1

Дверь отлетела в сторону с удивленным стоном дверной ручки и глухим стуком.

Так заходил в кабинет генерального директора только один человек. Даже не заходил. Влетал.

Георгий встал со своего места, шагнул в сторону и раскинул руки.

— Алиска!

— Папочка, я так скучала!

И спустя секунду Георгий прижимал к себе нетерпеливое и дрожащее от новостей тело дочери. Кивнул через голову Алисы Валерию Павловичу — только ему Гоша мог доверить забирать Алису из детского сада, танцевальной секции и художки.

Алиса устроилась у него на коленях и минут пятнадцать вываливала на Георгия все свои новости. За восемь часов-то, что они не виделись, их много накопилось. Гоша слушал, кивал, задавал вопросы и смотрел на Алису. На свою дочь.

Им говорили: «Давайте, мы вам найдем новорожденного. Чистенького, хорошенького, прямо из роддома, будет как будто ваш. Только это дорого».

Ирина отказалась. А Георгий с женой спорить не стал. Это ее решение, ее война с собственными демонами, а его дело — прикрывать спину и подавать патроны.

В итоге они взяли трехлетнюю девочку из дома малютки. Когда Гоша впервые увидел Алису — он содрогнулся. Диатезная, плешивая, с конкретным отставанием в развитии и отчетливым запахом мочи. Тогда только огромным усилием воли он не одернул Ирину. Не спросил: «Ты точно знаешь, что делаешь?!». Но он смог удержать этот и другие вопросы внутри.

А теперь не представлял себе жизни без Алисы.

А Иришке это было, наверное, надо. И по-другому было бы неправильно. Все ее образование, весь ее профессионализм и опыт — все было брошено к ногам Алисы. Две женщины — Иришка и Лютик, плечом к плечу — вытаскивали, тащили, выхаживали ребенка, которого судьба бросила на самое дно жизни. И сейчас на коленях у Гоши сидела без умолку болтающая девчушка неполных семи лет, с круглыми серыми птичьими глазами и звонким смехом.

Гришка, который никогда не отличался деликатностью, в их очередной приезд в гости, глядя, как бесятся вдвоем Алиса и Ромка, брякнул Ирине:

— Да я тебе отвечаю — это твой мужик нагулял где-то на стороне. Ну она ж копия Жорки в детстве, я помню!

Григорий даже фотоальбомы себе в помощь привлек. И был в чем-то, безусловно, прав. Алиса была похожа одновременно и на него, и на Иришку. У Алисы были круглые Иркины птичьи глаза, а черты лица, мимика, жесты — Гошино. Она даже сидеть любила так же, как он — поджав под себя ногу. За что и мужа, и дочь Ира периодически пилила.

Он не знал, что это. Как это могло произойти. Какая это магия так работает. Почему взятый из дома малютки ребенок — Гришка мог ляпать все, что угодно, но сведения об отце и матери Алисы, лишенных родительских прав, у Георгия хранились в отдельной тайной папке — как мог этот ребенок быть настолько похожим на своих приемных родителей?!

Впрочем, таковыми Георгий и Ирина себя не считали. Никогда не считали. А год назад биологические родители Алисы — а Георгий на всякий случай держал руку на пульсе по их поводу — они погибли, дом сгорел. По счастью, кроме них двоих, там больше никого не было.

Алиса была их дочерью, Иры и его. Девочка не помнила свой жизни в доме малютки, место жительства Георгий и Ирина сменили — Гоша дал жене возможность с нуля свить новое, их гнездо. Так что и для Алисы они были папа и мама, без вопросов. Даже не папа и мама — а папочка и мамочка. Гошка не знал, на самом ли деле Алиса не помнила о своих первых годах жизни в доме малютки. О первых месяцах с матерью она точно не помнила. Как не помнила о том, как ее забирали у биологических родителей службы опеки. Но, возможно, более поздние воспоминания… что-то из них…

Георгий много об этом думал. Пытался ворошить свои детские воспоминания, но у него выходило так, что раньше лет четырех — ни черта не помнил. Получается, и Алиса не должна была помнить. Но эта нежная привязанность, которую девочка постоянно демонстрировала отцу и матери, Георгия до сих пор удивляла. И умиляла. И иногда вызывала комок в горле.

С Ириной они этой темы никогда не касались. Но Гошка видел, как Ира купается в потоке детской любви. Постоянные обнимашки с Алисой, перешептывания, хихиканья, топот детских ног в спальню в любое время суток: «Мамочка, папочка, я соскучилась!». Уже давно забыта прекрасная привычка спать только в трусах, а то и вовсе нагишом. У них обоих с Иришкой образовалась целая коллекция пижам, а в кровати — выставка длинноухих зайцев, которых Алиса предпочитала всем в мире медведям.

Они прежде всего родители. Разве что в последний их отпуск у теплого моря они с Иркой тряхнули стариной. Ну или чем там получилось..

— Папочка! — голос Алисы вторгся в его мысли. — А Яночка здесь?!