Глава 19

Проснулась от настойчивого и раздражающего стука в дверь. Застонала и перевернулась, кое-как удержавшись от того, чтобы не заткнуть уши подушкой.

Я терпеть не могла, когда меня будили, особенно, когда половину ночи не спала.

Стук повторился, а затем за ним последовало:

– Саманта, вставай! Ты так всё веселье проспишь!

И тут до меня дошло. Но не то, что стук реален, как и голос моей мамы, а то, что он доносится совсем из другой комнаты. Моя мама стучит в другую дверь.

Я резко села на постели, и мне хватило всего секунды (потому что в этот раз я была трезва), чтобы понять, что я проснулась не в своей постели.

– Боже мой, ― простонала, откидывая в сторону одеяло и отмечая, что какого-то черта спала в футболке Терренса, а сам он крепко дрых с другого края. ― Просыпайся, Хардинг! Просыпайся! ― Я потрясла его и, когда он выдохнул и перевернулся, а одеяло сползло до бедер, не смогла не подумать о том, как он божественно восхитителен.

– Терренс, ― прошипела я, и на этот раз он открыл глаза.

– Что? ― Затем сонным взглядом посмотрел на настольные часы. ― Ещё только девять, Сэм, ложись обратно.

Ложись обратно? Его что, совсем ничего не смущает?

– Терренс! ― Я дернула его на себя, когда он отвернулся, вознамерившись спать дальше. И на этот раз он посмотрел на меня более трезво.

– Да что случилось?

– Саманта! Мы собираемся поехать в город за покупками и заодно хотели показать Терренсу водопад! Вы поедете с нами?

Я многозначительно указала на дверь, как бы говоря: да вот что случилось!

– Ты не хочешь показывать мне водопад?

– Ты идиот? ― Прошипела я, начиная злиться. ― Мама стучится в дверь моей комнаты, а я не могу ни открыть ей, ни ответить, потому что я здесь!

– И? ― Не понял он. ― Просто выйди и скажи, что ты здесь.

– С ума сошел? Это всё равно, что прокричать, что у нас был секс!

Терренс улыбнулся, положив руки под голову.

– Но он ведь был. И, насколько я помню ― а я помню ― трижды.

Да, трижды. Один раз на постели и два в душе. Мой мозг был слишком заплывшим, чтобы думать, но недостаточно, чтобы я не понимала, что не хочу лишать себя пяти восхитительных оргазмов из-за предрассудков. Так что, да, мы занимались сексом три раза. И после этого я, по всей видимости, уснула мертвым сном, а Терренс решил меня не будить.

– Это совсем не забавно, ― раздраженно заметила я.

– Разве? ― Усмехнулся он. ― По мне ― так очень.

– Милая, всё в порядке? ― Продолжал мамин голос. Раздался ещё один стук, а затем я увидела, как Терренс встает с кровати и натягивает висевшие на стуле джинсы.

– Твоя мама настойчивая, ― улыбнулся он.

– Да. Но она никогда не зайдет в мою комнату без разрешения, а ещё у неё нет ключа от моей квартиры, ― заметила я, намекая на недавний инцидент с Оливером.

И, хотя мне очень нравился Оливер, я не смогла не отпустить что-нибудь колкое.

Терренс снова усмехнулся и, прежде, чем я сообразила, что он задумал, повернул замок и открыл дверь.

– Рэйчел, мы здесь.

Я только и успела, что пискнуть. Потому что на то, чтобы треснуть Терренсу чем-нибудь по голове нужно было больше времени.

– О, доброе утро, дорогой! ― Показавшись в проёме, мама улыбнулась, а затем, чмокнув Терренса в щеку, посмотрела на меня. ― Милая, прости, если бы я знала…

Но её взгляд четко сказал мне ― она знала. Именно поэтому ломилась в дверь. Потому что знала, что её совет сработал и была этому рада.

– Мама, это не то, о чем ты подумала.

– Милая, мы все взрослые люди, я не стану ругать тебя за то, что ты ночуешь не в своей постели. ― Улыбнулась она, и я поняла, что она скорее поверит мужской футболке на мне, чем моим попыткам выставить всё по-другому. А то, что Терренс откровенно усмехался над ситуацией, лишь укрепляло её веру. ― Одевайтесь. Завтрак почти готов.

– Спасибо, Рэйчел. Мы спустимся через десять минут.

И, когда Терренс закрыл дверь, я зашипела:

– Я убью тебя. Как теперь предлагаешь это расхлебывать?

– Ты ведь слышала свою маму, она не станет тебя ругать, ― улыбнулся он, и я пожалела, что рядом не было ничего бьющегося и тяжелого. ― Ну ладно тебе, Барнс. Что тут такого?

– Что такого? Например, то, что я не собираюсь больше с тобой спать! Поэтому не хотела, чтобы мои родители знали, что между нами что-то было!

– Ну началось, ― выдохнул он, взъерошивая свои идеально лежащие после сна волосы. ― Может, скажешь уже что-нибудь новенькое?

– Скажу. ― Приняла вызов я. ― Сегодня же ты уезжаешь обратно в Нью-Йорк. А я арендую машину и вернусь домой одна.

– Саманта, это не практично.

– Плевать. ― Качнула головой я. ― Потому что всё это, ― указала на его футболку и обвела руками комнату, ― уже слишком.

– Саманта…

– Нет, Терренс, слишком, ― увереннее сказала я, на корню пресекая его резонные аргументы. ― Возможно, тебя всё это устраивает, но меня ― нет. Между нами нет отношений. И никогда не будет.

– То есть, ты просто со мной трахаешься?

– Да. ― Грубо, но в точку. ― Как и ты. И ты как никто должен понимать, что, когда люди просто трахаются, всё это, ― вновь повторила я, ― оказывается слишком.

– Ты права. ― Ответил Терренс, подходя ко мне ближе. ― Должен и понимаю.

Я облегченно выдохнула, уверенная в том, что, наконец, достучалась.

– Только вот для меня это не просто секс, Саманта. Иначе едва ли я бы повез тебя за тысячу миль просто для того, чтобы проявить дружелюбие.

– Что? ― Сморгнула я.

– Черта с два я бы стал счищать снег на твоём заднем дворе и играть с твоей семьей в шарады. ― Не слыша меня, продолжал он, делая ещё шаг. ― Черта с два я бы держал тебе волосы, когда ты блевала. И заботился о тебе, зная, что ты не поела. ― Я открыла рот, но Терренс и не думал заканчивать. ― Черта с два я бы познакомил тебя со своим братом, потому что я не знакомлю с ним никого, с кем у меня просто секс. А ещё, черта с два я бы говорил тебе всё это, потому что, если бы у нас был просто секс, мне было бы наплевать.

– Но тебе не наплевать? ― Подытожила я, и он подтвердил:

– Не наплевать.

– Потому что для тебя это не просто секс?

– Не просто.

Терренс подошел так близко, что мысли в голове завертелись юлой.

– Почему? ― Выдохнула я.

В тот момент мне показалось, что это самый верный вопрос. Хоть и самый глупый.

– Потому что ты нравишься мне, Саманта. И больше, чем думаешь.

– О, ― ответила я, и Терренс сделал ещё шаг, хотя, казалось, это было уже невозможно.

– О? ― Качнул головой он. ― И это всё, что ты можешь сказать?

– Я… не знаю.

– Не знаешь?

– Не знаю. ― Выдохнула, пытаясь унять дрожь и понимая, что всё происходящее ― плохо, очень-очень плохо.

– Саманта, нам стоит это обсудить.

– Я… не уверена, что это хорошая идея.

– Объясни. ― Потребовал он, и мне пришлось взять себя в руки.

– Мы разные. ― Решилась я. ― Терренс, мы слишком разные. И мы не подходим друг другу.

– Ты снова городишь эту хрень? ― Усмехнулся Хардинг. ― Серьезно?

– В сексе мы идеально совместимы, ты прав. Но в жизни…

– Откуда ты знаешь, какие мы в жизни, если даже не хочешь попробовать? ― Перебил он, повышая голос. И мысленно я признала, что он прав. Но только мысленно.

– Тут нечего пробовать. Ты слишком любишь секс без обязательств, а я сыта такими отношениями по горло.

– Правда, Саманта? ― Снова усмехнулся он. ― После того, как я признался, что для меня это больше, чем секс, ты продолжаешь выставлять меня похотливым подонком?

– Я сказала не это…

– Это. ― Резко перебил меня он. ― Именно это ты, черт подери, и сказала.

Раньше я никогда не видела, чтобы его глаза метали такие молнии. Никогда ― как бы мы не ругались. Поэтому понимала ― он злится. И злится сильно.

– Терренс…

– Ты просто трусиха! ― Внезапно обвинил он. ― И в этом вся проблема!

– Трусиха?

– Именно, Барнс! Ты трусиха! Ты боишься, потому что для тебя всё это тоже не просто секс! Боишься, потому что тоже что-то чувствуешь ко мне! Ты боишься, признайся, Барнс! Признайся, наконец!

– Боюсь! ― Не выдержала я. ― Да, я боюсь! Боюсь, потому что уже обжигалась!

– Обжигалась, потому что была с мудаками! Я бы никогда тебя не предал!

– А я этого не знаю, ясно?! ― Закричала я. ― Они все сначала были такими! Обещали любить до гроба и носить на руках! А затем трахали продажных девиц за моей спиной! А ты любишь продажных девиц, Терренс! Ой как любишь!

Несло меня поездом на скорости, и я уже не могла затормозить.

– Я люблю секс! Да, ты права, люблю! Но это вовсе не означает, что я не могу любить его с одной женщиной!

– Я тебя умоляю, ― саркастично усмехнулась я. ― Это бред! Мужчина, поменявший столько женщин, никогда не сможет быть верен одной!

– Тупой стереотип!

– Доказанная многими годами правда!

– Доказанная кем? ― Продолжал злиться он. ― Такими же мудаками, как Джордж?

– А чем ты от него отличаешься? ― Прошипела я, и только потом поняла, что перегнула. Мои слова хлестнули Терренса словно пощечина, и он отшатнулся.

Я бы очень хотела не говорить того, что сорвалось с языка, но изменить уже ничего не могла. Если бы я сказала Терренсу, что совсем не это имела в виду ― то солгала бы. И знала, что он тоже это знал. Этот страх ― что все мужчины одинаково лживы ― сидел где-то глубоко под коркой, и я не знала, как его оттуда вытащить.

– По всей видимости, поездка отменяется, ― тихо сказал он, а затем, задержав на мне взгляд ещё ненадолго, вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Я вздрогнула, но скорее от собственных слов.

Потому что понимала, как больно они сделали в первую очередь мне самой.

Вернулась в свою комнату, собрав с пола все разбросанные вещи. Сказала маме, что у меня болит голова, и я хочу пару часов полежать. Так что Терренс был прав ― поездка отменилась.

Маме я не солгала и действительно легла. Апатично переключала тв-каналы, когда услышала тихий стук в дверь. Затем она отворилась, и на пороге показалась Кэрри.

– Можно к тебе? Я кое-что принесла.

Я перевела взгляд на сестру. В одной руке она держала два стакана, а в другой ― большой стеклянный кувшин. Невольно улыбнулась, узнав свой любимый напиток.

– Сейчас половина двенадцатого, а ты уже собираешься напиться?

Кэрри усмехнулась, захлопнув дверь ногой.

– Это всего лишь сангрия, не будь занудой.

Она обошла кровать, а затем плюхнулась на край, вынудив меня приподняться.

Да, я планировала валяться, тупо пялиться в телек и жалеть себя, но сангрия моей сестры могла даже мертвого из могилы поднять. И она это знала.

– Оливия спит, а Ханна уже в двадцать пятый раз за неделю смотрит Райю3. Признаюсь, этот мультик ― лучшее, что я видела в последнее время, но сомневаюсь, что не возненавижу его, если посмотрю снова. ― Я улыбнулась, а Кэрри отцепила с шлевки брюк радионяню и поставила её на столик. Она разлила сангрию в стаканы, а затем, отдав один мне, сказала. ― Итак, мы дома одни, так что у нас есть пару часов, чтобы поболтать.

Я знала, что родители уехали за покупками, но не думала, что Терренс тоже уехал.

– Терренс и Рик поехали с ними?

Отпив из своего стакана, Кэрри качнула головой.

– Арни позвонил насчет машины, они поехали её забирать. ― Затем как-то странно на меня посмотрела. ― Я думала, он сказал тебе.

Я отвела глаза, чтобы не выдать себя. Хотя и сомневалась, что уже этого не сделала.

– Наверное, сказал. Я просто забыла.

– Конечно, ― недоверчиво отозвалась Кэрри, а затем прищурилась, ― вы занимались сексом всю ночь и всё равно умудрились поругаться?

Я едва не выплюнула всю сангрию изо рта обратно в стакан.

– Что?

– Милая, этому дому четыре десятка лет, его стены всегда были тонкие, и с каждым годом, кажется, становятся только тоньше, ― усмехнулась Кэрри, а я промямлила:

– И… эмм… нас все слышали?

– Мы с Риком слышали. ― Улыбнулась она, а затем добавила. ― Но не переживай. Думаю, что после вчерашнего родители спали, как убитые.

Надеюсь…

– Так что вы не поделили?

– Ну… Терренс вроде как признался, что что―то испытывает ко мне.

Если быть предельно откровенной, окончательно до меня это дошло только что.

– Ого. ― Моргнула Кэрри, а затем придвинулась ближе. ― Это ведь здорово, верно? Так почему вы тогда поругались?

– Ну… ― И как сказать, что это я, дура, всё испортила? ― Я сказала, что не хочу с ним отношений. Потому что по сути он ничем не отличается от Джорджа. ― Посмотрела на свой стакан и, качнув головой, выдохнула. ― Как-то так.

– Ого, ― повторила Кэрри, впечатленная этим заявлением ничуть не меньше.

– Знаю, что ты подумала. И ты права.

– Конечно, права, ― моргнув, заявила она, ― ведь он совсем не похож на Джорджа.

– Знаю, ― устало выдохнула я.

На самом деле, я давно понимала это, просто признавать было слишком страшно.

– Я просто боюсь.

– Милая, Джордж сделал тебе больно, поэтому ты вправе злиться на него. Я бы вообще все яйца ему вырвала, если бы встретила, так что лучше мерзавцу не попадаться мне на глаза. ― Я скривилась, а Кэрри качнула головой. ― Но ты не вправе видеть Джорджа во всех остальных. Особенно в Терренсе. Потому что он действительно отличный парень.

– Ты ведь совсем его не знаешь.

– Я знаю тебя. И вижу, какой ты становишься рядом с ним. Ты никогда не была такой с Джорджем. ― Вновь качнув головой, прошептала она. ― А ещё он понравился папе. Это ведь о многом говорит, верно?

Я усмехнулась.

– Твоя правда. Джорджа папа не выносил.

– Дай ему шанс, Сэм, ― посоветовала она, ― уверена, он его не упустит.

Я улыбнулась, а затем прищурилась.

– Мне кажется, или ты говорила об этом с мамой?

– Возможно. Немного.

Затем мы улыбнулись и говорили ещё долго, с наслаждением потягивая сангрию.

Я не видела Терренса весь день. Точнее, видела, но издалека. Они с Риком приехали около часа, а затем, пока мы готовили обед, помогали папе в гараже. После обеда они вновь пошли в гараж и пробыли там до самого вечера. Как я узнала от Кэрри ― они чинили старые машины. Папа увлекся этим несколько месяцев назад, почти сразу после моего отъезда ― скупал бесполезный хлам, а затем пытался вновь вдохнуть в него жизнь.

Так что, пока мужчины проводили время в гараже, мы ― девочки ― по-девчачьи развлекались. Болтали, смеялись, бесились, а когда устали, решили поискать интересное кино. Предоставили выбор Ханне, так что в итоге мы лежали на подушках на полу и смотрели Райю. Я и мама ― в первый раз, а Кэрри ― в двадцать пятый.

От выпитой сангрии меня начало клонить в сон. Проснулась в своей комнате на тех же самых подушках, укрытая пледом, уже около девяти, понимая, что, по всей видимости, пропустила ужин. Кое-как добралась до душа, чтобы взбодриться, а затем переоделась и спустилась вниз.

Открыла холодильник, взяла оттуда готовый сэндвич и достала упаковку сока. Затем уселась на стул за островок. Съела уже половину, когда услышала шаги. Свет я не включала, так что Терренс не сразу заметил меня, а когда заметил ― чуть помедлил.

– Прости. Думал, тут никого.

– Я тоже, ― осторожно ответила, ещё жуя.

Я смотрела на него. Он смотрел на меня. Затем прошел к холодильнику, и буквально через несколько секунд я услышала звук отлетающей крышки. Он запрокинул голову, наклонил бутылку, а затем в несколько больших глотков выпил добрую половину пива.

– Так ты не уехал? ― Спросила я, когда он перестал пить.

– Как видишь, ― заметил Терренс, и я поняла, что хоть он и успокоился, всё равно всё ещё злился, ― это проблема? Потому что я не уеду.

– Хорошо. ― Согласилась я. ― Я этого и не хочу.

– Правда? ― С интересом спросил он. ― Утром хотела. И даже требовала.

– Утром я была… сбита с толку. И наговорила много лишнего.

На этот раз он посмотрел мне в глаза.

Сбита с толку ― не совсем то состояние, в котором я в тот момент пребывала, но ничего лучше я просто не придумала.

– Правда? ― С тем же интересом спросил Терренс, явно ожидая продолжения.

Что ж, ладно.

– Ты не похож на Джорджа.

– Ну спасибо, ― саркастично усмехнулся он и, запрокинув бутылку, глотнул пива.

– Знаю, как это звучит, но я сожалею, что сказала это. Вы разные. Совершенно. А мне просто нужен был повод отстраниться.

Ну вот… призналась. Но не сказать, чтобы сильно полегчало. Убеждая меня в обратном, Кэрри облажалась. Причем серьезно. Утром обязательно ей об этом скажу.

– Отстраниться? ― Услышала я и подняла на Терренса глаза. ― От меня?

Собралась с мыслями и ответила:

– Да.

– Потому что боишься?

И снова:

– Да.

– Из-за того, что не доверяешь мне.

– Дело не в этом…

– Я не вижу другой причины, ― мягко перебил меня Терренс, и я осознала, что он прав. Дело было именно в этом.

Опустив глаза на стакан с соком, я немного помолчала, а затем кивнула.

– Ты вправе злиться на меня.

– Я не злюсь, Саманта. Я пытаюсь понять.

– Ты всё ещё хочешь понять? ― Осторожно спросила я, поднимая на него взгляд.

– Иначе не был бы сейчас здесь.

Не знаю, оно ли это было на самом деле, но мне показалось, что я испытала облегчение. Выдохнула, собираясь с силами, а затем сказала:

– Когда мне было пятнадцать я влюбилась в первый раз. Это был старшекурсник из школы ― красивый, умный, популярный. Мечта многих девчонок. И моя. ― Слабо улыбнулась, сжимая ладонями стакан. ― Его звали Мэтт.

– И он не замечал тебя? ― Предположил Терренс, и я качнула головой.

– Замечал. И ещё как. Я была довольно красивой, знаешь. ― Снова улыбнулась прежде, чем продолжить. ― Красивой, но не популярной. Больше прилежной, нежели бунтаркой. Так что… естественно, что в школе у меня были соперницы. И главная ― Джессика Пратт ― высокомерная любимица всех малолетних модниц. Она обожала, чтобы всё было по её. И, если она чего-то хотела ― то получала. Всегда. А, если что-то или кто-то вставал у неё на пути ― уничтожала. Она была…

– Дрянной, ― подсказал Терренс, когда я немного замешкалась, и я вновь сосредоточилась на его лице.

– Даа… ― подумав, согласилась я, ― наверное, именно такой она и была.

– И она захотела Мэтта, ― вновь угадал он, и я снова кивнула.

– Она хотела его всегда. Но слетела с катушек, когда Мэтт пригласил меня на выпускной. Меня, а не её. Она едва не лопнула от злости, когда узнала. Поэтому превратила мою жизнь в Ад. ― Затем я посмотрела на Терренса и прошептала. ― Использовав для своей мести Мэтта.

– Каким образом?

– Ну… ― я ухмыльнулась, осознавая, что вспоминать об этом было больно до сих пор. ― Если вкратце ― он соблазнил меня на вечеринке за неделю до выпускного, а затем оказалось, что нас снимали. Лица Мэтта не было видно, чего нельзя было сказать о моём. Видео разослали абсолютно всем ― ученикам, преподавателям, родителям. ― Я усмехнулась, пытаясь скрыть, как пальцы неестественно дрогнули. ― Я пыталась поговорить с Мэттом, чтобы мы вместе придумали, что со всем этим делать. А затем увидела, как Джессика Пратт целует его в коридоре у шкафчиков, и всё поняла. Тогда я сломалась впервые.

– И теперь из-за него ты не доверяешь мужчинам?

– Не только из-за него, ― прошептала я, останавливая на Терренсе взгляд, ― Мэтт был моим первым, но далеко не единственным ― их было трое, включая Джорджа. И каждому следующему довериться было всё сложнее. Каждый из них лгал мне. Каждый изменял. После Джорджа я… ― качнула головой, сглатывая, ― …не знаю, наверное, просто сдалась. Решила, что не заслуживаю чего-то столь же замечательного, что есть у моих родителей. Что есть у Кэрри с Риком.

– Ты решила неправильно.

Я судорожно вдохнула.

– Тогда почему они все делали мне больно, Терренс? Почему?

– Просто они все были мудаками. И не заслуживали тебя. Ключевое, Барнс ― ОНИ не заслуживали тебя. Ты всегда была достойна большего.

– Ты так думаешь?

– Я знаю. ― Терренс поставил бутылку на столик, а затем приблизился ко мне. ― Потому что ты удивительная. И, если ни один мужик, который был рядом с тобой, не понял этого ― он слепой осел. Они все слепые ослы.

Я сидела с запрокинутой головой, чтобы лучше видеть его глаза. Дышала его ароматом ― уже таким необходимым ― и понемногу успокаивалась.

Господи, что со мной творилось…

– Терренс, я…

– Тебе нужно время, ― заявил он, но не в упрек.

И как он так хорошо меня понимал?

Я кивнула, а затем прошептала:

– Нужно.

– Хорошо.

На этот раз кивнул Терренс.

Отошел на расстояние ― будто так было безопаснее ― а затем забрал со стола свою бутылку и направился к лестнице. Я хлопнула глазами, ничего подобного не ожидая.

– Куда ты?

– Даю тебе время.

Вот так вот просто. Он собирался уйти, чтобы дать мне время.

Но сколько? Час? Два? Неделю? Месяц?

Я хотела спросить, но для этого мне пришлось бы крикнуть. Вспомнив, что на часах было почти десять, оставила эту затею. Как и затею побежать за Терренсом следом.

Меня тянуло к нему. И отрицать это было бессмысленно. Даже глупо. Поэтому я не отрицала. Но и думать не могла. Хардинг дал мне время, но оно не было мне нужно.

Да, я сказала ему иначе ― и, кажется, я солгала.

Осознав это, спрыгнула со стула и на ватных ногах направилась к лестнице, по пути отключая голову. Здравый смысл пытался кричать, что я поступаю легкомысленно, но я не слушала. Хватит рассудительности. Хватит здравого смысла.

Пора делать то, что я хочу. А не то, что правильно.

Прошла по коридору и остановилась. Затем подняла руку и осторожно ― чтобы никого не разбудить ― постучала. Вначале хотела ворваться без стука ― как никак это был мой дом, так что формально, стучаться я была не обязана ― но сердце так ухало, что моей смелости хватило только на это.

Секунды так долго тянулись, что показались мне бесконечными. Я нервно смяла пальцы на руках, прикусила губу, а затем услышала в комнате шаги.

Сделала вдох, когда дверь открылась и на пороге появился Терренс.

Обнаженный по пояс, он удивленно покосился на меня. Я же ― пыталась не коситься на его грудь, но оказалось, что это выше моих сил.

– Саманта?

Он явно не ожидал меня увидеть. Точно не так скоро.

– Нам нужно поговорить, ― выдохнула я, а затем, потупив взгляд, прошла внутрь

Услышала, как Хардинг прикрыл дверь, но не повернулась. Осталась стоять к нему спиной ― так было проще, и бежать без оглядки хотелось не так сильно.

– Что-то случилось?

Да, Терренс явно не ожидал увидеть меня на пороге своей комнаты всего десять минут спустя. А ещё он явно не ждал, что разговор пойдет о нас.

О нас. Насколько странно это звучало?

– Саманта?

Я ощутила его руки на своих плечах и, вздрогнув, задрала голову. Спрятаться не получилось, и оставалось лишь надеяться, что мой сосед не умел читать по глазам.

– Что случилось? ― Вновь спросил он. ― Почему ты дрожишь?

Я дрожала? Боже, и правда, я дрожала.

Шла к нему, полная решимости, а как только увидела ― превратилась в маленькую робкую (нет, даже трусливую ― очень трусливую) девчонку, которой в принципе никогда не была. Так откуда эта девчонка тогда взялась?

– Нет, так не пойдет, ― качнул головой Терренс, а затем подвел меня к кровати и, надавив на плечи, заставил сесть. Сдернул с кресла плед и укрыл меня, словно ребенка. А я продолжала молча ловить каждое его движение. ― Воды хочешь? ― Я мотнула головой. Терренс опустился на корточки рядом и выдохнул. ― Я оставил тебя на десять минут. Десять минут, Саманта. Что, ради Бога, успело произойти?

Я поняла, что молчать дальше будет на грани слабоумия, поэтому выдохнула:

– Ничего. Просто немного замерзла.

Было видно, что он не очень-то во всю эту чушь поверил. Но, нужно было отдать ему должное, пытать не стал.

– О чем ты хотела поговорить?

В том-то и дело, что хотела… но, кажется, уже не хочу.

– Саманта, ― окликнул он, по всей видимости, замечая, как я кошусь на дверь.

– Я хочу попробовать, ― решилась я, вспоминая, что я вообще-то довольно храбрая девочка. Да и не в любви же я признаюсь, в конце-то концов. И первый шаг уже был за Терренсом. Мой ― лишь второй.

– Попробовать?

– Да. Попробовать. ― И добавила увереннее. ― Нас.

– Нас? ― Переспросил Терренс. ― То есть… нас ― в смысле вместе? Ты хочешь попробовать нас вместе? Не просто секс, а что-то большее?

– Ты ведь именно это предлагал утром? Когда сказал, что я нравлюсь тебе.

– Да, ― признался он, ― я предлагал это. И предлагал снова десять минут назад, а ты сказала, что тебе нужно время.

– Возможно, оно мне больше не нужно.

Не знаю, как вообще осмелилась выдать нечто подобное, учитывая мои прошлые неудачи в отношениях. Время было мне не нужно, потому что я и не думала вовсе. А должна была. Причем усердно. Но, видимо, сексуальная тяга к этому мужчине выиграла в неравном бою с мозгами.

– Ты уверена? ― Осторожно спросил Терренс. ― Потому что я не хочу на тебя давить. Если ты ещё не готова, просто скажи…

Подалась вперед и заткнула Хардинга поцелуем.

Мне итак нелегко это далось, а он вздумал меня отговаривать, идиот.

Правда ― что было нам обоим на руку ― попыток он больше не предпринимал.

Мы оба ощутили, как тело прошибло электричество. Знакомое, необходимое, говорящее намного ярче слов. Язык Терренса настойчиво пробрался внутрь, и я застонала, понимая, что он вновь прорвал мою оборону.

Хардинг привстал, а затем резко пододвинул меня на постели в самый её центр. Я судорожно выдохнула, ощущая, что начинаю пылать. Боялась лишь одного ― сгореть.

Боялась ― и сильно ― но всё-таки отдалась нахлынувшим чувствам. Одежда полетела на пол, сомнения отправились следом. Мне было хорошо рядом с ним. Так хорошо, что я определенно не собиралась себе в этом отказывать.

И не отказывала.

Губы Терренса ласкали меня, руки ― мучили, я стонала, сминая пальцами покрывало и в нетерпении кусала губы. А ещё ― наслаждалась. Каждой секундой.

– Сделай одолжение, Саманта, просто не думай, ― прошептал Терренс и, когда я хотела было сказать, что думать в принципе не в состоянии, язык Терренса сделал то, от чего я каждый раз и довольно надолго теряла рассудок. Я застонала и выгнулась, а ответить так и не смогла. Потеряла нить разговора и себя соответственно.

– Просто расслабься, ― вновь попросил он, скользнув пальцами по податливым бедрам, целуя их внутреннюю сторону, ― и я обещаю, что ты кончишь так восхитительно, как ещё никогда в жизни не кончала.

Так и случилось. Терренс целовал меня, ласкал и истязал, разбирал меня на атомы, а затем склеивал вновь. Он давил на самые чувствительные точки и зоны, вынуждал кричать и подчиняться, забывать, кто я и кем являюсь рядом с ним.

А затем вознес меня на самый пик блаженства и, как и обещал ― я кончила так восхитительно, как ещё никогда в жизни не кончала.