Глава 17
– В спальню! – раздался в полумраке квартиры жесткий голос Петрова
– Чего? – опешила я.
– Живо!
– Вась, ты что? Ты это чего, серьёзно, что ли?
– Топай в спальню!
– А чего?..
– Эля! – сказал так, словно матом рявкнул.
– Да чего такого-то? Я ничего не сделала, чтобы шлёпать меня по заднице! – возмутилась я искренне.
– Ничего? Ничего?! Я не могу дозвониться тебе уже четыре часа! Машина на месте, дома окна не горят, в офисе никого, я уже пять раз весь район обежал!
– Да я в зале была, на тренировке.
– А написать сообщение?!
– Вась, ну ты чего вопишь? Ты и сам мне два дня не писал! – перешла я в наступление. – Я, может, тоже волновалась, но не ругалась и ногами не топала.
– Ты и сама не звонила! И никто из соседей тебя два дня не видел!
Лидочка видела. Только она улетела в отпуск.
О, ну это, конечно, всё объясняет. Он тут, видите ли, вспомнил о моём существовании и заволновался! Подите посмотрите!
Раньше надо было думать!
Я сама не поняла, когда упёрла руки в боки, и теперь стояла, сверкая на него глазищами. Ещё и ножкой топнула от злости.
– Ты плохо себя вела, Эльвира Александровна, так что давай топай в спальню для похождения наказания, – уже совсем другим тоном произнёс Петров. – Не переживай, сильно бить не буду. Так, разочек для профилактики.
Тут я вдруг вспомнила, что я как бы из душа, чистенькая и красивенькая, и под пижамой у меня ничего. Да и пижамной ткани не так чтобы много.
Хм, как бы его срочно взбесить? Яростным он мне нравится больше!
Такой напор! Экспрессия!
Прямо ух!
– Не пойду, – упёрлась я. – Ничего такого не сделала. И ты не имеешь права!
– Я не имею? Я? Да я… Нет слов, Эля! – вновь набычился Петров.
Так, про мужа лучше молчать. Чего б такого ляпнуть, чтобы точно отхватить по заднице? У меня сегодня явно день БДСМ. Но с Петровым можно. Только надо взбесить его качественно – чтобы и не думал вспоминать про свои тупые, никому не нужные миллионы и отступать от моего плана!
– Подумаешь, побегал! Полезно для фигуры! – выдала я, прислушиваясь к ощущениям и тщательно вглядываясь, как он реагирует на мои слова.
Реагировал правильно. Кулаки сжались. Плечи закаменели. Губы поджались. Подбородок вперёд. Глаза бешеные.
– Я сказал, что отшлёпаю, значит оголяй задницу! – отчеканил Вася.
Я готова была бежать в спальню бегом, раздеваясь на ходу, но боялась перестараться. Тут ведь не я хищница. Я оскорблённая почти-невинность. Жертва петровского произвола и варварства!
Тело живо отреагировало на эти мысли. Возбудилось, согрелось. Ещё какая-нибудь минуточка – и я начну говорить хриплым, чертовски выдающим моё состояние голосом.
– Не пойду! Тебе надо – сам неси!
Клянусь, я слышала, как он зарычал! Ох уж эти первобытные инстинкты! Прелесть!
Меня подхватили, перекинули через плечо, ещё и шлёпнули по заднице.
Тело прошила сладкая истома.
Блин, я, кажется, как Мистер Бордовый Галстук – завожусь от доминирования партнёра.
– Петров, ты дикарь! – верещала я искренне и, похоже, страшно палилась. Потому что без восхищения произнести это не смогла.
Меня бросили на кровать, посмотрели пристально, сурово.
– Меня никогда не шлёпали, – поведала я недовольно.
Наверное, зря не шлёпали. По крайней мере, сейчас я просто дурею от такой возможности.
– Всё когда-нибудь бывает в первый раз, – философски произнёс Петров.
– Ты ведь пошутил, да?
– Я похож на клоуна?
Чёрт, он что, реально бесится до сих пор? Одна я тут на взводе?
Ладно, сейчас мы ему поможем.
– Нет. Ты суров как никогда. Но это очень, очень странно, Вася, – произнесла я, стараясь играть достоверно. – И только ради нашей с тобой дружбы я не стану сопротивляться. Ты ведь мужчина, мужчинам нельзя нарушать слово, да?
И, вся такая несчастная, заглянула ему в глаза.
– И не думай меня разжалобить! Ты поступила безответственно и совсем не подумала, что о тебе может кто-то волноваться! – отчитал меня Петров, как не выучившую урок отличницу.
– Да я не сопротивляюсь. Я вообще сегодня душечка.
Под конец всё-таки сбилась на шёпот. Перевернулась на живот, встала в неприличную коленно-локтевую позу, прекрасно осознавая, как выглядит моя филейная часть в коротких розовых пижамных шортиках с чёрным кружевом по краю. Волосы распустила и перекинула через плечо, чтобы видна была беззащитная шейка.
– Ну, наказывай, – прошептала, едва не сотрясаясь от возбуждения.
Горячая рука опустилась на мою идеальную часть тела, которой тренер гордится едва ли не больше меня. Столько усилий, а всё ради чего? Ради нарушения договора страхования!
Только шлёпать меня, похоже, раздумали. Погладили.
– Что, прояснилось сознание? Понял, что я ни в чём не виновата? – резко осведомилась я.
И тут же получила по заднице!
– Ох! О-о-о!
Моё тело взорвалось наслаждением. Вспыхнуло. Загорелось ровным пламенем.
Идеальная прелюдия. Раз – и готово.
– Больно? – заволновался Петров, неправильно истолковав мой первобытный стон.
– О да! – произнесла свежеиспечённая извращенка в моём лице. – Ещё!
– Плохая девочка.
А голос-то какой довольный!
Меня шлёпнули чуть сильнее, и я едва не потеряла сознание от восторга.
– Хорошо? – мурлыкнул мой истязатель.
– Угу, – промычала я, упав лицом в подушку. – Уж наказал так наказал.
– Эль, – через минуту позвал Василий.
– А?
– Ты там что, голая?
– А ты спишь в водолазной экипировке? – сразу очнулась я. – Я вообще-то в пижаме. Как порядочная.
– Как порядочная извращенка, – хмыкнул Петров. – Это… необычно.
– А уж я‑то как удивлена, – призналась, усаживаясь рядом.
Махнула головой, отбрасывая волосы назад, плечиком повела, чтобы лямочка сползла пониже, обнажая грудь. А я вся такая ошарашенная, что вроде как и не замечаю ничего.
– Ты очень красивая, – сказал Петров и прокашлялся.
– Спасибо. Так что ты хотел, Вася? – уточнила деловито, не забывая, что я ему друг-друг-друг, который оказался вдруг.
– Тебя.
О, это правильный ответ. Теперь надо сильно удивиться.
– Меня? Всю?
– Нет, блин, половинку! – рявкнул он, однако рук ко мне не протянул.
Ну откуда ты такой сдержанный, ё-моё?!
– Ты… Вась…
Я не знала что сказать. Делать первый шаг боялась. И так проявила инициативу.
– Я… пойду, – вдруг произнёс он, поднимаясь. – Ты извини. Я потерял голову, когда не смог дозвониться. Ещё и соседи ничего не знают. Перепугался.
– Прости. Я ведь не знала…
– Я не должен был…
– Прости меня, Вась. Я сама такая же паникёрша.
Встала на колени и обняла его за шею, прижалась к горячему, возбуждённому мужскому телу. От него пахло так восхитительно, что меня снова повело. Но я отчаянно боялась сделать или сказать что-то не так, потому просто вцепилась в него. Всё же Петров – тот ещё закоренелый холостяк. Одно неловкое движение – и всё, он свинтит, только его и видели. И так уже на низком старте.
– Мы в пятницу идём? – спросила, не размыкая объятий.
– Чтобы ты там вертела задницей направо и налево? – недовольно спросил он.
– Ну да. А как мне по-другому выйти замуж?
– Что там хорошего? Одни обязанности и претензии.
– Ну, ты знаешь моё сокровенное желание. Мне нужен ребёнок. Муж не обязателен, – прошептала, замерев.
И тишина.
Я чувствовала всем телом, как мощно бьётся в груди Петрова сердце, и вся сосредоточилась на этом тук-тук-тук, стараясь дышать в такт. Лишь бы не бояться. Лишь бы не ляпнуть что-нибудь лишнее.
– Раздевайся.
– Что?
– Эля, когда ты успела оглохнуть? Раздевайся, говорю.
– О-о-о…
– Я всё-таки джентльмен и твой друг, я не могу позволить тебе рисковать здоровьем и прыгать по койкам других мужиков.
– Я не прыгаю!
– И не будешь! Снимай пижаму или я её порву!
Я отстранилась, шлёпнулась на попу. Нет, ну я надеялась, что мы переспим, но думала, это случится спонтанно. Взрыв страсти, отключка мозга и всё такое.
– Эля, – угрожающе произнёс Петров, раздеваясь.
Я же, как девственница, никогда не видевшая обнажённого мужского тела, сидела и хлопала глазами. Какой он, однако, рельефный. А в полумраке моей спальни ещё и пугающе огромный.
Сглотнула. Опустила взгляд ниже.
Когда пуговица на джинсах выскочила из своего плена, я даже дышать перестала.
Раздался отчётливый звук расстёгиваемой молнии, и по моему телу пробежала горячая волна. Это произойдёт! С ним!
«Молчи про десять миллионов! Молчи! Завтра откажемся! – посоветовала совесть. – И вообще заткнись. Сегодня только хвалить Петрова и орать во время оргазма. Стонать ещё можешь».
Я облизнула губы, и Василий хохотнул.
– Я всё-таки тебя ещё отшлёпаю. Ты была вся такая восхитительная, покорная. Просто прелесть, а не женщина. А сейчас смотришь на меня так, словно хочешь меня съесть.
Я снова облизнулась. Мысли о том, что он до сих пор прячет от меня, заводят не на шутку и пробуждают самые тёмные желания. Я сглотнула в очередной раз, только сейчас это вышло довольно громко.
– Страшно?
– Немножко, – прошептала, прочистив горло.
– Я тоже немного мандражирую. Как-то не делал прежде детей.
Мой внутренний тролль готов был пошутить на тему, что мужчины в такие моменты вообще мало думают, да и часть из них не знает, что думают по этому поводу женщины, а потому ни за что ручаться не могут… но я его заткнула ещё до того, как мысль смогла оформиться.
– Ты удивительно молчалива.
А ты много болтаешь!
– Ты не против, если я приму душ? – вдруг спросил Василий, и я мигом переключилась на тему, где можно безопасно открывать рот.
– Ну конечно! Пойдём. Потереть тебе спинку?
Да уж, молчание на меня плохо влияет. Я начинаю тараторить как пулемёт.
– Обязательно.
Меня подхватили на руки, правда, на этот раз цивилизованно.
Какой отстой! После того, что было совсем недавно, это совсем не кажется романтичным.
Вася зашёл в ванную, усадил меня на стиральную машинку и начал раздеваться. Я же засомневалась. Неужели я и правда так хочу ребёнка, что готова вот так?..
Петров в два счёта разделся, и я увидела, что его намерения крепки как никогда. Отступать он явно не намерен. Да и мне поздно праздновать труса.
Секунда – и его пальцы сжимают верх моей пижамки.
– Она тебе не нужна, – произнёс он уверенно и спокойно, а затем просто разодрал её на два лоскута!
– Петров! – заверещала я. – Это эксклюзивная модель!
– Цыц! – приказал он и глянул так, что я заткнулась в ту же секунду. – Я предупреждал. Не сняла сама – снял я. Как захотел.
Я открыла рот и тут же закрыла. Действительно ведь предупреждал. Ну и я помню, ему понравилась покорность. Можно и поиграть недолго. Мне не сложно, даже полезно.
– Умница, – похвалил меня мой персональный варвар на эту ночь. – Молчание – золото.
«А секс с подругой – десять миллионов расходов!» – злилась я, хотя не собиралась о тех миллионах даже заикаться. До этого хамства!
Однако заводилась всё сильнее.
Меня поставили на пол, и шортики полетели вниз, шёлковой щекоткой будоража рецепторы.
– Приятно? – мурлыкнул фетишист-извращенец. Такую вещь загубил!
– Приятно! – ответила недовольно. Однако всё моё тело блаженствовало и всячески намекало Петрову, что я вредничаю.
Он лишь хмыкнул, двумя руками взял меня за талию и поставил в ванну. Через несколько мгновений мы были скрыты от всего мира непрозрачной вишнёвой шторой и разделены потоками горячей воды.
Вася взял мою мочалку, выдавил на неё щедрую порцию апельсинового геля для душа и протянул мне.
– Моя спина в твоём полном распоряжении.
Он отвернулся, я же нахмурилась и принялась яростно тереть ему спину, выплёскивая всё своё недовольство.
Я то схожу с ума от его командирских замашек, то бешусь от них же. Но хочу его так, как никогда никого не хотела.
Петров стоически терпел истязания и не жужжал. Выжидал, когда успокоюсь, наверное. И правильно делал. Потому что не прошло и пяти минут, как я уже начала намыливать ему руки, а затем и вовсе опустилась к ногам, не забывая помимо мочалки ещё и поглаживать его тело руками.
Извращенец гражданской наружности тут же обернулся ко мне, произнёс хрипло:
– И спереди помой, пожалуйста.
Я сглотнула. Вблизи он ещё больше! Даже как-то боязно. Но красивый, зараза! Везде красивый.
Говорить не могла, потому просто опустила голову и начала медленно-медленно намыливать его ноги от щиколотки до колена, нарочно царапая кожу длинными острыми ногтями.
– О, – протянул Василий, уподобившись мне. – Ка-а-а-айф.
Я неспешно продвигалась вверх, хотя изнемогала от желания изнасиловать этого гада здесь и сейчас, немедленно, с особой жестокостью. Нельзя так доводить женщину, которая давно не была в отношениях!
Специально миновав ту самую часть тела, что всячески пыталась со мной соприкоснуться, поднялась и перешла к груди.
Петров хитро на меня посмотрел.
– Струсила?
– Привыкаю, – ответила дипломатично, – к мысли о нём.
– Я буду осторожен.
– Я не стану давать подобных обещаний, – намыливая ему грудь, заявила я, а затем встретилась с ним взглядом и сообщила: – Я зацелую и исцарапаю тебя всего. С ног до головы.
– Кошка.
– Развратник.
– Разве это я едва не испытал оргазм от пары шлепков?
– Я уже была на взводе от твоих варварских действий, – призналась откровенно.
– Варварских? – удивился Вася.
– А каких? Врываешься в мой дом, взваливаешь на плечо, тащишь в пещеру, шлёпаешь…
Я всё-таки закатила глаза от нахлынувшего возбуждения. И ножки сжала.
– Сейчас ты помоешь меня всего, моя драгоценная пленница, а затем… затем я тебе покажу настоящее варварство.
– Я вся трепещу.
Я хотела произнести фразу с сарказмом, сама же простонала её и прижалась обнажённой грудью к груди Петрова.
– И правильно делаешь.
До постели мы не дошли. Точнее, дошли, но не сразу. А ещё мне, кажется, придётся делать ремонт в ванной. По крайней мере, штору и пару стеклянных полок мы точно снесли, разбили мой любимый корейский крем вместе с плиткой на полу и были вынуждены переползти в коридор.
А там уже пришлось подкрепить силы на кухне. И проверить, насколько сильны владивостокские варвары, опробовав все горизонтальные и вертикальные поверхности. Хорошо, не стала забирать цветок Лидочки, иначе он бы точно не выжил. Пришлось бы съезжать из этого дома, желательно куда-нибудь за полярный круг, а то и вовсе подавать документы для добровольного переселения на Марс, чтобы она меня не нашла и не придушила.
Но заснули мы всё-таки как приличные – в кровати.
Утром, ещё не открыв глаза, я подумала, что мой тренер – настоящий изверг и тиран. Иначе почему у меня болит всё тело? Однако память подкинула пару эпизодов этой ночи, и я довольно улыбнулась. Получилось!
И даже если я не смогу забеременеть с первого раза, Петров сдержит слово и не бросит меня на произвол судьбы.
Но никакого Петрова рядом не оказалось. Только смятая подушка да боль в теле намекают, что мне не привиделось и секс был.
Кое-как сползла с кровати, расчесала волосы пальцами. Вернее, попыталась это сделать. Глянула в зеркало – так и есть, на голове колтун. Нельзя, нельзя мочить волосы, лохматить их всю ночь и ложиться спать.
Собрала воронье гнездо в неаккуратный хвост, надела халат и выползла из спальни, испытывая чувство тотального разочарования в мужчинах. Как он мог сбежать!
Однако я ошиблась и поняла это почти сразу – по запаху из кухни.
– Привет! – улыбаясь во все тридцать два зуба, поздоровался Василий.
– Привет. Чего делаешь?
– Завтрак. Или уже обед, – рассмеялся он, подошёл и поцеловал меня, на секунду притянув к себе. – Ты такая смешная с утра. Лохматая, как домовёнок Кузя.
– Спасибо, тебе тоже очень идут эти трусы.
Мы рассмеялись. И ни капли стеснения, никакой неловкости или иных неприятных чувств. Только ровное тепло и… покой?
– Ой, надо же в ванной убрать! – вспомнила я.
– Я уже убрал. Вечером заеду с человечком, он тебе плитку поменяет на полу. Там какая-то фигня жирная разбилась, так что я помыл пол средством для посуды. Надеюсь, ты не против?
– Шутишь? Ты чудо, Вася!
– Да, я такой! – довольно подтвердил он. – Иди умывайся и за стол.
– Бегу!
Единственный минус – то, что нельзя пошутить про то, что я хоть сейчас за него замуж. Такой мужчина!
Нет. Неправильно. Такой Мужчина!
И в постели бог, и на подоконнике, и на столе, и даже у стены.
А ещё завтраки готовит, убирает!
Я погрозила себе зубной щёткой в зеркале – мол, смотри у меня, не прошляпь такого мужика! Никаких дурацких шуточек. Веди себя как друг. Не пугай. Пусть привыкнет к мысли, что ему хорошо и комфортно только с одной женщиной в этой вселенной.
– Вася!
Я выбежала из ванной в панике. Он тут же оказался рядом.
– Что случилось?
– А как же рок-бар? Я так ждала!
– Сходим. Но никаких мужиков! Ты со мной.
– Ладно.
– Иди пасту смой, паникёрша, – рассмеялся Вася и чмокнул меня в кончик носа.
Мы мирно пообедали, посмеялись, а затем разъехались по своим делам. И вот уже в офисе я осознала, что вообще произошло.
Мы переспали с Петровым!
И не просто переспали, а не предохраняясь!
Одно дело планировать это, фантазировать и мечтать. Другое – сделать.
К обеду меня затошнило, и я подумала, что уже беременна. Сбегала в аптеку за тестами и сделала один, хотя здравый смысл всячески подсказывал, что это бред. Тест показал мне фигу с маслом, но никак не успокоил.
«А вдруг я не могу иметь детей?» – осенило меня часам к четырём.
А если ребёнок будет с патологией, и врачи заставят меня сделать аборт?..
В общем, радость, что всё получилось, я соблазнила Петрова и потому большая молодец, угасла. Пришли страхи, сковали по рукам и ногам. Я впервые в жизни не смогла полноценно работать. Взять себя в руки никак не удавалось.
Домой приехала разбитая. Достала початую бутылку вина из холодильника и вылила её. Незачем в доме держать алкоголь. Мало ли.
Приняла душ. Заставила себя поработать. Слопала шоколадку, мысленно попросив прощения у своего фитнес-тренера.
Петров не отсвечивал, и я мстительно помечтала, что он тоже страдает, боится и мандражирует. Однако эта довольная морда заявилась ко мне после десяти безо всяких предварительных звонков. И привёз цветы.
– Это тебе для настроения. Извини, сегодня мастер был занят, приедет в выходные и всё сделает. Дал нам задание плитку купить.
– Спасибо, – поблагодарила, пропуская его в квартиру. – И привет, кстати.
– Мы утром виделись, – напомнил он, раздеваясь.
– Ну да. Кушать будешь?
– Буду. Блин, я что-то не подумал, надо было продуктов заехать купить, а то у тебя сплошные полезные штуки, – добавил он так, словно у меня там только нелюбимая им цветная капуста лежала. – Даже колбасы нет.
– Да сиди уже. Пасту тебе сделаю с морепродуктами, это быстро.
– О, ты прелесть, Элечка, – оживился Василий и сбежал мыть руки.
С индукционной печкой приготовление еды много времени не заняло, и мы уселись за столом. Я положила и себе тоже, вспомнив, что толком ничего и не ела.
На языке так и вертелся вопрос, что Петров забыл у меня дома, но моё гадкое настроение ему лучше не показывать. Только вот держаться получалось с трудом. Ещё и это «Элечка» бесит особенно сильно.
– Не называй меня Элечкой, плиз, – попросила вежливо и деликатно.
– Я уже так привык. Но ладно. Постараюсь. Если что, напоминай мне, – добродушно согласился Петров.
– Вась, а если я уже, ну, беременна?
– Ну и хорошо. Ты же этого хотела, нет?
– Да. Просто это всё так странно. И немного страшно.
– Дети – вообще страшно. Это огромная ответственность. Но я ещё вчера настроился. Хотя ты в пижаме – огромный соблазн, но я мужественно включил мозг и даже воспользовался им.
– Да ты что! А я точно видела, что у тебя другой мозговой центр функционировал, – подколола я немного ядовито.
– Одна голова хорошо, а две лучше, – ничуть не расстроился моему тону Василий.
– Достойный ответ.
– Я практиковался. Уж сколько лет тебя знаю.
– Тоже верно.
Мне откровенно хотелось поругаться, но прицепиться не к чему, да и глупо это. Я получила то, что хотела. Сама ведь предложила. И чисто по-женски теперь кусаю локти, опасаясь, что он не влюбится и не женится, а только получит удовольствие и затем отстегнёт деньжат в виде алиментов.
Денег у меня у самой хватает, да и работа такая, что в декрет можно ходить спокойно: люди работают проверенные, не подведут, а если подведут, уж я‑то найду время и вразумлю бестолковых или зарвавшихся.
Но я всё-таки хочу за него замуж, и с каждым днём мои уверенность лишь крепнет. Василий почти идеален. Только вот пока отказывается быть женатым.
Ладно, когда это я сдавалась? Всё будет. Нужно только подождать и вести себя как положено нехорошей развратной девочке. А ещё не доставать его.
– Как у тебя день прошёл? – кротко спросила я и улыбнулась.
– Милая, ты не заболела? – встревожился Петров.
– А что такое?
Нет, ну ты посмотри на него! Я тут изо всех сил стараюсь быть порядочной женой, а он нарочно выводит меня из себя!
– Ты странно себя ведёшь, не подкалываешь меня даже. И этот странный тон.
– Да просто хотела разговор поддержать. У меня, знаешь ли, нет опыта бесед с мужчиной на кухне вот в такой вот обстановке.
– Предлагаешь сразу перейти к десерту?
– Нет уж, сперва еда. Я сегодня так нервничала, что кусок в горло не лез, – призналась откровенно.
– Аналогично.
Мы посмотрели друг на друга напряжёнными, изучающими взглядами. Непонятными. И в то же время столь одинаковыми.
– Страшно, да? – спросила отчего-то шёпотом.
– Ага.
– Но мы ведь со всем справимся? Я, как и обещала, не буду тебя напрягать, но и не буду мешать тебе видеться с ребёнком.
– Я не сомневаюсь, что ты сдержишь слово. Просто я тут подумал… Это же ему нужно будет подобрать университет, а до этого – программу обучения, чтобы не было проблем с поступлением. И я не знаю, что лучше, Америка или Европа. В Европе такой гей-парад, опасно. Но и в Штатах своего дерьма хватает. Сама знаешь, я не особо толерантен. А у нас я и не знаю, есть ли достойные вузы. В Москве, наверное? А вдруг он захочет быть подводником? Там опасно. И жёны им изменяют. Или военным. Там вообще система…
– Вась, может, это ещё девочка будет, – хмыкнула я.
– Не, будет пацан. Точно тебе говорю.
– Что интересного в пацанах? Вот девочки – они такие хорошенькие. Милые, добрые, нежные. Я их всему научу.
– Как кружить головы мужчинам?
– И это тоже.
– Будет пацан.
– Девочка.
– Пацан.
– Девочка!
Мы посмотрели друг на друга как два противника. Я решила отступить первой.
– Я, может быть, ещё и не беременна. Это редко происходит с первого раза, особенно после тридцати. В среднем у женщины всего четыре овуляции в год.
– Чего? Ты же знаешь, я на биологию особо не ходил.
– Ага, только закончили половые органы изучать, так сразу и пошёл проверять, как оно там на практике, – съязвила я.
– Ну, не сразу, чуток подрос, – с улыбкой вспомнил Петров.
– Овуляция – это такое специальное время, когда женщина на все сто готова забеременеть.
– Четыре раза в год? Ну ничего. Думаю, мы как-нибудь справимся. Уж на четыре-то раза я как-нибудь наскребу по сусекам силёночек-то, – заржал Вася.
– Какой ты самокритичный.
– А ты язва.
– Уж какая есть.