3

По указанному в распечатанном листе адресу значилась обыкновенная панельная двухподъездная девятиэтажнка. Ну, от «Водоканала» ничего другого не ожидалось. Гоша дождался жильца с таблеткой домофона — и вошел в подъезд. Этаж восьмой.

Открыли ему быстро — час вечерний, люди уже пришли с работы. Стоящая за дверью женщина была мамой Иры — и никем другим она быть не могла. Так, наверное, Ирка будет выглядеть в «пятьдесят плюс». Те же круглые глаза, короткая стрижка и птичье телосложение, несмотря на все «плюсы» возраста.

— Здравствуйте, — тихо произнесла женщина.

Елена Викторовна. Ее зовут Елена Викторовна. Давай же, Георгий, включай свое фирменное обаяние!

— Здравствуйте, — он вежливо улыбнулся. — А Ирина… то есть, Ираида… дома?

Женщина смотрела на него так, будто он ей с места в карьер предложил стриптиз исполнить. Или пылесос «Кирби» купить. За очень недорого и в рассрочку.

— Ваша дочь, — Гоша старался говорить медленно и самыми простыми фразами. — Ираида Павловна Сидорова. Она дома?

Вместо ответа про свою дочь Елена Викторовна Сидорова схватилась за горло. А за ее спиной появился мужчина. Надо полагать, это Сидоров Павел Иванович.

Отец у Ирки интересный. Среднего роста, худощавый, без малейшего намека на лишний вес, темные волосы без седины, абсолютно белые аккуратные усы и тяжелый взгляд из-под нависших бровей.

— В чем дело?

— Здравствуйте, — все с той же приклеившийся к лицу улыбкой повторил Георгий. — Я бы хотел видеть вашу дочь Ираиду. Я ее… близкий… то есть… хороший знакомый. Но Ира второй день не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. Я волнуюсь

Повисла пауза. Абсолютно драматическая. И неприличная для нормальных живых людей. Совершенно в духе этого Иркиного письма с постскриптумом.

— Паша… — всхлипнула Елена Викторовна.

Павел Иванович прокашлялся.

— Боюсь, вы что-то напутали, молодой человек. Наша дочь Ираида уже много лет как живет в Москве.

Так глупо себя Георгий никогда в жизни не чувствовал. Он даже сказать не мог ничего. Молчал и просто пытался это все осознать. В той части информации, что ему вчера предоставили, не было данных о послешкольном образовании. Может быть, что и в самом деле — уехала учиться в Москву. Или училась здесь, а потом работать уехала. Но, позвольте… Ведь не далее чем три дня назад…

— Ошибки быть не может — Гоша чувствовал, как напряженно звучит его голос. — Я не далее как три дня назад говорил с Ириной — так же, как говорю сейчас с вами. И она была не в Москве, а здесь!

— Вы что-то напутали, — с нажимом произнес инженер водоканала Сидоров Павел Иванович. В его голосе звучал вызов. А лицо… лицо было виноватым. Словно ему стыдно за то, что он говорит. И Гоша вдруг ясно осознал, что они — такие же жертвы. Как и он сам. В выдрыгиваниях козы сидоровой Ираиды Павловны.

— Да, наверное, вы правы, — медленно произнес Гоша. — Извините за беспокойство.

После он полчаса сидел на скамейке у подъезда. Не потому, что хотел поймать Ирку с поличным. Маловероятно, что она появится здесь — после всего, что натворила.

Георгий просто… Просто сидел и тупил. Пытался сложить, то, что узнал вчера, и то, что увидел сегодня. А оно все вместе не складывалось, хоть убей.

Ладно. Завтра-послезавтра ему обещали дослать не недостающую информацию. Придется подождать.

Но однако… Замужество. Родители утверждают, что ты давно в Москве.

Ирка, ты даже не коза. Ты… Ты… Ты… Ну погоди, доберусь я до тебя!

***

— Он ушел, Ира.

— Хорошо.

— Такой с виду приличный, — мама села на кровать рядом.

— Угу, — все так же безразлично отозвалась Ира. Она безучастно смотрела в стену напротив.

— Ириша, может быть, не надо было так. Ведь он…

— Прошу тебя, мама! — с надрывом произнесла Ирина. А потом вдруг рухнула в руки — и разрыдалась. В комнату заглянул Павел Иванович, закашлялся — и ушел на балкон курить. А Елена Викторовна обнимала дочь за плечи, гладила по голове. И больше не говорила ничего. Все слова были давно сказаны.