Глава 23

― Саманта.

Терренс снова позвал меня, а затем я вновь поймала его взгляд ― теплый, успокаивающий, родной. Мозг отчаянно кричал, что я совершаю ошибку, но сердце так же отчаянно просило дать этому мужчине шанс.

– Прошу, давай поговорим дома, ― прошептал Терренс, и это «дома» как-то по-особенному отозвалось внутри меня.

– Я…

Элиот вырос передо мной так неожиданно, что я непроизвольно отступила на шаг.

– Саманта никуда с тобой не пойдет.

– Саманта достаточно взрослая, чтобы решить это без твоего собачьего носа, Кэмбелл, ― рявкнул Терренс, я увидела, как его глаза вновь запылали огнем.

– Проваливай, Хардинг.

– Ты районы не перепутал? ― Усмехнулся он. ― Это наш дом. Ты здесь лишний.

– Как и Саманта. Мы уедем.

– Что?

Что? ― Я резко вскинула голову.

– Что слышал, Хардинг. ― Ярость, с которой Элиот бросил это Терренсу, я ощущала в нём впервые. ― Я не позволю Саманте ночевать с тобой под одной крышей. Она поедет со мной.

– Нет, ― нервно усмехнулся Терренс, ― не поедет.

– Поедет.

– Место Саманты ― рядом со мной. ― Тихо сказал он. ― И всегда было.

Я не знала, почему, но его слова отозвались во мне как-то правильно. Будто бы всё было именно так, как должно было быть ― на своём месте.

– Элиот, ― прошептала я прежде, чем он успел ответить на выпад.

Он повернулся ко мне, посмотрел в мои глаза, а затем усмехнулся.

– Серьезно? Останешься с ним?

Я открыла было рот, чтобы ответить, но всё и итак отлично читалось на моём лице.

– Даже после того, что он сделал?

Я вновь приоткрыла губы, но слова не пошли.

По правде говоря, я не знала ответа. Не знала, сделал ли что-то Терренс и виноват ли он в чем-то. Но точно знала, что хотела дать ему шанс сказать правду.

– Элиот, ― я шагнула к мужчине, чтобы всё объяснить, но тот мотнул головой.

– Не нужно, Саманта. ― Резко оборвал он, как-то злобно усмехнувшись. ― Тут итак всё ясно. Он предал тебя, а ты его простила. Вновь как собачка прибежала к тому, кто тебя не уважает. ― Его слова больно резанули по живому. ― Я думал, что ты другая. Но по факту ты обыкновенная сука, которой нравится, когда её унижают.

Ещё не успела осознать, как жестко меня опрокинули об асфальт, как кулак Терренса уже прилетел Элиоту в челюсть. Жестко. Сильно. Гневно.

Вздрогнула, понимая, что должна остановить начинающуюся драку, но слова Элиота так больно въелись под кожу, что я просто не смогла. Лишь ощутила, как из глаз брызнули слезы и облокотилась о ствол ближайшего дерева, скатившись по нему вниз.

А затем куда-то провалилась.

Пришла в себя лишь, когда мужские руки тронули мои плечи. Подняла голову и увидела перед собой Терренса.

– Эй, ты как? Голова сильно кружится? Идти можешь?

Как-то неопределенно завертела головой, а затем взгляд остановился на разбитой губе Хардинга. Поняла, что ему тоже досталось. Он тяжело дышал, но смотрел точно на меня ― волновался, не находил себе места и сожалел. Но о чём?

– Где Элиот? ― Одними губами прошептала я.

– Оливер повел его к машине. Он проследит, чтобы мудак уехал.

Мозг довольно долго переваривал происходящее. И всё же…

– Оливер?

Терренс кивнул. Больше ничего не объяснив, подхватил меня на руки и понес к подъезду. Всё ещё было больно и мерзко, но в объятиях Терренса эти чувства становились меньше. В его объятиях даже мир становился меньше. И я поняла, что не хочу это терять.

Дома немного пришла в себя. Терренс помог мне раздеться, набрал для меня ванную, в которой я некоторое время отмокала, а затем, удостоверившись, что я без происшествий из неё выбралась и не шатаясь стою на ногах, вышел. Я услышала голос Оливера из гостиной. Привела себя в порядок, переоделась и отправилась узнавать подробности.

– Эй, карамелька, ты как? ― И снова меня окутали большие медвежьи объятия. Захотелось задержаться в них подольше, когда ноздрей коснулся запах хвои и еловых шишек. Поэтому я тоже обняла Оливера и зарылась носом в его футболку. ― Ну тише, тише… всё хорошо. Ты дома. Мы рядом.

Его большая ладонь гладила меня по волосам, и мне казалось, что я вновь вернулась домой, к отцу или к дяде Мо ― вот такое тепло исходило от этого мужчины.

Оливер попросил Терренса сходить за документами, которые остались в его машине. Не сказать, чтобы Терренсу эта идея понравилась, учитывая наши с ним повисшие в воздухе недомолвки, но под пристальным взглядом старшего брата всё-таки ушел.

Оливер заварил травяной чай и, когда мы сели на диван, я заглянула ему в глаза:

– Как ты оказался здесь?

– Приехал отдать Тео бумаги. Услышал крики на улице, заметил вас. Затем увидел, как Терренс избивает какого-то придурка.

– Это был Элиот ― владелец фирмы, в которой я работаю…

– Думаю, больше не работаешь, ― спокойно ответил Оливер, и я вдруг осознала, что скорее всего он прав. ― Карамелька, зачем ты ходила с ним на свидание? Я думал, ты встречаешься с моим братом.

– Да, но мы… вроде как немного повздорили.

Хотя это было не совсем так. И вообще ссора ― не причина шляться на свидания с другими мужиками. Я осеклась, боясь, что Оливер осудит меня, изменит своё мнение обо мне. Но он лишь внимательно посмотрел на меня и попросил всё рассказать.

И я рассказала.

Всё. Ничего не утаивая. Перед ним не хотелось юлить и изворачиваться, что-то придумывать или строить из себя оскорбленную жертву. Я просто рассказала ему всё, как было ― ровно, спокойно, без истерик. А затем так же спокойно ждала его вердикта.

Он нахмурился, а затем сказал:

– Знаешь, мой брат неидеальный, как и все мы. Но он не подлый. Если он связал с тобой свою жизнь и всерьез об этом сказал ― он будет верен. ― А затем усмехнулся. ― К тому же, может быть, он и придурок, но не полный идиот. Кто станет изменять своей девушке в собственной квартире? К тому же соседке, к тому же, зная, что она вот-вот придет с работы и захочет зайти. ― Я вспомнила о Джордже, но промолчала. ― И да, я верю Тео. Если он говорит, что не спал с той девушкой, значит, он с ней не спал.

– Тогда как она оказалась в его квартире, Олли? Полураздетая и такая удовлетворенная… ― я вспомнила улыбку той самой Лорен, и меня вновь проняла дрожь.

– Он рассказал мне, но думаю, тебе следует обсудить это с ним. И ещё думаю, что кто-то подставил моего братишку. Но сделал это по-идиотски и впопыхах. ― Я вновь подняла на Оливера глаза. ― Тебе следует выслушать его. Ни он, ни я не можем заставить тебя поверить, но попытайся прислушаться к себе. Сердце оно ведь умное. А голова не всегда складывает картинку верно. Порой, какие-то детали теряются.

Мы проговорили ещё немного до тех пор, пока не вернулся Терренс. А вернулся он громко ― хлопнув дверью ― чтобы мы его слышали.

– Ну, оставлю вас, ― Оливер поднялся, а затем по-братски поцеловал меня в макушку, ― всё будет хорошо, карамелька. Теперь ты в любом случае наша семья.

Я провожала Оливера взглядом, чувствуя, как его слова теплом разливаются внутри.

Услышала, как хлопнула входная дверь, а затем уловила скользнувшую рядом тень:

– Если не хочешь говорить, могу проводить тебя домой.

Терренс остановился на пороге, будто бы не решаясь пройти в собственную же гостиную. Я задумалась над его словами, но всего на пару секунд. Разговор с Оливером успокоил и многое разложил по полочкам.

– Нет. Я хочу поговорить.

Он кивнул, но остался на месте.

– Я не знаю, как начать. Как будет правильно. ― Он слабо усмехнулся. ― Ты знаешь, как я отношусь к тебе, Саманта. Знаешь о моих чувствах. И знаешь, что для меня это всё серьезно. Но я не могу оправдываться за то, чего не делал. Я видел эту девушку впервые в жизни. Но, клянусь, я с ней не спал.

Я смотрела ему в глаза, пытаясь уловить в них правду. И внезапно заметила ещё одну разницу между Терренсом и Джорджем. Когда мой бывший пытался объясниться, он выглядел испуганным, жалким и пойманным на горяченьком ребенком. Терренс же выглядел как мужчина, чья порядочность была подорвана лишь в моей собственной голове.

– Как она оказалась в твоей квартире?

Терренс выдохнул, а затем кивнул:

– Она позвонила в мою дверь. Сказала, что её зовут Лорен, что она моя соседка сверху, и что ещё выше её заливает какой-то мудак. А ещё ― что он постоянно кричит, чем-то швыряется и что там постоянно кто-то плачет, будто бы её чокнутый сосед избивает свою жену. Я спросил, обратилась ли она в полицию ― она сказала, что обратилась, но к тому времени, как они приедут, он затопит всю её квартиру и, возможно, убьет бедняжку.

Терренс оттолкнулся от косяка и продолжил:

– Я знал, что вряд ли что-то сделаю, но не помочь не мог. Она сказала, что ей страшно идти туда, поэтому я оставил её у себя, пообещав, что постараюсь всё выяснить. И выяснил. В квартире выше действительно жила семейная пара. Они очень удивились моему приходу и ещё больше тому, что затапливают кого-то снизу. Показали мне ванную и кухню, пока я внимательно оглядывал квартиру и их самих. Никаких следов ругани, драки или воды. Парень показался мне вполне обычным. А девушка не выпускала из рук ребенка.

Я слушала, не моргая.

– Когда я вернулся, Лорен уже не было. Я пошел к ней, стал звонить в звонок и стучать в дверь, но никто не открыл. А затем сосед сбоку сказал мне, что в этой квартире уже давно никто не живет. Года три. ― Затем Терренс качнул головой и приблизился. ― Не знаю, как ей удалось провернуть всё это и зачем. Не знаю, как и почему обстоятельства сложились так удачно, что ты именно в этот момент решила зайти. Не знаю, что сказал тебе Элиот и за кой хрен он тебе это сказал, но я не спал с Лорен. И ни с кем другим не спал. Я не лгал тебе, Саманта, с того самого момента, как мы затеяли эту дурацкую игру в любовь, я больше ни на одну девушку смотреть не мог. В моей голове всегда была только ты.

Я понимала, что начинаю задыхаться.

Терренс опустился передо мной на корточки и посмотрел мне в глаза.

– Ты, черт подери, все мои мысли перепутала. Я не мог прожить ни дня, не думая о тебе. Я хотел видеть тебя и слышать. Хотел касаться тебя. Даже, если ты злилась и выгоняла меня ― я был счастлив. Потому что это была ты.

– Терренс…

– Дай мне закончить, ― попросил он, и я послушно выдохнула, ― я понимаю, что не надежный, едва ли внушаю тебе доверие, да и как спутник по жизни ― так себе экземплярчик. ― Усмехнулся Терренс, и я поймала себя на мысли, что эти аргументы несправедливы. ― Но я обещаю, что буду стараться быть лучше, чем я есть.

Я сморгнула и, когда Терренс вновь поднял голову, утонула в его глазах.

– И не потому, что это способ удержать тебя ― нет. Просто я хочу быть лучше. Потому что моя любимая женщина этого заслуживает.

Любимая женщина? Я сейчас всё верно расслышала?

– Ты любишь меня? ― Тихо спросила я, услышав, как отстукнуло сердце.

– Я не хочу просыпаться без тебя. И не хочу жизнь, в которой тебя однажды не станет. ― Я сглотнула, а он продолжал. ― Если это любовь, тогда да ― люблю. И сильно.

– Почему? ― Спросила я, едва шепча.

Уголки губ Терренса слабо дернулись.

Он осторожно заправил локон за моё ухо, а затем так же тихо ответил:

– Это необъяснимо. Но факт.

Цитата из любимого фильма вынудила меня всхлипнуть. Я вспомнила сцену на воздушном шаре, вспомнила, что всегда хотела услышать нечто подобное, а затем опустилась перед Терренсом на колени и прильнула к его губам.

Он отреагировал моментально и, ворвавшись, углубил поцелуй.

Я застонала, чувствуя, как знакомо реагирует тело. И вспомнила, как сильно мне это нравится.

– Ты уверена? ― Хрипло спросил Терренс, на пару мгновение прерывая поцелуй

И эти пару мгновений я жадно разглядывала его лицо ― каждую его клеточку.

– Абсолютно, ― прошептала, понимая, что большее Терренсу было и не нужно.

Он вновь ворвался в мой рот, а затем потянулся к молнии на платье. Медленно, но нетерпеливо она скользнула вниз, обнажая плечи ― разряженный воздух коснулся оголенной кожи, опаляя её, вынуждая меня дрожать. Я стянула с Терренса футболку, коснулась ладонями разгоряченной груди ― твердой, сильной, принадлежавшей мне. А затем ощутила, как шпильки одна за одной покидают мои волосы.

Глаза в глаза. Сердцебиение на максимуме.

Терренс убрал последнюю шпильку, и волосы моментально разметались по плечам, по которым обреченно пронеслись мурашки.

Вся остальная одежда обреченно полетела на пол, и мы оба втянули через нос воздух, потому что его вдруг перестало хватать. Снова.

– Терренс, ― простонала я, ощущая его губы на своей груди.

Запрокинула голову и инстинктивно подалась вперед, мечтая, чтобы он наполнил меня ― сильно, жестко, выпивая до последней гребаной капли.

– Ты такая сладкая, Саманта. Только полный мудак мог всё это потерять.

Невольно улыбнулась, а затем царапнула зубами губу ― мой сосок вновь получал причитающуюся ему порцию оргазма. Наглый кажется больше не собирался оставаться в стороне. Как и каждая частичка моего тела. Каждая. Абсолютно. И каждая, она горела и сходила с ума от прикосновений этого мужчины, его слов и обещаний.

Особенно, обещаний.

– Терренс, ― выгнулась, когда его рука легла между ног, отодвигая в сторону кружевную ткань ярко-красных танга. Мозг вновь отключился, и я едва не задохнулась, ощутив его внутри. ― Ммм… ― заерзала, как нетерпеливая кошечка, придвинулась ближе, а затем снова обрушилась на любимые губы.

Терренс целовал меня нещадно, дерзко, отвязно, вбирая каждую частицу, наэлектризованную от его ласк. А я стонала ему в губы, ощущая, как его палец сводит с ума, напоминая себе генератор, который может в любую секунду взорваться.

– Терренс, я больше не могу…

Он переместился на диван, а затем потянул меня за собой, устраивая на своих коленях. Я была горячая, влажная и находилась на грани извержения. Терренс видел это, но мерзавец нарочно не спешил.

– Откуда ты знаешь эту фразу? ― Спросила я, пытаясь хоть как-то снять грёбаное напряжение. Ощутив его твердость, выдохнула, скользнув по всей её длине.

– Когда ты сказала, что я корчу из себя Майка Чэдвея, я решил загуглить этого парня, ― прошептал он, прикусывая и чуть оттягивая мою нижнюю губу, ― а затем мне приглянулась картинка, и я решил посмотреть фильм.

– Это самое сексуальное, что мне когда-либо говорили, ― простонала я, вынуждая Терренса усмехнуться.

Он медленно опустил мои бедра, заполняя собой каждый мой дюйм, и я закрыла глаза, наслаждаясь самым превосходным в мире чувством ― его тотальной близостью.

– Саманта?

– Ммм?

– Кажется, ты меня поймала.

– Кажется? ― Выдохнула я, заглядывая ему в глаза. И, хотя, это был вызов с моей стороны, всё внутри дрожало от счастья, когда я услышала его слова.

– Ты невероятная, Барнс, ― ответил он, оглядывая меня с нескрываемым восхищением, ― и прямо сейчас я собираюсь нагло этим воспользоваться.

Стон сорвался с губ, когда Хардинг направил мои бедра. Я запрокинула голову и вновь закрыла глаза, отдаваясь бешеному ритму. Я поднималась и опускалась, чувствуя, как он скользит во мне, как сбивается дыхание Терренса и почти умирает моё.

И всего через несколько секунд сладкой истомы мы напрочь потеряли тормоза.

Я цеплялась ногтями за его плечи, сходя с ума от каждого нового движения. Громкие на грани пошлости хлопки. Отчаянные горловые стоны. В этот момент мы не просто занимались сексом ― мы досуха выпивали друг друга.

– Господи, Терренс!

– Я чувствую, детка, чувствую, ― прохрипел он, приподнимая бедра и вколачиваясь в меня сильнее.

Мир вновь перестал существовать. Как и всегда рядом с ним.

Я вцепилась в его плечи, как дикарка, причиняя боль и осознавая это, а затем нашла его губы, впиваясь в них, как умирающий от жажды странник.

Терренс задвигался сильнее, а затем я закричала, чувствуя, как каждая мышца сжимается и меня прошибает восхитительно мощный оргазм.

Тело дрожало и горело. Сил не было даже просто открыть глаза.

– Терренс?

– Ммм?

– Кажется, я тоже не хочу без тебя просыпаться, ― прошептала, когда он перевернул меня и уложил на спину. Я услышала звук рвущегося пакетика, а затем его короткий смешок:

– На это я и надеялся, любимая.

После этого он заполнил меня, вновь заставив взорваться. Заставив, как и каждый раз ― всегда ― разлететься на миллиард мельчайших осколочков.