Глава 25

Раньше на свадьбы звали цыган с медведями, у нас же и без них хватило развлечений. Хорошо, Лида с Миланой поздно вернулись – были заняты девичником, выбором платья и колец, потому им просто физически не хватило времени на то, чтобы приложить свою больную фантазию к организации шоу-программы.

И то!

Сразу скажу: обошлось без мужиков-стриптизёров, без парного романтического стриптиза, без пилонщиц и пилонщиков (это, оказывается, не одно и то же; Лида сокрушалась в подробностях, так что я всё запомнила!), без пошлых конкурсов, более подходящих пьяным студентам.

Но это нас не спасло.

Милана вдруг вспомнила, что здесь присутствуют настоящие гадалки, и уговорила наших весьма вредных дам на «погадать и всё остальное».

В общем, лучше бы стриптиз на свадьбе. Коллективный. С последующей оргией. Мы бы с Васей просто сбежали.

И почему ей не пришла эта идея на два-три-четыре часа раньше, пока гости ещё могли полноценно соображать и бояться правды? Гадалки – народ особенный, они могут врать только за деньги, если с ними заранее договорятся, и то далеко не каждая. Мои принципиальные и направо-налево выдают правду-матку. Что вижу, то пою.

К моему огромному сожалению!

Да что уж тут! К сожалению почти всех присутствующих!

Вопросы подвыпивших гостей были один другого хлеще, ответы резали без ножа. Семейные пары дулись друг на друга, начинали ругаться, бить дорогущие бокалы из тончайшего стекла. Будь моя воля, я бы им выставила счёт, но Вася велел вести себя прилично.

К огромному сожалению, в момент начала «волшебного действа» мы отсутствовали – и отсутствовали долго, ведь кое-кому, не будем тыкать пальцем в Петрова, это невежливо, припекло посмотреть, что у жены под юбкой. И как я ни отпиралась, что можно сделать конкурс с подвязкой, раз ему так срочно нужно, пришлось быть паинькой и послушно топать в припаркованную у ресторана машину.

– Мы на минуточку, – сообщил Василий гостям, – нужно поговорить.

– Извращенец ты, Петров, – просветила я его после «разговора». – Как я с таким вороньим гнездом на голове к людям выйду?

– А ты волосы распусти.

Сказано – сделано. И хорошо, что я их распустила! Они совершенно свободно, безо всяких препятствий в виде заколок и шпилек зашевелились на голове, а после вообще встали дыбом, когда мы поднялись в зал, где и проходило мероприятие века.

В оправдание своих сотрудниц могу сказать многое. Они натуры эпатажные, креативные, им в атмосфере паники и слёз вполне комфортно работается. Ну и они хотели угодить моим гостям. В общем, заботились как умели.

В оправдание Лиды с Миланой сказать ничего не могу. Ну ладно, могу. Незамужние девушки дюже охочи до гаданий, гороскопов и всего мистического.

Но это их не оправдывает, чёрт возьми! Мозгами! Мозгами надо думать!

Мне хватило лишь взгляда в сторону импровизированных гадальных столов, как представление закончилось. А слёзы, обиды и скандалы – нет. К сожалению, гости Петрова плохо меня знали.

Милана скромно села за стол, даже ручки на коленочках сложила. Сама невинность.

Лида же сообразила, что сделала что-то не то, но что конкретно – её плавающий в искристом шампанском мозг не понял.

– Ой, Эля, у нас здесь так весело! – произнесла она.

Даже нервно переговаривающиеся или и вовсе откровенно скандалящие парочки замерли, посмотрели на эту… Нет, я её точно закодирую! Сперва в медицинском центре, специализирующемся на товарищах алкоголиках, а затем у всех своих мадам по очереди. Сверху заполирую, так сказать! Вот паршивка!

– Дорогие гости! А я напоминаю, что гадания на нетрезвую голову правдивыми считаться не могут и забесплатно мои девочки добрыми феями не работают, – сообщила в идеальной тишине. – И так как дамы у нас со специфическим чувством юмора…

– …то те, кто уже прокололся, извините! – закончил мою речь Петров.

Следующие полчаса шокированный ведущий как мог отвлекал нас всех от тревожных мыслей, и ему это даже удалось: люди верят в то, во что хотят. Боюсь, мои девочки вряд ли ошиблись хоть раз. Но гадать ещё, что-то выдумывать, соображать, утешать… Не сегодня. Точнее, поскольку это уже случилось, на сегодня хватит. Пусть приходят в следующий раз, в салон и за денежку.

– Ты хотела запоминающуюся свадьбу, – шепнул мне на ухо Василий, – кажется, всё удалось.

– Издеваешься?

– Не-а. Посмотри на случившееся с положительной стороны.

– Вась, какая положительная сторона в скандале на свадьбе? Это трогательное мероприятие, все должны смеяться, плакать от умиления, но никак не ругаться и не разводиться, – прошипела я.

– Огромный плюс в том, что теперь о нашей свадьбе будут судачить все. Весь город. Каждая, каждая незамужняя девица узнает, что я занят. И побоятся связываться в ведьмой Эльвирой и её товарками! – заржал Петров.

– Очень смешно, – буркнула я, но улыбка сама расцвела на лице. – А что? В принципе, не всё так плохо, да? Надеюсь, твои рабочие отношения не пострадают?

– Если и пострадают, то не критично. В конце концов, разложишь листовки моих сервисов в своих магазинах, это исправит ситуацию.

– Ага, то есть ты женился на мне из-за выгоды! – в шутку уличила коварного мужчину.

– Конечно. А ты думала! – рассмеялся он снова. – Давай уже свалим отсюда, а? Нет у меня никакого желания смотреть на эти рожи, когда я могу раздевать тебя…

– Эля, чего вы шепчетесь? – спросила Милана с претензией. Недолго же она изображала паиньку. – Ведущий спрашивает, будет ли конкурс с подвязкой?

– Не будет! – отрезал Василий. – Мы уже сбегаем.

– А, понятно. Ну бегите, бегите. Инна Евгеньевна, – тут же обратилась она к главной моей безобразнице, – а как долго составляют гороскопы?

– Вася, мы не можем вот так бросить невинных людей на произвол Лиды и Миланы. Про своих бабулечек вообще молчу. Они тут сейчас разойдутся, потом всё свалят на моих невинных соседок…

– Эля, все взрослые люди, должны соображать, – не желал проявлять человеколюбие Петров. – Про невинность твоих соседок ходят легенды. От Таиланду до Парижу, – съехидничал этот негодяй.

– Тш-ш-ш! – цыкнула на него.

Нечего тут меня сдавать. Да, ему досталась болтливая жена. Но я ведь только ему и по страшному секрету. Мужу ведь можно, да?

Подходящий момент для побега всё не находился, ещё и мама попросила немного подождать, а сама пропала. Потому мы вынуждены были цивилизованно попрощаться с гостями и уйти… через час.

Честно признаться, после трёх моментов близости в лимузине и бесконечного количества нервных клеток, павших смертью храбрых, брачную ночь я не предвкушала, скорее боялась её.

Это же надо как-то взять себя в руки. Как-то загореться. А я готова плюхнуться макияжем в подушку и воскреснуть наутро. Желательно через пару-тройку суток.

В номер шикарной гостиницы я поднималась безо всякого энтузиазма и не вприпрыжку – берегла силы. Зная Васю, мне они понадобятся.

За порогом нас встретила сотня свечей, расставленных по всему периметру комнаты. Пол был усыпан алыми лепестками, пахло воском и розами. Восхитительно.

– Какая красота!

– Ага, хорошо придумали, – поддержал Петров. – Номер, кстати, подарок твоих родителей.

– Я знаю. Постарались.

– Да. Мне тоже велено постараться, – произнёс он, выделив интонацией последнее слово. – Велено не выходить отсюда без внука! Так что прости, Эля, у тебя полчасика-час на восстановление и отдых, а затем к труду и обороне.

– От кого обороняться, от тебя, что ли? – хмыкнула я. – Это ж бесполезно. А внук… Ой, я очень надеюсь.

– Так, куда улыбку спрятала? Надень назад! Эль, ну чего ты как маленькая? Ещё времени-то прошло! – Вася обнял меня крепко-крепко, в макушку чмокнул. – И вообще, ты же у меня ведьмочка-то неправильная.

– Чего это я неправильная?

– Хорошая больно. Светлая. Добрая. Порядочная. Так что твой организм, скорее всего, просто отвергал любое неприличие. А сейчас, после свадьбы, можешь спокойно беременеть, точно тебе говорю.

Я засмеялась.

– Ой, Вася. Пойдём в ванную полежим? У меня ноги отваливаются после целого дня на каблуках.

Меня тут же подхватили на руки и понесли в ванную.

– Платье, платье мне не подожги! – заволновалась я, спешно собирая все слои юбки.

– Было бы достойное завершение великолепной свадьбы! – заржал Петров. – Только и остаётся гостиницу спалить, чтобы переплюнуть это гадальное гадство.

– Вася!

– Ну что? Неправда, что ли?

В ванной нас ждало огромное круглое джакузи в окружении свечей и роз, шампанское, бокалы, клубника и бутерброды. Я бы, конечно, сказала, что это изящные канапе, украшенные виноградинками или оливками, но родители, видимо, подумали о еде в последний момент. Тогда папа сбегал в ближайший магазин и купил то, что придумал сам, пока мамуля здесь всё украшала.

– Мама, – произнесла я затряслась от смеха, глядя на страшно кривые куски хлеба, кажется, напиленные папиным швейцарским армейским ножом с трёхсантиметровым лезвием, много-много тончайших пластинок колбасы из упаковки с нарезкой и кое-как порубленные хрустящие солёные огурцы.

– Они у тебя такие заботливые, – с умилением произнёс Вася и впился зубами в первый бутерброд. – Вкуфно, – прочавкал довольно, – я толком и не поел сегодня.

Я ухватила свой кусочек и с наслаждением откусила. Тоже весь день голодная.

С этими подружками… так и хочется чего-нибудь пожелать от души, но не буду, а то сбудется ведь, на таких-то эмоциях… никаких врагов не надо!

Дикий стресс и истерический смех – вот две составляющие нашей свадьбы. Романтики ноль, только если считать романтикой секс в лимузине, можно накинуть процентов. Ну да ладно, я не в претензии. Главное, что Вася доволен, хочет меня, даже когда я вредничаю, и любит. Я для этого замуж выходила, а не для образцово-показательной свадьбы. И вообще – идеальные свадьбы быстро забываются, а вот наша… Захочешь – не забудешь!

– Ты такая красивая! – вдруг расщедрился на комплимент Петров.

Я замерла. Посмотрела на себя в зеркало. Стою согнувшись, жую бутерброд, волосы растрёпаны, от помады, которая вроде как не смывается, одни воспоминания; вся такая в восхитительном платье, посреди свечей и лепестков роз… Лахудра.

Молчи, Эля!

Заткнись, кому говорю!

Цыц!

Я сделала вдох-выдох, потом, как рекомендуют все журнальные психологи, улыбнулась и поблагодарила.

Про себя же подумала одно: это точно любовь.

Платье с меня снимали долго. С чувством, с толком, с расстановкой. Подвязку стягивали медленно и эротично, зацеловывая каждый сантиметр кожи, поглаживая, покусывая. Но я‑то крепкий орешек, не соблазнилась на такую ерунду и напомнила, что мои полчасика-час ещё не истекли.

Я очень романтична, да. Как и Вася.

А дальше… Дальше мы дурачились в джакузи, пили шампанское, смеялись как потерпевшие, вспоминая события праздничного дня, и любили друг друга. И даже ничего не спалили!

Утро наступило внезапно, как зима в декабре. Мы не были к нему готовы и только собирались спать. Хорошо, Вася вспомнил о мирском и продлил бронь номера ещё на сутки, так что мы завалились дрыхнуть и проснулись только к вечеру.

Наверное, каждая порядочная женщина просыпается, приводит себя в порядок, затем возвращается в тёплую постель к любимому под бочок и делает вид, что проснулась с ним одновременно. Целует его нежно, может, даже соблазняет. Говорит приятные слова, ластится.

Я же… нет, горбатого могила исправит.

– Вася, а где конверты? Ты забрал конверты?

– И тебе привет, – хмыкнул тот. – Нет.

Увидев мой ужас, дальше издеваться не стал, признался:

– Родители принесли и оставили на столике возле телика.

Я как была нагой, так и побежала проверять. Под хохот Петрова, разумеется.

– Чего? – вытаращилась на него недовольно. – Все так делают. Притом некоторые даже вместо секса!

– Мы не некоторые! – ужаснулся Вася.