Эпилог

Я лежала в шезлонге и балдела. В кои-то веки тишина, покой, море, солнце, фрукты. Как долго я об этом мечтала, не передать словами. О тишине в первую очередь. И о возможности спокойно поесть!

Лида продала бизнес в России, переехала жить в Таиланд, купила несколько вилл и сдаёт их для своих за вменяемые деньги. А ещё, и в нашем случае это самое главное, она наняла двух местных девушек, которые сидят с детьми постояльцев!

– Как хорошо слушать шелест пальм вместо детского ора, – произнёс Петров, не открывая глаз. – Надеюсь, они вернутся из аквапарка поздно и тут же заснут мёртвым сном до утра.

– Сам хотел двоих детей, – попеняла я, словно сама была против. – Наслаждайся отцовством.

– Я наслаждаюсь. Но и терплю тоже. Кто же знал, что дети такие шумные! – пожаловался этот папсик так, будто от него нарочно спрятали очень важную информацию. Ха-ха. Ню-ню.

– Ну хоть не как у Миланы. Наши ещё тихие.

– О да! – с чувством выдохнул Вася. – Я от её детей за неделю устал больше, чем от своих – за все годы. Они ведь как дельфины – сплошной ультразвук. Из соседнего дома слышно так, точно они рядом носятся.

– Не преувеличивай.

Тем не менее отдыхаем мы замечательно. Большое количество детей хорошо тем, что и твои постоянно заняты. Няньки – это няньки, а компания сверстников – это компания сверстников. Им интересно, родители нужны только выдать денег на очередное развлечение или накормить-отвезти. И должна сказать, что я эгоистично рада этому.

Мы с Васей в кои-то веки смогли побыть вдвоём и действительно отдохнуть в отпуске.

Таня наконец вышла из второго декретного отпуска и как мой заместитель взяла на себя управление всеми проектами. Неугомонные Милана с Лидой таскают всю детскую банду по океанариумам, зоопаркам, аквапаркам и прочим дорогим детскому сердцу местам; няньки-мамки сопровождают и помогают. Так что мы с мужем воспользовались возможностью на двести процентов и сделали вид, что впервые видим этих симпатюль, Оксану и Олега.

Ладно, шучу, конечно.

Восьмилетний сын и шестилетняя дочь уже вполне самостоятельны, так что можно и пофилонить. Четверо взрослых на четверых детишек – идеальная комбинация. Зачем там ещё мы с Васей? Явный ведь перебор.

Да и нам есть чем заняться. Послушать тишину, например. Бассейн, солнце, фрукты так не радуют, как возможность насладиться покоем.

Лида знает, что нужно молодому родителю. На территории дома есть бассейн и мирно журчащий фонтанчик, а на заднем дворе, в небольшом удалении, – детская площадка и батут.

Нас словно приклеили к лежакам у бассейна: мы вялились здесь даже ночами, когда дети засыпали и можно было любоваться звёздами, вдыхать наполненный ароматами орхидей воздух и пить вино.

– Может, тоже куда-нибудь съездим с детьми? – вдруг предложила не вовремя проснувшаяся совесть Петрова.

– С ума сошёл? Милана и Лида должны быть заняты круглосуточно! Их могут вымотать только дети. Мы зря, что ли, их рожали? – хохотнула я. – Пусть спасают планету от энтузиазма этих двух сумасбродок.

– Я думал, седина в бороду – бес в ребро – выражение про мужиков. Эти же две оторвы переплюнули всех.

– Эти две оторвы – отличные подруги. Своеобразные, конечно. Зато они не ноют мне про своих мужей, не жалуются, ржут как истерички, пьют вино, советуют всякие извращения, которые тебе так нравятся!

– Да я и не против. Хорошие подружки. Просто… тяжело привыкнуть к мысли, что женщины могут вести себя как мужики.

– Быть свободными, ты хотел сказать? – я приподняла солнцезащитные очки и ехидно посмотрела на развалившегося в белоснежном шезлонге муженька. – Они счастливые современные женщины.

– Ты так говоришь, будто сама несчастна.

Вася тут же насупился. Сел, посмотрел на меня хмуро – мол, давай, давай, оправдывайся. И скажи, что не завидуешь этим лахудрам, которые на старости лет (это цитата Петрова, за неё он уже получил по самое не хочу!) отрастили косы и регулярно выкрашивают их в невообразимые цвета. Всегда одинаковые. Сейчас дамы щеголяют белоснежными локонами, переходящими в неоновую зелень. Вася их прозвал седыми русалками, и я, признаюсь, ужасно смеялась про себя. Но отругала его, конечно. Мои ведь подруженьки, их могу хаять только я.

– Я счастлива. У меня ведь есть ты. И дети. И работа любимая. Чего мне ещё желать?

– Свободы?

– От кого, от тебя? Ты же не дашь! – хмыкнула я.

– Не дам. И не мечтай.

– А я и не стремлюсь, мне с тобой хорошо. Не знаю, как я тебя терплю столько лет!

– Эля.

В голосе Петрова зазвучали угрожающие нотки, а глаза засверкали предвкушением. Извращенец. Снова надумал поиграть в плохую девочку. Ну, это мы всегда за, это мы с радостью.

– А что? Ты ревнивый, упрямый, вредный!..

– Это я‑то вредный? – искренне возмутился Вася, позабыв, что у нас здесь вообще-то ролевые игры в самом разгаре.

– А кто? Я, что ли? – удивилась совершенно натурально. – Я само совершенство. Мозг тебе не выношу, люблю, по вечерам встречаю в настроении и накрашенная, дети воспитанные. Даже мотоцикл не запретила, оставила тебе, хотя это самый опасный вид транспорта.

– Только мотоцикл и не запретила! А бани? – припомнил Вася истерику, которую я ему закатила, когда была беременна Оксанкой.

– А нечего мужчине делать в бане без жены! Знаю я эти бани!

– Да я слал тебе видеоотчёты! В семье должно быть доверие.

– Должно. Но меня одну в Тай к Лиде ты что-то не отпустил. Даже с детьми!

– Ты слишком красивая, чтобы летать одна! – выдал Петров внезапный аргумент.

– Вась, может, я открою тебе Америку, но мне уже за сорок, у меня муж и двое детей, я как бы не котируюсь на рынке сексуальных красоток, – выдала я в сердцах.

– Ты?! Ты не котируешься? – завопил Петров. – Да мужики шеи сворачивают, когда ты идёшь этой своей виляющей походкой!

О, перешли в мою любимую стадию ругани – комплименты. Продолжай, любимый. Не останавливайся.

Вася ещё что-то говорил… ну ладно, орал, конечно. А я медленно-медленно села, сняла очки, положила их на небольшой столик и принялась развязывать верх купальника.

Муж в запале машинально продолжил свою эмоциональную речь, но уже понял, что ещё чуть-чуть – и пора закругляться. Здесь жертва комплиментов уже созрела на любые эксперименты.

– Не знаю, почему нельзя просто сказать, что любишь меня и я самая-самая, – произнесла, когда муж заглох.

– Ты самая-самая и я тебя люблю, – послушно повторил Вася, не отводя взгляда от моей груди. Я специально её немного подправила у пластического хирурга после вторых родов. Тренажёрный зал не спас, и форму она, к сожалению, потеряла окончательно. – Она такая… ур-р-р, – замурлыкал он как кот.

– Я всегда знала, что ты любишь её больше меня, – сделала вид, что обиделась.

– Я люблю тебя всю, Эля. И даже твой невыносимо вредный характер.

– Да он у меня идеальный!

– Всё, замолчи. Я наслаждаюсь видами.

– Ты бы уже начал ими пользоваться, время-то идёт.

– С удовольствием. С огромным удовольствием!