Глава 24

Я сидела в Жуке перед зданием офиса и смотрела на поблескивающие от солнца окна. Сейчас они казались мне другими. Весь мир казался другим. Опустила взгляд на наручные часы ― 8:56. Выдохнула, а затем открыла дверцу и выбралась из салона.

Терренс настаивал до последнего. Сказал, что плевать ему на все запреты ― он всё равно поедет со мной. Мне удалось уговорить его дать мне хотя бы час. Я хотела всё сделать сама. Так было правильно.

Прошла через турникеты по пропуску ― удивилась, что он ещё работал. Учитывая вчерашнюю потасовку между Элиотом и Терренсом, думала, мой босс уже заблокировал карточку и уволил меня ко всем чертям. Поднялась на знакомый этаж, подошла к кабинету.

– У себя? ― Спросила я у слегка ошалелой Аны. ― Один?

Она кивнула и открыла рот, но так ничего и не сказала.

А я не стала ждать. Повернула ручку и вошла.

Элиот сидел за своим столом и изучал какие―то бумаги. Не знаю, ожидал ли он увидеть меня ― и чего вообще ожидал ― но желваки на его лице заметно напряглись.

– Что―то хотела?

Он спросил спокойно. Но я видела, какого труда ему это стоило.

Молча подошла к столу и положила перед его носом листок. Немного бесцеремонно, но злость и обида во мне были ещё слишком свежи. Элиот оторвался от изучения контракта и посмотрел на текст.

– И что это?

– Заявление, ― ответила я, и только тогда он поднял на меня взгляд.

Я увидела ссадины и синяки на его лице ― скулы, глаза, нос, разбитая нижняя губа. И хотя тональный крем довольно―таки хорошо скрыл следы, я смогла их разглядеть.

– Уходишь?

Странный вопрос, учитывая всё произошедшее.

– Так будет правильно.

– Жаль. ― Только и сказал он, а затем снова отвернулся. ― Ты хороший юрист.

И это всё? Всё, что он мог мне сказать? Хороший юрист?

– Зачем ты солгал, что видел Терренса с Лорен? ― Я не выдержала. Хоть и обещала себе оставить всё в прошлом, но хотела знать. Понимать.

– Это важно?

– Мне ― да.

Некоторое время Элиот молчал, а затем внезапно откинулся на спинку кресла и, бросив на стол ручку, посмотрел на меня.

– У бывшего своего спроси.

– У Джорджа? А причем здесь он?

Элиот усмехнулся и отвел глаза. Этот жест получился настолько мерзким, что потряс меня. Я не узнавала человека в этом кресле. Он изменился. Стал жестче, злее, агрессивнее. И я поняла, что, если бы изначально видела его таким, ни за что бы здесь не осталась.

– Да потому что это он всё придумал.

– Придумал что? Подослал Лорен? ― Прошептала я, но Элиот снова усмехнулся.

– Да не только Лорен. Боже, ты и правда наивная, он был прав. ― Отвращение, с которым он бросил это мне в лицо, задела и опрокинула. ― Думаешь, наша встреча на дороге была случайной? Я нарочно въехал в твой бампер.

– Я не понимаю…

Он раздраженно выдохнул, но всё-таки объяснил:

– Мы с Джорджем познакомились пару месяцев назад. Тогда Кэмпбелл и сыновья только задумывался о сотрудничестве с Иджин. Мы встретились в баре, пропустили по стаканчику, перекинулись парой фраз. И он рассказал мне о тебе.

Рассказал обо мне…

– Джордж хотел и отомстить, и одновременно жаждал тебя вернуть. Чокнутый псих. ― Усмехнулся Элиот, продолжая медленно разбирать меня на крупицы. ― Попросил подкатить к тебе, постараться влюбить в себя. Я должен был быть обходительным, включить всё своё обаяние, пригласить тебя на ужин. И вот я въезжаю в твой бампер и даю тебе свой номер. Но ты не перезваниваешь. А затем, когда мы оба думаем, что делать дальше, вваливаешься в мой офис по липовому объявлению, которое опубликовала ничего не подозревающая Дебора, и я понимаю, что судьба сама дает мне карты в руки.

И я по собственной воле наступаю в уготовленный мне капкан…

– Джордж радовался, как идиот, ― ухмылялся Элиот, ― спал и видел, как будет корчить из себя долбанного рыцаря, когда я тебя брошу. Как ты простишь его, вернешься к нему, и вы всё начнете сначала.

Слышать всё это было невероятно больно. Особенно от парня, которого искренне считала хорошим. Сердце отстукивало по ребрам, но я заставила голос стать тверже:

– Я бы никогда к нему не вернулась. Между нами всё было кончено в тот день, когда он трахнул на нашей постели другую.

– В любом случае, таков был его план. ― Хмыкнул Элиот, определенно наслаждаясь ситуацией. ― Но вмешался этот Хардинг и всё испортил. Ты отменила ужин. И я понял, что ты ускользаешь. Пришлось действовать быстрее. Я начал постоянно писать тебе, пытался целовать. Но ты всё равно была без ума от этого придурка. Тогда мы с Джорджем поняли, что ты влюбилась.

Сердце подпрыгнуло, резко рухнув вниз, и я осознала, что так всё и было. Я любила Терренса. И любила сильно.

– Твой бывший заплатил Лорен несколько сотен, чтобы она притворилась соседкой Хардинга и проникла в его квартиру. Мы рассчитали время почти по минутам. Ты должна была застать её там, а она ― зародить в тебе сомнения.

– Твоя роль заключалась в том, чтобы их укрепить, ― поняла я, вспоминая ложь, в которую, как дура, поверила.

Элиот кивнул.

– Я должен был заставить тебя уверовать в измену Хардинга. Джордж сказал, для тебя это будет слишком сильным ударом. И ты никогда его не простишь. ― Он снова хмыкнул. ― Но ты простила. До последнего понять не мог ― то ли ты нас раскусила, то ли просто такая дура. Теперь вижу.

– Зачем это нужно было тебе? Что ты с этого получил?

– Папаша Джорджа устроил нам отличную рекламную компанию и всё оплатил. А ещё приструнил Питера Брука, что тоже было мне на руку.

Бизнес. Теперь всё вставало на свои места.

– Ты хороший актер.

Он снова хмыкнул.

– Это было легко.

– Не для меня, ― ответила я, вытаскивая из сумочки немного помятую двадцатку и бросая её на стол, ― за кофе и сэндвич.

– Могла бы не возвращать, ― усмехнулся он, когда мои пальцы уже коснулись ручки на двери, ― я помог тебе по доброте душевной.

– Ты не знаешь, как это, ― ответила я, а затем распахнула дверь.

Когда я вышла из кабинета, от него, будто ошпаренная, отскочила Ана. Я знала, что она всё слышала, и слышала достаточно хорошо.

– Он твой, ― бросила я ей, а затем, не оглядываясь, направилась к лифту.

Вылетела из здания и резко остановилась, успев ухватиться за перила прежде, чем колени окончательно подкосились. Закрыла глаза и вдохнула спертый утренний воздух. Внутри всё кипело ― горело, разрывалось и жгло ― от бешено обиды и необъяснимой злости. И как я ни старалась, игнорировать боль, которую причинил мне Элиот, не могла.

Я стойко держалась там, в кабинете, но стоило мне покинуть его, как храбрая сильная женщина во мне превратилась в разбитую об реальность девочку.

– Саманта!

Знакомый голос проник в сознание, но из-за спутанности я не могла понять, чем этот голос был. То ли мозг вновь играл со мной, то ли…

– Терренс…

– Я здесь, ― прошептал он, и я ощутила, как его прохладные ладони коснулись моего лица, ― ты меня слышишь?

Я кивнула, ощутив, как всё вокруг поплыло.

– Этот ублюдок что-то тебе сделал?

Заглянула в любимые зеленые глаза и медленно завертела головой.

Не сделал в том понимании, в котором думал Терренс. Элиот не прикасался ко мне, но причинил боль словами, сильно ранив душу.

– Что-то сказал?

Мне не нужно было отвечать ― всё было итак слишком очевидно.

– Твою мать, ― прошептал он, а затем крепко обнял, прижимая меня к своей груди.

И именно в тот самый момент я не выдержала. Как только зарылась носом в рубашку Терренса и поймала исходивший от неё запах ― разрыдалась, как последняя дура.

– Я убью его, ― прохрипел он, и я сильнее завертела головой.

– Не надо, пожалуйста…

– Гребаный ублюдок заставил тебя плакать.

– Давай просто уедем.

Он прижал меня крепче, и я позволила себе полностью в нём раствориться. Я знала, что Терренс всегда ― что бы ни происходило ― будет защищать меня от этого мира. И, если понадобится ― станет за меня сражаться.

Я была уверена в нём. Была уверена в наших отношениях. Сильнее и больше, чем когда-либо ― так, как никогда не была уверена ещё ни в ком. Я могла бы с легкостью доверить Терренсу свою жизнь и знала, что, если бы начала падать ― он бы меня поймал.

– Хорошо, ― выдохнул он, ― уедем, ― а затем помог мне дойти до машины.

Я забралась на пассажирское сиденье Жука и, когда мой мужчина забрался на водительское ― подняла на него глаза. Он о чём-то сосредоточенно думал ― его брови были сведены у переносицы, а взгляд застрял где-то в одной точке.

– О чем думаешь?

– О том, чтобы уехать.

– Хочешь свозить меня в отпуск? ― Слабо улыбнулась я, почему-то представляя чистое небо и массивные горы, но Терренс отрицательно завертел головой.

– Не в отпуск. Я думаю уехать насовсем.

Признаюсь, я осознала его слова далеко не сразу. Но когда осознала ― ощутила, как от страха и восторга одновременно сдавливает легкие.

– Уехать из Нью-Йорка?

Он кивнул.

– Мы могли бы купить домик где-нибудь подальше отсюда. И начать всё заново. ― Пока я переваривала услышанное, Терренс успел повернуться ко мне и добавить. ― Ты бы хотела уехать со мной?

Глупо открыла рот, а затем так же глупо его закрыла, прошептав:

– Почему ты хочешь уехать? Нью-Йорк ведь ― твой дом.

– И что хорошего принес этот мне этот дом? ― Усмехнулся он. ― Если только тебя. И, возможно, это единственное хорошее во всей моей жизни.

Я отвернулась к окну и протяжно выдохнула через нос.

Полгода назад я бежала из Рочестера в Нью-Йорк, чтобы начать всё сначала. А спустя восемь месяцев возвращалась обратно ровно за тем же.

Жизнь очень странная штука, верно? И очень непредсказуемая.

Я думала об этом, стоя у черного внедорожника и пытаясь унять дрожь.

– Ты уверен?

Терренс усмехнулся, захлопнув дверцу авто.

– Ты спрашиваешь меня об этом в сотый раз.

– Просто… это очень серьёзный шаг…

Я запнулась, когда Терренс обнял меня за талию и притянул к себе.

– Быть с тобой ― вот мой серьёзный шаг, ― прошептал он, обволакивая своим уникальным теплом, ― я сделал его уже давно. И сделал осознанно.

– И всё же…

– Замолчи, наконец, ― улыбнулся он, ― и пойдём.

Пальцы Терренса переплелись с моими, а затем он потянул меня за собой.

Было страшно. Правда, очень страшно.

Я боялась, что ничего не получится ― что что-то вдруг пойдет не так. И мечты о счастливой жизни вместе превратятся лишь в горькие иллюзии, снова причинив боль.

Каждый новый шаг давался с трудом, но я шла. Боролась со страхом и сомнениями, вверяя себя мужчине, которого любила. И с котором хотела разделить весь свой мир.

Я сильнее сжала его пальцы, а затем ступила на узенькую дорожку и подняла на сооружение глаза. Дом был прекрасен. Даже в самых смелых своих мечтах я не могла представить его уютнее, чем он был. Большой, красивый, теплый ― он напоминал о детстве и строил будущее, которое могло у меня быть. У нас.

Если только….

– Подожди, ― я выдохнула и остановилась, ощущая, как предательски саднит в груди, ― прежде, чем мы войдем в этот дом, я хочу знать.

– Знать, что?

– Что ты не сожалеешь, ― прошептала одними губами, поднимая на Терренса глаза.

– Не сожалею? ― Не понял он. ― О чем?

– О том, что уехал со мной и оставил свою жизнь ― там, в Нью-Йорке.

Он молча смотрел на меня и молчал. Клянусь, в этот момент молчание показалось мне настоящей пыткой. Я готова была разрыдаться, но всё, на что оказалась способна ― просто ждать. Ждать, пока любимый мужчина либо сделает меня самой счастливой женщиной на земле, либо больно опрокинет лицом о реальность.

– Моя жизнь рядом с тобой, ― ответил Терренс, и я нервно усмехнулась и от счастья, и от боли одновременно.

Слова Джойс никак не выходили из головы ― «Они говорят, что ты ― всё для них, но далеко не каждый мужчина мирится с теми жертвами, на которые идет. Терренс бросил всё, что имел и чего добивался. Как бы потом он не стал винить в этом тебя».

– Терренс…

– Я всё взвесил. ― Сказал он, и, увидев мои наполненные беспокойством глаза, выдохнул. ― Саманта, ради Бога. Мы столько раз это обсуждали. Что тебя тревожит?

– Что ты всё бросил из-за меня.

За прошедшие два месяца я впервые призналась в этом не только ему, но и самой себе.

– Ты ― одна из причин, по которой я оставил прежнюю жизнь. Но главная причина в том, что это была не моя жизнь.

Я сморгнула и прошептала:

– Как это?

– Мне пришлось заняться баром, когда отец заболел. Пришлось помогать Оливеру, потому что на тот момент он переживал тяжелый развод, они с Ниной делили дочь, и я просто не мог взвалить управление на него одного. Но прошло время. Жизнь Оливера наладилось. И пришло время мне налаживать свою.

Я всё ещё не понимала, поэтому он пояснил:

– Бар ― это не то, чем я хочу заниматься, Саманта.

– Не то? ― Хлопнула глазами я, и он качнул головой.

– Ты не испортила мою жизнь, ты её вернула.

– То есть…

– Мы идем смотреть наш дом или нет? ― Усмехнулся он, и мне показалось, что я вот-вот разрыдаюсь. Только на этот раз от тепла, поселившегося где-то внутри.

Наш дом.

Это звучало так восхитительно, что мне хотелось слушать это снова и снова. Всегда, пока мы вместе и смотрим друг на друга вот так. Всегда, пока моё сердце отбивает триста ударов в минуту. Всегда, пока мы есть и пока есть этот мир вокруг нас.

Всегда.

Всегда.

Всегда.

– Да, ― прошептала я, ещё крепче сжимая его ладонь, ― идем.