Глава 27

Семейная жизнь от несемейной для нас особо ничем не отличалась. Работа-дом-работа. И да, реклама оказалась весьма и весьма действенной, так что Вася срочно организовал ещё несколько проектов, расширяя своё дело. Я же поняла, что в дополнение к ремонту в барских хоромах ещё несколько новых магазинов не потяну, и сделала полноценные сайты, где можно заказать всё необходимое онлайн с небольшой скидкой и доставкой на дом.

Таня – моя палочка-выручалочка – согласилась взять на себя побольше обязанностей, так что я почти всё успевала. Разве что страшно не высыпалась и постоянно клевала носом.

Округлившаяся Катя командовала нашим ремонтом, её муж Андрей вечно ругался, что мы украли её из семьи и вообще ей нужно своим домом заниматься. Но в целом жили дружно, помогали друг другу по-соседски и даже пару раз выбрались на природу «всем подъездным колхозом», несмотря на царившую за окном холодрыгу.

И всё бы хорошо, только я всё ещё не беременная!

Мой гадальный салон в полном составе отказался магичить, ещё и посоветовал не лезть куда не следует. Бабульки заверяли, что всё будет, только нужно прекратить себя изводить этим вопросом. А я… я уже ни во что не верю.

Прошла ещё одну проверку – здорова, хоть в космос отправляй. Едва ли не силой заставила Петрова провериться вдоль и поперёк. Ещё один космонавт.

Сколько раз я пила из «беременных» кружек и сидела на «беременных» стульях – даже сосчитать не могу!

Тщетно.

Маргоша родила и регулярно постила в наш девичий чат фотографии своей дочери, Милана ближе к дате икс тоже стала уютной и приятной, травмировала одним своим видом, ещё и вечно расспрашивала Марго, как там и чего в мамской жизни. Что говорить, даже Таня со своими проблемами по-женски и то залетела от Измайлова. Правда, пока блюла тайну. Ходила только такая зелёная, что мы её живо вычислили, но тоже молчали – ждали, когда она обрадует нас новостью.

В общем, в этом городе не забеременели только мужчины и я!

В один из вечеров моя нервная система окончательно дала сбой, и Петров нашёл меня в спальне рыдающей в подушку.

– Эль, ну прекрати, – по-мужски тупо попытался он утешить меня.

– Да! Я вот прям сразу вся такая разулыбалась и расслабилась! Что прекрати, Вася? Что? – голосила я обиженно. – Все кругом беременные или уже родившие, одна я как проклятая.

Доводы Василия я слышать не могла и бесилась всё сильнее. Настроение портилось с каждым днём, и я становилась невыносимой. Сама это знала, но сделать ничего не могла. Меня охватывала самая настоящая депрессия. Апатия и истерики чередовались по десять раз на дню, и конца и края им не видать.

– Ты просто устала, – сказал как-то Петров, за что получил феерию страсти. Правда, не той, которую он столь любит. Я орала так, что даже охрипла.

А он… он взял и вышел за дверь. Спокойно. Не хлопая.

Мамочки! Что я натворила? Хорошо, Петров не склонен к истерикам. Ушёл, чтобы я пришла в себя.

Побежала в ванную, умылась ледяной водой, посмотрела на растрёпанное, зарёванное отражение в зеркале. Разве эта истеричка могла быть на свадьбе волшебницей, колдуньей, очаровывающей одним взглядом, сводящей с ума одним движением плеча?

– Да-а-а, – протянула я и хлюпнула носом.

Душ, укладка волос, макияж – и я снова стала похожа на себя саму. Внешне. В душе же зияла огромная такая пропасть глубиной с Марианскую впадину.

Когда вернулся Вася, я приготовила стейки с салатом, даже запекла его любимый картофель с розмарином и чёрным перцем. И сидела на кухне, вся такая прежняя.

Муж молча подошёл, так же молча положил передо мной папку с логотипом и рекламой известной туристической фирмы.

– У тебя есть три дня, чтобы закончить все проекты на работе и собрать чемодан.

– А ты?

– Что я? – не понял Петров.

– Я… одна лечу?

Сердце дёрнулось, дыхание спёрло.

– Нет, разумеется. С ума сошла, что ли? Так я тебя одну и отпустил, особенно в таком состоянии. Летим в отпуск на месяц. И чтобы я больше не слышал ни одной истерики, Эля! Мы будем отдыхать, спать, есть, гулять, плавать в море и не думать о детях. Договорились?

– Нет.

– Хорошо, мы будем о них думать, но про себя и в позитивном ключе.

– Я постараюсь.

В эту ночь меня обняли и не выпускали из рук, и даже наказали отсутствием секса. Что ни говори, а Вася всё-таки не святой. Что уж тут, мои истерики даже меня саму достали.

Через три дня мы улетели в Москву, оттуда – в Тунис. Я умудрилась отравиться то ли в самолёте, то ли в аэропорту, и на отдых прибыла бледненькая и несчастненькая.

Но свежий воздух, новые впечатления, роскошный тур в пустыню, когда Земля кажется бесконечной и удивительно живой, хоть и напоминает далёкую неизвестную планету, воскресили меня куда лучше прохладного ещё моря.

Местные и приезжие мужчины мной откровенно восхищались, чем невероятно бесили Петрова. Я быстро вспомнила, что такое улыбка и как ею пользоваться, а Вася – как наказывать хулиганистую жену по ночам. Идиллия. То, что нужно для отличного настроения.

Через две недели мы улетели назад и, как сказали все наши столичные друзья, привезли с собой солнышко.

– Эля, да ты даже щёки наела! – сделал мне комплимент Измайлов, с которым Вася общался по Скайпу почти каждый вечер.

– Цыц! – испуганно одёрнул его Петров. – Она же снова на траву перейдёт, будет вредной и голодной.

– Это обычное женское состояние, – расхохотался Сергей.

Даже несмотря на то, что они с Таней не собирались расходиться и он перестал тоскливо на меня смотреть, я всё равно страшно его недолюбливаю. Вася и не скрывал, что его это устраивает.

Ревнивцы – такие забавные существа, конечно. Его спасает только то, что я нахожу в этом определённое извращённое удовольствие. Он так сексуально бесится! В общем, сам меня провоцирует.

Из Москвы меня пытались затащить в Европу, но нет визы – нет Европы, путешествие незапланированное, так что мы не подготовились.

– Слушай, Петров, а тебе не кажется, что мы с тобой удивительные торопыжки?

– Ты о чём?

– Ну как же. Вот смотри. Свадьба за четырнадцать дней. Отпуск на месяц за три дня до вылета. Что ещё у нас будет незапланированным?

– Видимо, всё, – хохотнул Вася.

И накаркал.

Как только мы решили попутешествовать по стране и прибыли в Питер, началось.

Я снова отравилась. Затем мне не понравился запах канализации. Так сильно не понравился, что мы, переглянувшись, побежали в аптеку, а оттуда – в ближайший торговый центр с туалетом, откуда рыдающую от счастья меня самым неприличным образом вытащил Петров. Я никак не могла поверить и выползти из кабинки своим ходом.

Токсикоз прекрасен. Питер – лучший город в мире. И всякие исторические достопримечательности, наверное, тоже классные, но я смотрела их вполглаза и больше искала взглядом, куда можно спрятаться, чтобы не смущать окружающих.

– Всё, я знаю самый большой недостаток Северной столицы, – заявила я, уплетая питерскую пышку, которая у нас во Владивостоке всю жизнь называлась пончиком.

Ем я теперь по новому графику – начиная с обеда. По-другому не выходит: с утра я зелёненькая, как соседи Петрова на грин-пати.

– И какой же? – поглощая очередную вкуснятину, спросил муж.

– Мало туалетов. Нет, ну правда. Здесь сложно быть беременной.

– Поехали домой. Всё равно из тебя сейчас такая туристка… – Вася закатил глаза.

– Ну да, карта достопримечательностей у нас своеобразная, – захохотала я.

– Ещё раз прилетим, нормально посмотрим. Всю жизнь мечтал здесь побывать – и вот добрался, – Вася вздохнул, но, увидев мой недовольный прищур, тут же добавил: – Хорошо, хоть повод достойный, радостный.

– Смотри мне!

– Да смотрю, смотрю. Только на тебя и смотрю.

– Ты какой-то грустный. Почему?

– Девочка будет, наверное, – расстроенно признался он. – Измайлов сказал, что на девчонок всегда токсикоз.

– Ой, много твой Измайлов знает! И вообще – кого рожу, того и будешь любить!

– Это понятно. Но давай сразу договоримся: если первая девочка, то второй мальчик.

– Вась, ну ты как пещерный человек. Это не от меня зависит.

– Но если что, ты не против потом завести ещё одного ребёнка?

– Давай этого родим.

– Эля.

– Да не против я, не против. Но теперь я тоже мальчика хочу. А то такая ответственность – родить наследника состояния графу Петрову! Титул же передать некому!

– Язва ты, Элька.

– Если рожу сейчас пацана, потом специально забеременею дочкой и всю жизнь буду ржать над тем, как ты трясёшься над своей девочкой, – мстительно пригрозила я.

– Я на всё согласен! Только роди пацана.

– Вася!

Отпуск мы всё же сократили и вернулись домой. Через месяц переехали в красивую обновлённую квартиру в центре города, а затем началось интересное.

– Вася, что это, блин, такое?! – удивлялась я еженощно, доставая из-под подушки то армию солдатиков, то кобуру с игрушечным револьвером, то машинку. Даже запчасти от машин – и те попадались!

– Ничего, – Петров делал честные глаза и валил всё на Чертёнка. – Это не я. Кошак, наверное, играл.

Я закатывала глаза или смеялась – по настроению. Но в целом оно почти постоянно чудесное. Я вновь люблю весь мир, и особенно – Петрова. Бедненького.

Этот будущий папсик вычитывал разные приёмы зачатия сына и регулярно выдавал фееричные замечания.

– Ох, ты ж постоянно траву ела и овощи, а надо было мясо, тогда шанс родить мужика был бы выше, – тыкал он мне телефон под нос. – А ещё говорила, что от тебя это не зависит! Вот, здесь пишут, что всё имеет значение!

– Как дожить до определения пола и не сойти с ума? – философски спрашивала я у потолка.

Когда наступил тот самый день, Вася бросил все свои дела и повёз меня на УЗИ.

– Надеюсь, ты меня порадуешь.

– Надеюсь, это будет девочка. Ты реально достал! Это наш ребёнок, какая разница, мальчик или девочка? Ты что, не будешь любить дочь?

– Буду. Но, Эля, у каждого порядочного мужчины должен быть сын.

– У каждого порядочного мужчины должен быть мозг! – рявкнула я.

Мужнины причитания раздражали неимоверно. Я то назло ему хотела девочку, то уже готова была на мальчика, лишь бы кое-кто излишне нудный и питекантропный отвял, то руки сами сжимались в кулаки, словно стискивая мощную шею Петрова.

Но мы выстояли. Вася выжил, я даже ни разу всерьёз не сорвалась – оба, как говорит Шелдон Купер из «Теории большого взрыва», были котиками.

Я воплощала само спокойствие, Петров же дёргался и нервничал.

– Да уймись ты. Не получится в этот раз, выйдет в следующий, – проявила я великодушие к мужской недалёкости. – Мы не настолько стары, успеем на ещё один заход.

– Сына хотите? – с улыбкой спросила девушка-регистратор.

– Да! – рявкнул пещерный житель мужской наружности.

– Нет, мы хотим здорового ребёнка, – припечатала я, строго посмотрев на него.

– Мужчины все хотят мальчишек, а на руках носят девчонок, – добродушно заметила девушка-врач.

Мы эту фразу слышали уже примерно сто тысяч миллионов раз. Васю всего перекорёжило, а я, как ни пыталась поддержать бедного-несчастного мужа, не удержалась и затряслась от смеха.

Однако в кабинете мне стало не до смеха.

– Скромничает, не показывает, – развела руками диагност.

– Пусть покажет! Что с ним сделать, чтобы он развернулся? – деловито уточнил Вася и легонечко постучал кончиком пальца по моему животу. – Эй, а ну, избушка, повернись к папе передом, а к койке задом.

Врач засмеялась так, что даже слёзы потекли; мне же было мучительно стыдно.

– Вася!

– Ничего-ничего! – сквозь слёзы и смех произнесла врач. – Простите, пожалуйста. Так неожиданно.

– Это вы нас простите, – извинилась я.

«Избушка» оскорбилась в лучших чувствах и демонстрировать, есть ли у неё пристройка отказалась. Как ни ухищрялись врач совместно с Петровым, подробностей мы не увидели.

– А УЗИ – это не вредно для ребёнка? Можно ещё раз прийти, не дожидаясь планового? – уточнил расстроенный в лучших чувствах Петров.

– Ничего страшного, приходите, конечно, – заверила врач.

– Точно девица. Скромная, – решил Петров уже в машине. – В кого только, непонятно.

Я закатила глаза.

– Рули давай, у меня там работы вагон и маленькая тележка.

К вечеру Вася успокоился. Пришёл с цветами, заказал и лично забрал еду из моего любимого ресторана.

– В общем, я тут подумал, действительно ведь не катастрофа, если это девчонка. Серёга сказал, что он наоборот девочку и хотел. А я так настроился на парня.

– Вася, ребёнок – это ребёнок. Вне зависимости от пола, мы оба будем его любить. Прекращай. Уже никаких нервов не хватает тебя слушать.

– Да нет, я уже смирился. Мне сегодня твой папа звонил, кстати.

– И что хотел?

Я серьёзно напряглась. Мой любимый папуля обожает давить на больное и делает это столь виртуозно, что я за годы жизни с ним практически носорожьей шкурой обросла. А вот непривычные к его шуточкам окружающие реагируют по-разному.

Правда, Василия папа из любви ко мне не обижал. Специально, по крайней мере. Даже шутил, что теперь может спать спокойно, так как я от одного ревнивого эгоиста перешла ко второму, а эгоисты о своей собственности заботятся отлично.

Я бы за собственность-то ему выдала… пельменей с солью. Но папа – это папа. С ним можно только соглашаться и кивать, а если мнения категорически расходятся, то молчать. Ибо застебут так, что мало не покажется. Жаль, у меня нет такого жала вместо языка, как у него.

– Ничего. Сказал, что я ему снился в окружении десятка дочерей, и заржал.

– Очень умно.

– Да. А до чего человеколюбиво! Прямо-таки прёт.

– Не обижайся, ты ведь его знаешь.

– Знаю. А если это не шутка? Вдруг пророческий сон? – Вася посмотрел на меня исподлобья.

– Не бойся, я больше двух детей рожать не собираюсь. Может, вообще одним обойдёмся.

– Ну да, ну да. Уж количество-то мы можем контролировать.

– Ну как тебе сказать. Есть ведь двойни, тройни, – произнесла я с огромным удовольствием, глядя, как бледнеет муж. Спасибо, папочка, дал возможность отомстить этому вредному и упёртому созданию.

– Ничего. Девочки – это тоже хорошо, – произнёс Вася, явно себя уговаривая.

Следующий месяц прошёл под лозунгом «Привыкни к мысли, что у тебя дочь».

Мы с девочками потешались над Петровым как могли, но за глаза. Некрасиво, конечно. Но старались не давить на больную мозоль, берегли нервного папашу.

После второго УЗИ, такого же таинственного, как и первое, муж усадил меня в машину, пристегнул, уселся за руль и только тогда обрёл дар речи.

– Я всё понял.

– Что ты понял?

– Наш ребёнок в твоего отца. Такой же тролль. Нет, ну я не понимаю, как при современном уровне медицины дети откалывают такие финты?

– Может, наша дочь ждёт, когда её папа окончательно дозреет до правильной мысли, – вставила я свои пять копеек.

– Думаешь?

– Почему нет? Измайлов вон радуется дочери. Он, кстати, Таню замуж звать собирается?

– Так он звал.

– Звал?

– Ну да, давно. Она отказала.

Вытаращила глаза и попросила отвезти меня в магазин. Я не сплетница, нет. Просто хорошо отношусь к подчинённым. И вообще Таня – моя правая рука, могла бы и рассказать.

В магазин я не вошла. Ворвалась.

– Таня!

– Да, Эльвира Александровна?

– Ты отказала Измайлову? – с места в карьер начала я.

– Ну да.

– Почему?

– А пусть докажет, что умеет не только детей делать. Ну и я ждала, когда Милана сделает тест ДНК, хотела убедиться. А то мы всё-таки общаемся. Неловко.

– Так она его месяц назад сделала!

– Ну, я‑то давно отказала, два или три раза, а больше он не предлагал.

– Два или три раза? – поперхнулась я. – Ждёшь, когда пузо на нос полезет? А как же платье, свадьба? Я с ним поговорю! Ишь какой! Что такое два-три раза? Фу, какой он ненастойчивый! Да я и то дольше Петрова терроризировала!

Будь я драконом, из ноздрей точно бы повалил дым.

– Не надо. Мы сами разберёмся, – спокойно попросила Таня.

Вот ведь характер у человека. Я вспыхиваю и быстро гасну (ну, если это не касается замужества). А Татьяна у меня сдержанная, степенная. Полная моя противоположность.

– Ладно. Прости, что лезу не в своё дело. Переживаю за тебя.

Мы немного поболтали, и я всё-таки попросила её называть меня просто по имени. Чёрт с ней, с субординацией. Что ни говори, Таня – давно не чужой человек. Да и живём, как-никак, в современном обществе.

А дальше время словно ускорилось. Все кругом рожали, женились, летали по заграницам (это я про Лиду, которая всё молодеет и молодеет, берёт от жизни всё и даже больше), а я всё округлялась и округлялась.

– Я бегемот, – стонала по утрам, – подо мной даже матрац продавился, хотя он до ста сорока килограммов.

– Эля, ты беременная женщина, у тебя и должен быть большой живот, – закатывал глаза на мои стенания Вася. – Родишь и снова будешь тростиночкой, а матрац поменяем. Господи, лучше бы ты селёдки в два часа ночи хотела! Благо есть доставка.

– Вот именно потому, что есть доставка, я её и не хочу! Мужчина должен страдать вместе с беременной женой! А все эти службы поручений испортили нам, женщинам, всю радость ожидания ребёнка! – обиженно заявила я. Вася никак не отреагировал, и я прекратила делать вид, что страшно надута. – На УЗИ со мной пойдёшь сегодня?

Спросила для справки. Вася окончательно утвердился во мнении, что такой вредной может быть только девочка, и перестал быть поводом для шуток в нашей женской компании.

– А как же! Должен ведь я посмотреть на эту грубиянку, которая не слушает отца? – строгим голосом намекнул он пузу, но погладил его очень нежно.

– Ты будешь замечательным папой, – произнесла я с чувством.

– Разумеется. И воспитывать её буду я. Не дай бог подцепит таких же подруг, как и ты.

Вася так выразительно посмотрел, что мне оставалось только захохотать.

– Ну простите! Я же не назло тебе их «подцепила». Так вышло. Блин, как зараза какая-то звучит – подцепила.

– Заразы они знатные, что есть, то есть. Эй, не бросайся в меня подушками! Ну Элька! Да ладно, ладно. Заразы, зато с ними весело, – тут же пошёл на попятный муж. – После всех официальных мероприятий поржать с этих оторв – сплошное удовольствие. Я даже подписался на твою Лиду в социальных сетях. Запоминаю места, куда мы с тобой поедем вдвоём, когда дети подрастут.

– Точно не пялишься на её полуголые телеса? – прищурила я глаза. Вроде, понимаю мозгом, что мы с Лидой в разных весовых категориях (и я не о беременности), но из-за гормонов эмоции сдерживать всё же тяжело, приходится изредка позориться.

– Нет конечно. И вообще меня теперь привлекают женщины размера сто плюс, – выдал этот… нехороший человек.

Я задохнулась.

– Сто плюс? Это ты про килограммы или размер одежды? Такого, наверное, даже не существует! – разволновалась я не на шутку.

– Блин, да откуда я знаю, сколько ты весишь? – испугался Василий. – Я имел в виду, что люблю только пузанчиков. Короче, Эля, не злись и не обижайся, только тебя люблю, на тебя смотрю. Всё. Разговор окончен.

– Какой ты неромантичный.

– Как и ты. Всё, пахать!

– Эти сто плюс я тебе ещё припомню, – пообещала многозначительно.

Оговорка его, что называется, сделала мой день. Я всё время осматривала себя в зеркале и приставала к моим старушечкам – как я выгляжу, сильно ли бегемотисто и неизящно?

И так продолжалось ровно до УЗИ, на котором свершилось чудо. По крайней мере, ошарашенный Петров выглядел так, словно Дед Мороз лично спустился на санях с оленями и протянул ему подарок.

– Мальчик, – радостно сказала врач. – Ох и заставил ты поволноваться своих родителей.

Она водила датчиком по моему животу, а я во все глаза смотрела на мужа. Никогда прежде не видела столь трогательное и нежное выражение его лица. Обычно грубое, суровое, сегодня оно… расплывчато.

Я неверяще коснулась пальцами уголков глаз. Да я же рыдаю! Какой позор! Ещё и при посторонних!

Только слёзы текут и текут. Не знаю, рада ли за Васю или просто рада, или просто… Ребёнок. Сын. Мой малыш.

Сердце защемило от нежности. Именно сейчас с кристальной ясностью осознала, что скоро стану матерью, подержу на руках своё сокровище. В голове закрутился калейдоскоп из несвязных мыслей, планов, фантазий.

Вася сжал мою руку и кивнул. Речь ему отказала напрочь. Или кое-кто изо всех сил сдерживает слёзы и боится, что голос дрогнет?

Язвительность взяла верх над сентиментальностью, и я осторожно, стараясь не размазать эффектный макияж, утёрла слёзы выданной врачом салфеткой.

– Ну что, Вася, надеюсь, теперь ты не будешь от меня требовать дочь?

Петров прочистил горло.

– Как это не буду? Я уже настроился!