Но если Дмитрий Леднев задал вопрос, это означает он не отступит, пока не получит на него ответ.

-- Анри сделал предложение, я согласилась.

-- Почему на этот раз?

Я не тороплюсь отвечать. Со спокойной улыбкой рассматриваю бывшего мужа. Все-таки хорошо, что мы смогли стать друзьями, сначала для Ника старались, а потом уже и для себя самих. Но для этого пришлось развестись, а потом понять, что ближе и роднее его у меня никого не будет. Да и у него тоже. Забавно все-таки. Мы с Анри вместе уже шесть лет, самые легкие, спокойные и гармоничные отношения в моей жизни. Я счастлива с ним. Меня искренне ценят, не сковывают требованиями и рамками, не пытаются ограничить. У нас нет общего быта, мы не проводим вместе каждую минуту, умеем радоваться жизни в обществе других людей. У него, как и у меня, есть взрослый ребенок. Свой отцовский инстинкт он давно реализовал. У каждого своя жизнь, свои интересы и привычки, свои друзья. У меня бизнес на две страны, у него – на два континента. И после того, как мы поженимся, ничего не изменится, все останется, как сейчас. Разве что фамилию поменяю.

-- Почему на этот раз… Я просто хочу стать его женой. Такой ответ тебя устроит?

-- Нет. Он тебе уже предлагал, ты отказывалась.

Леднев не сдается. Упертый, как мальчишка. И прямой.

-- А сейчас согласилась. Мне хорошо с ним, Дим. Спокойно и уютно. Никто не вживается друг в друга и все счастливы.

-- Так не вживается, что замуж зовет?

-- Да сделка у него, очень крупная сделка намечается, Дим. Наверняка ведь слышал. А статус разведенного плейбоя ему сейчас совсем ни к чему. Я не предполагала даже, что это может кого-то волновать, но лицемерных поборников семейных ценностей в вашем бизнесе оказалось слишком много.

-- И ты решила оказать ему услугу?

-- Ничего не изменится. Знаешь, я давно вышла из возраста, когда считала, что социальные условности меняют отношения. Он хороший человек, мы много лет вместе, и я хочу, чтобы у него все получилось.

-- Это ошибка, Ника. Хотя… С нелюбимым человеком проще, чем с тем, кого любишь. Верно?

-- Верно.

-- Ника, я люблю тебя. Ты это знаешь. У меня больше не будет другой любви. И ты любишь меня. Мне ничего от тебя не нужно. Кроме… тебя. Выходи за меня. Никаких социальных условностей. Ты – главная женщина в моей жизни, что бы ни происходило. Ты же сама видишь это. Мы изменились. Я не хочу вернуть прошлое, я хочу прожить с тобой столько лет, сколько мне осталось. Давай просто попробуем… Поживем для себя. Только ты и я. Что нам мешает? Анри? Наши обиды? Дети? Мы давно рассчитались за прошлое. Ника, будь со мной. Я серьезно.

Он не стал ждать ответа, молча вышел из спальни, оставив меня наедине со своим признанием. Признанием, которое снова изменит мою жизнь.

-- Возьми с собой пару свитеров, а еще лучше куртку. Там может быть прохладно. И обувь поудобнее. Мы будем много ходить.

Он уже оделся. Рядом на полу лежит дорожная сумка. В доме столько прислуги, но свои вещи по привычке собирает сам. Говорил, что в детстве приучили, сначала в спортшколе, куда его отдали в семь лет, а потом… потом заботиться о нем некому было особо. И даже целый штат домашнего персонала ничего не изменил.

-- Я могу предположить, что ты меня везешь не на курорт, и купальник брать совсем необязательно?7d423c

-- Возьми, пригодится.

Дима так и не сказал, куда мы направляемся. Это «сюрприз» и «особое место». Настолько особое, что даже я о нем не знаю. Мы снова вместе, уже год. По-настоящему вместе, я теперь редко бываю в Лондоне, а если и бываю, то вместе с Димой. И пока ни разу не пожалела, что снова изменила свою жизнь. Не могу отделаться от постоянного сравнения нас сейчас и в молодости. Наверное, мы совершили тогда все ошибки, какие только возможно. Я всегда хотела вернуться к нему, даже когда ставила свою подпись под документами о разводе, когда встречалась с другими мужчинами, даже когда решила остаться с Анри. И ведь он предлагал, не раз. Но насколько проще жить с нелюбимым человеком, чем с любимым. В этом Дима прав. Как и в том, что мы изменились. Оба. И я, и он. Но большинство людей искренне верят, что не способны меняться и всегда будут ходить по кругу, не допуская и мысли, что могут из него выйти. Я не жалею о своих ошибках. Ни о том, что вышла замуж за него, хотя прямо в загсе видела, как он глаз не сводит с моей лучшей подруги. Ни о том, что спустя восемь лет, забрав сына из этого дома, подала на развод. Мы бы не изменились и не были бы сейчас вместе без всего, что произошло.

-- Так куда мы летим, Дима?

-- Ты там ни разу не была, насколько я знаю. Так что это точно не Рим, не Милан, и не Париж. Вернемся в понедельник утром. И помни о договоре.

Не представляю, как Леднев продержится выходные без связи. Ни телефонов, ни планшета, ничего. Понятно, что охрана всегда рядом. После двух-то покушений. И это только то, что он мне рассказал. Уверена, их было больше. Но в последние десять лет стало спокойнее.

-- Ты все оставишь дома?

-- Ага! И ты тоже.

Мы прилетаем в Калининград, в котором я бывала много раз. Красивый европейский город, отсюда рукой подать до Литвы и Польши. Отсюда началось мое знакомство с Прибалтикой.

-- Ты хочешь показать мне город?

-- Зачем? Ты и без меня тут все прекрасно знаешь, хотя и не была несколько лет. Мы поедем туда, где я провел свое самое счастливое лето. На «птичий мост».

-- У матери дядька был двоюродный, вроде и родня дальняя, но друг про друга не забывали. Он все в гости ее звал, да как-то не удавалось. Но однажды лет в двенадцать отправила меня к нему на целое лето.

-- Ты никогда не рассказывал об этом.

-- Я многое чего не рассказывал. Даже тебе.

Машина останавливается в небольшом курортном городке. Зеленоградск.

-- Он всю жизнь здесь прожил, орнитологом работал на станции. Пойдем, погуляем.

Куршская коса или, как ее назвал Дима, «птичий мост», действительно особое, удивительное место. Даже стыдно, что, объездив весь мир, побывав там, где и мечтать не могла маленькая девочка из проблемной бедной семьи, я никогда не бывала здесь.

Мы гуляем рука об руку по «Королевскому бору». Дима рассказывает, что здесь когда-то ловили знаменитых русских соколов.

-- Я мечтал вернуться сюда и работать с ним. Представляешь, дворовый пацан, стрелявший с малых лет из рогатки по птицам, захотел стать орнитологом. Но не сложилось. Дядька умер следующей зимой, а меня подхватила улица. Идем дальше.

На пляже прохладно, ветер продувает. И, кажется, выдувает из меня все плохое, чужое. Здесь удивительно легко и свободно.

-- Чувствуешь, как здесь дышится? – Дима прижимает к себе, пытаясь согреть своим теплом. – Я иногда думаю здесь обосноваться. Может, купим домик? Ника, я хочу приезжать сюда часто, и каждый раз с тобой. Не так уж и страшно оказалось снова жить вместе, а?

-- Совсем не страшно.

-- Ну вот, а ты все замуж за меня выходить не хочешь. Почему, а?

-- А что это изменит, Дим? – Пусть и ветер бьет в лицо, но я не отпускаю взглядом его глаза.

-- Я хочу быть женатым мужчиной, устал быть холостяком.

Мы смеемся, а я сама не до конца понимаю, почему не стремлюсь снова выходить замуж. Я не знаю, что будет впереди. Просто сейчас так хорошо, по-настоящему, без компромиссов и самовнушения, что не хочется принимать никаких решений.

-- Вероника, я всегда считал и считаю тебя своей женой. Даже когда мы расстались, не переставал о тебе думать, как о жене. Мне просто будет очень приятно, если мы распишемся. Это не больно, Ника. Тебе даже фамилию менять не придется.

-- Серьезный аргумент, -- с улыбкой смотрю в любимые глаза. -- Только давай обойдемся без светской хроники и череды поздравлений от всех знакомых и незнакомых людей. Я никого не хочу видеть там, кроме тебя.

-- Можем в понедельник заехать в загс, как вернемся в город. Даже Никите не скажем, хочешь?

-- Сразу из аэропорта в загс? Дим, ты сумасшедший?

Так и поженились. Второй раз.