Глава 24

Порядочные невесты ложатся спать загодя, встают ни свет ни заря, наводят марафет и всё такое. Мы же с Петровым не столько проснулись, сколько воскресли и едва соскребли себя с кровати.

– У меня всё тело болит, – простонала я ему в шею.

– Это от танцев со стриптизёрами, – припомнил мне Василий.

– Ой, какой ты вредный. Я же ничего не говорю про ваш с мужиками загул в баре. И тоже со стриптизёршами, – парировала я, зевая.

– И что, тебя это совсем не трогает?

Я почувствовала, как большое и такое сексуально привлекательное тело Петрова напряглось. Весь такой мускулистый, прямо мур-мур-мур. Впилась зубами в плечо. Какой он всё-таки… Так бы и съела.

– Нет, я серьёзно, Эля. Ты действительно не ревнуешь? – настаивал он на ответе.

– Ревную. Но это же мальчишник! И ты вёл себя прилично, так что у меня никаких претензий. Тем более у меня тоже были мужики.

– Давай это будет единственным исключением в нашей жизни? Признаюсь, хоть я тебе и доверяю в этом вопросе, одна мысль, что ты там смотришь на полуголых накачанных мужиков, меня… бесит.

– Я бы с радостью согласилась, но что если нас пригласят на другие мальчишники-девичники, а там будут эти… в общем, стриптиз? Выходит, мы нарушим договорённость. Давай лучше поклянёмся друг другу не изменять. А если вдруг такая потребность у тебя возникнет, ты честно это признаешь и мы официально разведёмся. Я не смогу жить с предателем.

– У меня возникнет? Да едва ты начала крутить передо мной своей шикарной задницей, я только о тебе и думал! Как монах какой-то жил, чес-слово! У меня, извини за грубость, не стоит на других женщин.

– А на мужчин? – ляпнула я сдуру.

Тут уж пришлось выныривать из уютных объятий, смотреть в разъярённое лицо будущего мужа и извиняться.

– Отшлёпаю! – пригрозил Петров.

– Не провоцируй меня и дальше так глупо шутить!

Я чмокнула его в нос, затем в щёку, не удержалась и покусала за ухо, затем за шею, плечи. А когда Василий улёгся поудобнее, всячески поддерживая моё желание касаться его, ласкать и гладить, – отстранилась.

– Мне нужно собираться. И тебе тоже.

– Ну Эля! Быстренько!

– Знаю я твоё быстренько. Потом выходи замуж без макияжа и причёски. В домашних тапках! Нетушки. Изгоняю тебя из своих хором.

– Я до вечера не доживу, – простонал Василий. И посмотрел так жалобно, что я едва не дала слабину.

Спас меня Чертёнок, которому я так и не удосужилась придумать имя. Мы постоянно называем его по-разному, притом частенько всякими нехорошими словечками: характер у микрокота преотвратный. Весь в меня. На горшок ходит куда следует – и то счастье.

– Ай! – заверещал Петров, подскакивая. – Ах ты, жопа мохнатая! Эля, дай ему по заднице, он меня за пятку укусил.

– Вася, зверь и то понимает, что тебе пора собираться. Я побежала в ванную, а ты иди ешь и беги. Жених не должен видеть невесту до свадьбы.

– Дурацкие традиции.

– Мы и так их нарушаем, но в платье ты меня увидишь как положено – потом!

Тянуть было некуда: после вчерашнего веселья мне однозначно нужно мыть голову, а просушить длинные косы – дело не пяти минут. Так что пришлось свернуть разговор и принять душ в режиме солдата сверхсрочника – быстро-пребыстро.

Когда я вышла из ванной, меня на столе ждал завтрак и кофе.

– Вася, – протянула я довольно. – Спасибо! Не уверена, что смогу поесть, начинаю нервничать, но мне очень приятно.

– Садишь и ешь! Что за ерунда! Нервничать на голодный желудок вредно. И чего ты переживаешь? Мы свадьбу организовали меньше, чем за две недели. Всё точно будет идти через одно место, но это такая ерунда.

– Ничего себе ерунда! Не ерунда!

– Ерунда. Я не спец по свадьбам, но точно знаю, что ни одни мои знакомые без приколов не поженились. Это, можно сказать, столь любимые тобой традиции.

– Тоже верно.

– Так что забей. Есть специально обученные и оплаченные люди, пусть они страдают. Твоё дело сегодня – победно улыбаться и спасать меня от лишнего алкоголя. Я всё-таки рассчитываю на брачную ночь.

– Это с радостью!

– Я и не сомневался.

Поцеловав меня, Вася умчал к себе, я же пошла будить Милану с Лидой, которые обещали прибыть к определённому времени, но не прибыли. А платье-то у них!

Минут десять под дверью – и мне открыла растрёпанная, одетая во вчерашнюю одежду Лида. Про состояние её лица вообще молчу. Весь её эффектный яркий вечерний макияж распространился на лоб, на грудь, и даже руки по локоть вымазаны тенями и тушью.

– Бодрое утро! – с очаровательной улыбочкой поприветствовала соседку. – Где моё платье?

– Входи! Ох, как болит голова.

– Милана спит?

– Ага.

Я растормошила подругу, отправила моих красоток отмываться в душ и переодеваться, а сама, с платьем наперевес, рванула к себе.

Не прошло и десяти минут, как моя тихая-уютная холостяцкая квартира стала напоминать базар. Гвалт стоял невероятный!

Заявилась мама с фотографом, затем парикмахер и визажист, следом пришли Милана, Лида и Катя. И на этом этапе всё было чинно-благородно. Мама утирала слёзы радости, всхлипывала и восхищалась, какая я у неё невероятная; мастера трудились над моим образом, Милана с Лидой отпивались минералкой и ждали своей очереди на макияж, так как своими силами и дрожащими руками справиться с синяками в пол-лица не могли, Катя просто улыбалась и поддерживала светскую беседу. Но затем… затем пришла Марго! И понеслась!

– Так, а чего сидим? – тут же повысила она голос. – Я принесла хлеб, колбасу и всякие вкусности, живо-живо, девочки, на кухню. Нужно сделать бутербродов. А ещё, наверное, взять термосы с чаем.

– Марго, у нас не будет покатушек с фотосессией.

– Невестам слова не давали! – отрезала Марго. – Слушай более опытных замужних дам. А отметить у загса? А фотка с видом на мост? Нет уж, дорогая, небольшая фотосессия у тебя будет!

Подтянувшиеся бабулечки-крохотулечки, которых я ждала только у загса, и Танюшка, которую в отличие от них пригласила, присоединились к нашему балагану.

Я вспоминала слова Васи и старалась не думать о разной ерунде. Главное, мы женимся, мы будем вместе, а различные неурядицы – дело нормальное и обыденное. Свадьба без ЧП – не свадьба вообще.

– Это что, пиццей пахнет? – спросила Катя, которая преданно сидела рядом со мной и старалась отвлекать рассказами о своей жизни, работе и планах.

– Ты сама сделала дизайн на весь дом? – поразилась я, быстро листая проект на её телефоне, пока мне заканчивали причёску.

– Ага. Да что там делать? Одно сплошное удовольствие. Мы в феврале ещё полетим в Китай, закажем там мебель и разные строительные материалы, я пока по каталогам всё подобрала, но сама понимаешь, внешний вид по факту может отличаться, так что мы хотим лично всё увидеть и определиться.

– Правильно. Это ты очень здорово придумала. Катя, у меня к тебе один вопрос.

– Какой?

– Заказы берёшь? Хочу переделать квартиру Петрова.

– Да ну, ты что? Какие заказы! Я тебе просто так сделаю.

– Любая работа должна быть оплачена. Никакой благотворительности, – поделилась я с нашей «девочкой», самой молодой соседкой, мудростью прожитых лет.

– Я сделаю с удовольствием, но это будет мой вам подарок! – настаивала Катя.

– Что-то слишком много подарков, – пробухтела я под нос.

– Это только начало! – рассмеялась она. – У тебя вообще-то свадьба! И подарки в такой день – это нормально, поверь.

– Точно! Но очень уж непривычно. Вот так всего добиваешься всю жизнь, а потом – бац! – и все тебя задаривают. Странно. Даже как-то подозрительно. Не в моих правилах ждать подарков от судьбы.

– Ничего, свадьба пройдёт – и снова будешь всего добиваться… а нет, уже с Василием.

– Готовы? Нам выходить через десять минут!

Лида после литра минералки, трёх кофе и работы визажиста выглядела куда лучше и тут же взяла командование в свои руки.

– Почти! – сообщила мастер, докрашивая Милану.

– Пару штрихов, – отчиталась парикмахер. – Могу наскоро объёмные косы заплести, если кому нужно.

– Фирма платит? – спросила Инна Евгеньевна.

– Инна! – зашикали на неё товарки. – Ну ты чего?

– Платит-платит! – рассмеялась я. Горбатого могила исправит. Прохиндейки они у меня знатные. Ещё и все как на подбор «не жадные, а домовитые». Как и я, собственно.

С меня сняли защитный чехол, и я сразу побежала к зеркалу.

– Хороша, чертовка! – одобрила Инна Евгеньевна.

– Эля, какая ты красивая! – воскликнула Катя.

Мама снова плакала, хорошо, макияж ей сделали водостойкий. Однако всё равно пришлось подправить.

А я… я почувствовала нетерпение. Как отреагирует Василий?

Так восхитительно я не выглядела ещё ни разу в жизни. Нюдовый, почти незаметный макияж сделал меня молоденькой-молоденькой, свежей как бутон розы, нежной и трепетной. И только пронзительный, немного лукавый взгляд выдаёт возраст. Не восемнадцать. Но сегодня я нравлюсь даже внутреннему критику.

Меня завалили комплиментами по уши. Будь я лет на… Нет, будь я не Эльвирой, быть может, смутилась бы. Но мне это явно не дано.

– Спасибо, мои дорогие.

Когда в дверь заколотили тяжёлые мужские кулаки, поднялось самое настоящее кудахтанье. Бабульки сетовали, что отдают меня без выкупа (жадины-говядины, я же говорю), Лида громогласно командовала сборами, умудряясь всех перекрикивать; мама спешно прятала меня в спальне.

– Мам, ну мы без этого вот всего!

Однако мои протесты никто не слушал.

– У вас товар, у нас купец! – раздался весёлый голос Измайлова.

– Да поздно уже! Сосватали! – расхохотались мои дамочки. – Где жених? Деньги взял?

Я сделала самый современный жест в мире – «рукалицо», стараясь при этом не размазать макияж.

– Сиди здесь, я пойду на Васеньку посмотрю, – сообщила мама. – Должна же быть у него какая-то поддержка среди этих злыдень? Отец-то в той мужской компании, но ты же знаешь своего папаню – такого тролля ещё поискать.

– Мама! Зачем? Бедный Вася!

Мне не ответили, да и мамули уже след простыл. Неправильная из неё тёща. Хотя… Нет, самая правильная! Любимая доченька старалась, выбирала, так что ей остаётся только поддержать мой выбор.

А вот папа… Надеюсь, Вася там не дёргает нервно глазом. Папа любого застебёт. Если бы за этот навык выдавали премии, папуля получил бы Нобелевскую. Я‑то из-за него и выросла такой закалённой, а вот остальным людям к нему нужно привыкнуть. И делать это надо явно не в день свадьбы!

– Так, а ну все живо в сторону! – скомандовала моя родительница. – Ой, Василий, какой же ты сегодня красивый! Я пришла тебя спасать. Пойдём. А то вы в загс сегодня не попадёте.

Ровно до этого момента я не волновалась. Ну, почти. Куда мне, тридцатичетырёхлетней состоявшейся женщине, дёргаться? Подумаешь, свадьба! Важное мероприятие, на котором я выгляжу безупречно, да и буду с такой мощной поддержкой в виде любимого мужчины, семьи и подруг. И бабулечки мои живо проклянут любого нехорошего человека.

Но сейчас сердце затрепыхалось в груди.

Как он на меня посмотрит?

Что скажет?

Как поведёт себя?

Я ощутила себя девочкой, которая идёт на первое в своей жизни свидание. Неуверенной. Робкой.

Позор-то какой!

Хорошо, фотограф сейчас не со мной, а в коридоре – фотографирует гостей. Не хочется, чтобы кто-то кроме Петрова увидел меня такой… слабой.

Дверь распахнулась, и я дежурно заулыбалась. Но Василия мой вид не обманул.

– Мы на секундочку! – сообщил он гостям и фотографу, захлопнул дверь и в два счёта оказался рядом со мной. – Боже, Эля…

Его взгляд, выражение лица, поза, то, как он вцепился в меня – всё кричало о его восторге и любви. Однако я, как любая женщина, ждала комплиментов. А он, как назло, потерял дар речи.

– Ты восхитительна, – прошептал он мне в губы и тут же впился в них поцелуем.

Я подалась ему навстречу и замерла в надёжных, крепких объятиях. Он словно выпил моё напряжение, мои страхи, неуверенность. Успокоил, утешил. Вдохновил. И возбудил.

– И как ты это делаешь?

– Что делаю? – не понял Петров.

– Сводишь меня с ума, – призналась отчаянно. – Хочется послать всех лесом и прыгнуть в койку.

– Ты самая лучшая жена на свете! – воодушевлённо произнёс он.

– Ещё не жена. Кстати, нам стоит поторопиться, мы уже опаздываем.

– Понял, не дурак, – сообщил Вася и подхватил меня на руки.

– Одеться же ещё! – напомнила я с хохотом. Вот ведь дикарь. Схватил – и в пещеру. Прелесть!

В коридор меня всё-таки вынесли, а там уже поставили и шубку на свою невестушку лично надели. Знает Петров, как меня очаровывать. Люблю его заботливую версию, сил нет. И вообще люблю. Как малолетка. Ярко и страстно. Прямо ух!

Хорошо, что и он не боится признаваться в своих чувствах. Хоть и исключительно по-мужски, из разряда: «шапку надень, дура, холодно на улице», только повежливее.

Почему-то первым, на кого я обратила внимание, был Измайлов. В красивом костюме, высокий и статный, он не отрывал от меня взгляда.

– По-мужски тебе завидую, – сообщил он Петрову восхищённо.

– По-мужски съезжу тебе по физиономии, если будешь так смотреть на мою жену, – пообещал тот.

Кумушки тут же заахали-заохали, воодушевились и перевозбудились. Как же! Такая новость! Лучший друг жениха сохнет по невесте. Вот это нормальная, порядочная свадьба! Больше сплетен – интереснее.

Я их позицию не разделяю, но, признаюсь, испытала некоторое удовольствие. Сергей повёл себя не самым лучшим образом – переметнулся к Милане, хотя ухаживал за мной, – так что пусть страдает. У меня есть Васенька. И чертёнок. И если и появится в моей жизни ещё мужчина, или даже мужчины, то это будут сыновья! Очень на это надеюсь! Мечтаю!

– Опаздываем! – воскликнула мама, и вся толпа пришла в движение.

Рекой переместились из квартиры в подъезд, из подъезда на улицу, быстро сфотографировались, наконец обнялись с папой.

– Надеюсь, ты вёл себя хорошо? – спросила шёпотом.

– Безупречно, – сообщил папа. – Как всегда.

– Это и пугает, – хмыкнула я нервно.

Украшенная вереница машин, белоснежный, словно лаковый лимузин, кое-как протиснувшийся в наш заставленный машинами жильцов двор.

– Кто едет с нами? – спросила у обнимающего меня Василия. Нас безостановочно фотографировали все кому не лень, так что мы позировали у открытых дверей авто и улыбались как заведённые.

– Никто. Машин хватает, – сообщил мне Василий и громко произнёс: – Достаточно! Встретимся в загсе.

Как только дверь за нами закрылась, меня тут же притянули на руки.

– Платье дома снимешь сама, не хочу порвать такую красоту. Элька! – прошептал исполненный чувств Петров.

– Хорошо, – ответила я, в его объятиях испытывая невероятную слабость. Так хорошо. Спокойно. Уютно.

Он – моя крепость. Стена. Достойный и равный партнёр. Кто бы мог подумать!

– У меня даже дыхалка отключилась, когда тебя увидел, – заявил мой «романтик» на пацанском диалекте. Значит, искренен. Значит, не может подобрать приличных слов, так его впечатлила моя фигурка в свадебном платье.

– Я думала, ты спросишь, куда я дела грудь, – я нервно хихикнула.

– А что, она пропала? – Он чуть отодвинул меня, удерживая за плечи, и внимательно осмотрел декольте. – Вроде всё на месте.

– Я в нём плоская.

– Ты в нём роскошная, – не согласился Василий. – Мне другой и не надо.

Что я там говорила про его романтичность? Забудьте! Он самый-самый!

Наболтаться и обменяться впечатлениями мы не успели – быстро доехали. Город после праздников словно вымер и даже в будние дни ни капельки не напоминает бурлящий круглосуточно мегаполис. Что говорить про утро субботы?

Я хотела произнести что-нибудь вроде: «Ну, пойдём и сделаем это», но Василий опередил меня и задал самый прозаический вопрос:

– Фотограф ждёт. Как мне тебя достать из машины, чтобы это выглядело красиво? Я как-то не подумал об этом, когда заказывал высокую тачку.

З – забота.

Я даже немного прослезилась. Пришлось много-много раз взмахнуть ресницами, чтобы предательская влага не потекла по щекам.

– Возьми меня на ручки, – попросила я. – Будет мило.

– Я бы тебя так и носил. Чтобы никто не спёр.

– Отелло.

– Не такой уж я ревнивый. Но желание кое-кому накостылять не прошло.

– Вася!

Долго препираться нам не дали: дверь открыли, выкурили быстро, Лида только и успевала раздавать команды.

– Паспорта взяли? – вдруг огорошила она вопросом.

– Взяли, – ответили мои родители.

– Кольца?

– Есть! – Петров похлопал по груди, показывая, что они во внутреннем кармане.

И правильно, что свидетелю не отдал. Свидетель у нас какой-то бракованный оказался. Лучший друг, тоже мне.

– Шампанское?

– Ящик! – ответила за нас Маргоша. – Мы на свою свадьбу его забыли, так что здесь подстраховались.

– И правильно сделали, – добавил мой папуля, – мы со своей стороны взяли только коньяк, виски и всё, что покрепче.

– Саша! – укорила его моя мама. – А о девочках подумать?

– А девочкам пить вредно! – отрезал папа. – Им ещё детей рожать.

– А как же я?

– А ты сегодня на безалкогольной диете. И вообще, бди. Тёща ты или не тёща? Давай, начинай вредничать, – хмыкнул он и, приобняв мамулю за талию, куда тише сообщил: – А я тебя за это дома накажу.

Мы стояли достаточно близко, потому услышали интимный разговор. Вася, конечно, не сдержался, шепнул мне на ухо, что яблочко от яблоньки недалеко падает.

А я едва ли не впервые в жизни смутилась. Может, и впервые. И знать ничего не желаю про личную жизнь моих родителей! Хоть и радует, что им вдвоём не скучно.

– Бегом-бегом! Эля, ты-то куда рванула? Иди степенно, Васю не тащи на поводу, будто силком, а то фото выйдут комичные, – распоряжалась Лида, взяв на себя командование парадом.

– Наоборот! – оживился мой папуля. – Элька, тащи Ваську в загс, а ты упирайся давай! Хоть у кого-то будут честные-откровенные фотографии!

Фотограф расхохотался, но идею поддержал. Мы быстро попозировали, затем побежали регистрироваться.

Кто не плачет на регистрации брака?

Я не плачу.

А чего рыдать? Хотела за Петрова замуж? Хотела! Получила? Получила. И даже эта папулина выходка у дверей загса была самой настоящей правдой. Только вот я, как истинная женщина, сделала всё для того, чтобы в сам Дворец Бракосочетаний тащили уже меня, добровольно и с песней. Даже на ручках.

Думаю, на всех фотографиях я буду лучиться искренней и неподдельной радостью.

Искоса посмотрела на своего уже почти мужа. Стоит и лыбится, слушает регистратора. Вот мы с ним парочка. Кругом сплошные рыдания, как бы платье мне не намочили этой рекой плача, – а мы ржём.

Когда он надевал мне кольцо, я так активно растопырила пальцы, что средний выскочил вверх. Клянусь, я не специально.

– Смотрите-ка, не больно-то наша Элька замуж рвётся, – прокомментировал мой глазастый папуля. И тут же охнул. Я не видела, но уверена, что он получил мамин коронный удар под бок локтем. Так ему и надо!

– Её никто не спрашивает! – ответил Вася и таки нацепил мне на палец кольцо.

– Чего это? – шёпотом возмутилась я. – Я же уже согласилась.

– Вот именно поэтому, – отозвался он и посмотрел на регистратора. – Целовать можно?

Та не сдержалась, хмыкнула. Показала пальчиком, мол, подождите секундочку, сейчас справлюсь с собой, договорю положенную высокопарную, но проникновенную речь – и всё вам разрешу.

Петров терпеливо ждал. Приблизительно до слов: «Объявляю вас мужем и женой»; целовались мы уже под обречённое «вы можете поцеловать невесту».

Если бы мне не было так смешно, если бы рот не был занят, если бы мысли вновь не вылетели из моей бестолковой растревоженной нервными переживаниями головы, я бы обязательно ляпнула…

– Справятся без сопливых! – произнёс папа за моей спиной.

Спасибо, папа, это именно то, о чём я подумала! Даже хорошо, что он произнёс это вслух – теперь я точно смогу сдержаться.

Слёзы, смех, объятия, поздравления, тонна цветов в моих руках… Трогательная суматоха.

Вася постоянно прижимает меня к себе, целует мимоходом в щёку, благодарит за поздравления. А я стою, самая счастливая, и впервые в жизни молчу. Потому что не нахожу слов. Не нахожу в себе сил. И даже нет желания что-то говорить.

Мечты сбываются в тишине.

И сейчас в моей душе идеальная тишина. Счастливая. Бесконечно интимная. Личная. И пустить я туда готова только одного человека.

Ладно, я погорячилась.

Есть ведь мама и папа, Лида с Миланой, которые умудрились внезапно просочиться в мою жизнь и привнести в неё много всего нового, а главное – помогли снова научиться видеть хорошее даже в самых специфических людях, Маргоша, которая столько лет дёргала и поддерживала меня. И даже Измайлов. Которого к моему телу вообще не допустили.

– Держи свои грабли при себе, – произнёс мой ревнивец. – У тебя язык есть, вот и поздравляй мою жену словами.

– Эля, поздравляю! – послушно исполнил пожелание друга Сергей. Но букет цветов передал так, чтобы кончиками пальцев коснуться моей руки.

– Спасибо.

И этот момент горький, неприятный. Я чувствую, что ему действительно тоскливо и тяжело. Что это не игра. Что он осознал, раскаялся, но упустил возможность быть рядом со мной.

И больше всего обидно за Васю. Это ведь его друг. Я могу без Измайлова, а он…

– Нужно найти Измайлову жену, – шепнула я Милане, улучив минутку между фотосессией и бутербродами.

– С такими-то данными в штанах? – возмутилась та. – Увольте, я не готова дать ему рекомендательное письмо. Пусть сам как-то… справляется.

– Размер – не главное, – авторитетно заявила Лида. – А что, совсем пипетка?

– Лида! Девочки! – возмутилась я и сбежала.

К любимому… мужу!

– Ну всё, Петров, теперь ты в полной моей власти! – обрадовала я, обняв его за талию.

– Это ты попалась, моя дорогая ведьмочка!