20

— Эй, ну ты чего притихла? — Голос Лелика заставляет меня оторвать взгляд от сжатых ладоней и повернуться. Он смотрит внимательно, будто не знает, чего от меня ожидать. — Мы на месте. Выходим?

Я молча отстегиваю ремень безопасности, не имея понятия, куда мы приехали. Судя по вывеске, в очередной ресторан или кафе. Для чего только? Все равно ни кусочка проглотить не смогу.

— Ты расстроилась, Ясь? — продолжает допытываться Лелик, пока мы вдвоем плетемся к террасе, пышно украшенной гортензиями. То, что это гортензии, я знаю от мамы Инги. У них весь сад ими усажен.

— С чего бы? — буркаю я.

— Из-за Жени. Ты, главное, лишнего не выдумывай.

— А я и не выдумываю. Почему ты решил, что мне вообще есть до нее дело?

В ответ Лелик издает странный звук, похожий на смешок.

— Что? — моментально ощериваюсь я, впившись в него глазами. — Тебе Алан какой-то белиберды про меня рассказал?

От мысли о том, что Алан выложил своим друзьям о случившемся ночью, позвоночник сковывает холодом. Вот дура же я. Не нужно было тащиться с незнакомым парнем в чужой город. Не нужно было ему доверять. Неужели правда все им рассказал? И что? Они теперь надо мной потешаются?

— Алан? — Лицо Лелика непонимающе вытягивается. — Про тебя? Если и говорил, то только хорошее.

Я встряхиваю головой. Интуиция подсказывает, что он не врет. Да что со мной такое? Чуть что не так, начинаю всех подозревать.

— Слушай, Ясь. Алан хороший парень, и не просто потому, что он мой лучший друг. Я не в курсе, что между вами происходит, если тебя это беспокоит… — Тут Лелик делает многозначительную паузу. — Болтать он не любит. Но если недопонимания возникли — просто поговорите нормально и выясните все. Все проблемы от недомолвок.

Хочется возразить, что недомолвки ерунда по сравнению с враньем, но я отмалчиваюсь. Во-первых, потому что мы уже вошли в ресторан, а во-вторых, потому что не хочу в очередной раз изливать душу. Лелик мне нравится, но надо помнить, что я его совсем не знаю. Как и Алана, оказывается.

Алан

Попросив официанта, принести счет, я тяжело опускаюсь на стул. Сцена, произошедшая пару минут назад, словно взята со съемок дешевого киносериала.

— У тебя все нормально? — натянуто спрашивает Женя.

Ох уж эта шаблонная вежливость. Будто не видно, что у меня не все нормально.

Со стороны ситуация, конечно, выглядит паршиво. Не только для Ярославы, кстати, но и для Лелика. Попросил друга занять девчонку, которую привез аж из Иркутска, а сам я устроил обед с бывшей. Но ведь не совсем так.

Сегодня у меня действительно были неотложные дела по работе — встреча с Барышевым, если быть конкретнее. Кто такой Барышев, мало кому объяснять нужно. Крупнейшая сеть магазинов электроники, сотовая компания, мясные полуфабрикаты, табачка — это все он.

Женя сама позвонила мне в день моего возвращения. Мы немного поболтали, после чего она предложила увидеться. Я хорошо к ней отношусь и когда-то действительно испытывал чувства, поэтому сказал, что наберу, как только будет свободное время.

Когда встреча с Барышевым закончилась быстрее предполагаемого, я предложил ей приехать. Во-первых, потому что обещал, а свои обещания я привык выполнять, во-вторых, потому что люблю планировать время, а в-третьих… В-третьих, я захотел убедиться, что мое внезапная увлеченность Ярославой произошла не от недостатка женского общения. Мне требовалось немного прояснить голову и заодно убедиться, что с Женей у меня действительно все. Убедился, блядь.

— Тебе же кофе еще не принесли, да?

— Уходишь от вопроса, — мягко, хоть и не без укора говорит Женя.

— А ответ разве не очевиден?

Мы смотрим друг на друга. Не знаю, почему у нас не сложилось в итоге. Я ведь даже подумывал с ней съехаться, а потом все вдруг без причины пошло под откос. Я стал раздражаться по мелочам, пятницы все больше предпочитал проводить с друзьями. Чего казалось бы еще желать? Женя красивая, сексуальная, с ней есть о чем поговорить, и с характером полный порядок. Наверное, мне просто стало скучно.

— Это твоя новая девушка? — Брови Жени поднимаются вверх ровно настолько, чтобы намекнуть о легком недоумении.

— Нет, Ярослава не моя девушка.

Снова повисает пауза.

— Дина на следующей неделе презентацию будет проводить новой линейки игрушек. Придешь?

— Не знаю пока, Жень. — Я прикладываю карту к возникшему перед лицом терминалу и пытаюсь улыбнуться. — Извини за сумбур, ладно? Просто голова не тем забита.

— Да, я вижу.

Она сдержанно кивает, даже улыбается немного, хотя ей и неприятно. Даже не знаю, что лучше: держать эмоции под замком воспитанности, как она, либо же шипеть и крыть меня херами, как делает Ярослава. Но, судя по тому, что все мысли в данный момент у меня заняты лишь тем, где находится последняя, ответ очевиден. Все же в душе я действительно немного мазохист.

— Мы пообедали, и я ее в итоге в отеле оставил, — отчитывается Лелик в ответ на мой звонок с вопросом «Вы где?». — Говорю, ты же гулять собиралась. Она ответила, что передумала.

Запрокинув голову, я в течение нескольких секунд разглядываю застывшие облака. О плане присоединиться к Ярославе с Леликом на прогулке и прояснить все уже можно забыть. Что теперь? Видимо, нужно ехать к ней.

— Эй, ты тут еще?

— Тут, — говорю я, решительно направляясь к припаркованному у входа Яге. — Ладно, понял тебя. В любом случае спасибо, что уделил ей время.

— Да не за что. Мне было не внапряг. Слушай… — Лелик мнется, как и всегда, когда считает, что покушается на личное. — А что у тебя с ней? Спрашиваю, потому что она сильно расстроилась. Я и так и сяк успокоить пытался, а она только сильнее закрывается.

— Мне ехать надо, друг. — Зажав телефон плечом, я накидываю ремень и завожу двигатель. — Созвонимся позже, ладно?

— Ладно, понял, — беззлобно ворчит Лелик. — В зал завтра идем?

— Идем, — коротко отвечаю я и, надавливая на педаль газа. — Наберу.

Настроение откровенно паршивое. Тот самый момент, когда ничего дурного не сделал, но чувствуешь себя виноватым по всем фронтам. Женя явно уехала расстроенной, Ярослава убежала в бешенстве. Но если с первой можно обсудить все спокойно, со второй такое вряд ли выйдет. Представляю, сколько она себе напридумывала. Доверием Ярослава и так не слишком славится, а в умении себя накрутить ей и вовсе равных нет.

Отстояв полчаса в пробке, припарковываюсь у входа в отель. Охранник узнает меня как завсегдатая, здоровается. На ресепшене замедляюсь, всерьез раздумывая, не попросить ли для себя ключ-карту (номер-то на меня оформлен), на случай, если Ярослава откажется мне открывать. Но потом представляю ее лицо, когда я вхожу без спроса, и решаю, что не стоит. Раз уж привез ее сюда из бескорыстных побуждений, не стоит использовать территориальное преимущество.

Дойдя до нужной двери, стучу. Громко. Я, в конце концов, ни в чем перед ней не виноват и просто хочу объясниться. Ярлык бэд-боя на меня точно не приклеить, после того, как я вчера самоотверженно поехал ночевать к себе.

Проходит секунд десять, но никто не открывает. Я стучу еще раз и параллельно набираю номер Ярославы. Через запертую дверь слабо, но вполне различимо доносится звук телефонной мелодии. Ну вот что за ребенок, ей-богу?

Занеся кулак, стучу еще три раза и так, чтобы ей там стало понятно, что я в курсе ее местоположения. Через пару мгновений замок проворачивается, и я встречаюсь глазами с Ярославой. То, что она не рада меня видеть, понятно сразу. Смотрит исподлобья, челюсть выдвинута вперед.

— Чего тебе?

И хотя я был готов к такому приему, все равно чувствую раздражающий зуд под кожей. Терпеть не могу склоки и разговоры на повышенных тонах, тем более, когда предположительно должен оправдываться.

— Поговорить хочу. Впустишь?

— Зачем? — задиристо переспрашивает Ярослава, не предпринимая ни малейшей попытки отойти в сторону. Как я и думал, качественно себя накрутила.

— Потому что разговаривать в коридоре неудобно, — терпеливо поясняю я. — Дай войти. Мыслей о том, что я захочу тебя изнасиловать, после вчерашнего точно быть не должно.

При упоминании событий минувшего вечера ее глаза гневно вспыхивают, но потом Ярослава все же отступает назад и, отвернувшись, скрывается в номере. Прикрыв дверь, я следую за ней. Что чувствую? Раздражение от того, что я снова оказался в позиции виноватого сопляка, на которого положено рычать. Да, со стороны с Женей, возможно, все и выглядело некрасиво, но можно хотя бы попробовать все цивилизованно обсудить.

Почувствовав мое приближение, Ярослава резко оборачивается и с вызовом скрещивает руки на груди. Если она и была расстроена, по словам Лелика, то все, что я вижу сейчас — это желание стереть меня в порошок.

— Говори и уходи. Мне вещи собирать нужно.

— Для чего тебе собирать вещи? — опешив, переспрашиваю я, забывая о том, что хотел сказать.

— Потому что я возвращаюсь домой. Все, что я хотела, уже посмотрела… — На этом ее звенящий гневом голос сбивается, и Ярослава отводит глаза в сторону. — Вернешь себе деньги за неиспользованные дни.

Теперь я испытываю двоякие ощущения: злость и желание как-то ее вразумить. Потому что вижу: да, она сильно расстроена. Но даже если и так, разве это повод рубить с плеча и начинать паковать вещи? Пусть она и прилично младше меня, но ей ведь уже не двенадцать.

— Ярослава… — Я делаю глубокий вдох, призывая на помощь все свое терпение, чтобы не вовлечься в перепалку. — Во-первых, деньги за отель мне уже не вернут, так что твоя жертва будет напрасной. Во-вторых, что такого случилось, отчего ты снова смотришь на меня, как на врага номер один? Да, ты видела меня с девушкой. Дальше что? Мы просто разговаривали.

Она будто этого и ждала. Глаза начинают сверкать еще ярче, даже шаг мне навстречу делает, будто собирается в лицо вцепиться.

— Дальше что? А дальше ты врун! Вчера соблазнял меня, а сегодня подослал друга, чтобы отвлекал, пока ты другой занят.

— Я попросил Лелика тебя не отвлечь, а занять, пока был занят по работе. С Женей я увиделся, потому что встреча закончилась раньше, и нам было, что обсудить.

— Так и обсуждал бы! — громко взвизгивает она, покраснев до корней волос. — Чего ты ко мне-то приперся?

Я ненавижу крик почти так же сильно, как хамство. Ярослава делает и то, и то: кричит и хамит. Не знал бы, какая она — просто развернулся бы и ушел.

— Женя моя бывшая девушка, и мы общаемся как друзья. Мне нужно было с ней увидеться. Что я должен был сделать? Спросить у тебя разрешения?

— Не нужно было лезть ко мне целоваться и строить из себя заботливого парня! Хочешь общаться со своей бывшей девушкой — так общайся!

И вот так гнев, смешанный с желанием ее успокоить, трансформируется в безысходность. Она либо меня не слышит, либо просто не способна понять. Наверное, дело в ее возрасте или воспитании, а скорее и в том, и в том… Она видит вещи без полутонов, черными, либо белыми. Поцеловал ее вчера — значит будь добр, оставь прошлую жизнь за бортом и сделай выбор. Любое отклонение трактуется как предательство.

— У нас с тобой что? — спрашиваю я, решив оставить попытки быть деликатным.

На секунду Ярослава выглядит растерянной, но быстро собирается и не слишком-то любезно переспрашивает:

— В смысле?

— Я и ты. Мы кто друг другу?

Не знаю, как она воспримет такую тактику, но хотелось бы, чтобы она правильно меня поняла.

— Никто, — буркает она через паузу. — Сейчас-то уж точно.

— Так вот, я не считаю, что мы друг другу никто. Ты девушка, которая по-настоящему мне нравится. С которой мы вчера здорово провели время, и с которой я надеялся увидеться сегодня. Но в моем представлении мы еще в самом начале пути, а это не подразумевает взаимных требований и обязательств ходить на коротком поводке.

Ярослава открывает рот в протесте, затем снова его закрывает и отворачивается. Ее голова заметно вжимается в плечи, отчего мне вдруг хочется ее обнять. Просто она другая… Максималистка без опыта. Наверное, ей сложно такое понять.

— Можешь уйти? — глухо произносит она. — Прям сейчас.

— Ярослава. Давай лучше поговорим…

Сам удивляюсь тому, как сильно хочу, чтобы она не упрямилась и согласилась. Если еще минуту назад казалось, что она не способна меня понять, то сейчас хочется бесконечно подбирать слова, чтобы все правильно до нее донести. Потому что когда она становится вот такой уязвимой, как сейчас, мне хочется ее защищать. В первую очередь от нее самой.

— Я сказала, уйди, — тверже повторяет она, все так же не оборачиваясь.

Я обещал себе не использовать против нее территориальное преимущество, поэтому мне ничего не остается, как молча пойти к двери.