39

Дорогой из аэропорта Ларнаки разговор с Ярославой не клеится. Прилипнув в окну арендованной мной Вольво, она завороженно следит за мелькающими пейзажами и отказывается отвечать на мои вопросы.

— Сначала вещи положим, а потом к родителям заедем или наоборот? — повторяю в третий раз. — Ты очень голодна или можешь потерпеть?

Будто нехотя отвернувшись, она смотрит на меня: взгляд расфокусированный, на губах блуждает улыбка.

— Что? Не… Я не голодная… А тут все настолько по-другому… Пальмы настоящие… Я будто в другой мир попала. А мы летели-то всего четыре часа. От Иркутска до Москвы дольше. И небо такое синее…

— То есть, тебе нравится?

— Да, — кивает. — Хотя я до сих пор не могу поверить… Сказка какая-то… И то, что люди на другом языке разговаривают — тоже так непривычно.

— Это потому непривычно, что ты в первый раз заграницей. Съездишь еще в пару стран — и чужая речь будет казаться тебе обыденностью.

Молча мотнув головой, Ярослава снова отворачивается к окну. Не знаю, что именно она отрицает: то, что сможет быстро привыкнуть к иностранному языку или то, что когда-то получит возможность путешествовать. Наш разговор в машине о том, что все хорошее может закончиться, до сих пор не выходит у меня из головы. Кого-кого, а Ярославу я не считал склонной к рефлексии.

— Через пару недель сможем слетать на выходные в Европу, — добавляю я, на случай, если речь все же идет о ее страхе. — Тебе только визу надо получить.

Ярослава закусывает губу и так же молча кивает. Мне чудится, что так она прячет улыбку.

— Не мешай мне кайфовать от моей первой заграничной поездки. А то я сейчас начну мечтать о Европе и перестану считать пальмы.

— Для чего ты считаешь пальмы? — со смехом интересуюсь я.

Она пожимает плечами.

— Не знаю. Просто интересно, сколько их попадется. Здесь, кстати, такие дороги узкие. Непривычно.

— В чужой стране всегда непривычно. Зато появляется трезво возможность оценить плюсы и минусы Родины.

Спустя полтора часа мы заезжаем в Пафос и еще минут пятнадцать петляем по улочкам, спускаясь к вилле родителей. О нашем приезде я предупредил их вчера вечером и на предложение встретить в аэропорту ответил решительным отказом. Мне хотелось единолично познакомить Ярославу с Кипром, чтобы никто при этом не мешал. Уверен, сиди в машине помимо меня кто-нибудь еще — эффект был бы испорчен. И еще один важный нюанс: ни мама, ни отец понятия не имеют, что с моей спутницей они уже знакомы. Решил, пусть будет сюрпризом.

— Блин, мне все равно кажется, будто все это не в реальности происходит, — совершенно искренне недоумевает Ярослава, когда я паркую машину рядом каменным ограждением, густо увитым зеленью. Родители приезжают сюда от силы пару раз в год, но садовник здесь трудится постоянно. У мамы пунктик на качественном озеленении.

— Здесь и правда, очень красиво, — соглашаюсь я, помогая ей выйти. — Зайдем ненадолго поздороваться, а потому поедем к себе. Отсюда минут пять-семь езды.

Ярослава мычит «угу», пока ее голова продолжает крутиться по сторонам. Но что самое удивительное, она ни разу ничего не сфотографировала. Хотя ей это и не нужно: она так жадно пожирает глазами местные пейзажи, что они наверняка навсегда останутся запечатленными в ее памяти.

— Я нормально выгляжу? — осведомляется она, пока я пытаюсь вспомнить комбинацию цифр, отпирающую ворота. — Хотя можешь не отвечать.

Из-за встречи с моими родителями она заметно нервничала весь полет, но средиземноморским пейзажам удалось ее отвлечь.

— Выглядишь ты отлично, — приобняв, я касаюсь губами ее виска. — Просто будь собой и в случае чего не ведись на провокации отца.

— Хорошо, — покорно соглашается она, нервно одернув шорты.

Проблему с замком мне все же удается решить самостоятельно, а потому наше появление становится определенным сюрпризом. Мама, судя по развевающимся полам шляпы, загорает на террасе, а отец, с бокалом виски в руке, сидит на диване внутри дома перед телевизором.

— Привет! — бодро говорю я, чтобы привлечь его внимание.

Резко повернув голову, он смеривает меня удивленным взглядом (видно, что не ожидал), привстав, здоровается, после чего смотрит на Ярославу.

— Здравствуйте, — вежливо выговаривает она, явно стараясь произвести приятное впечатление. — Мы с вами уже виделись.

— Я так понимаю, это и есть твоя девушка? — по странности лишенным эмоций голосом выговаривает отец. Внутри что-то противно натягивается, но я себя одергиваю. Аплодисментов я в любом случае не ждал, верно? Просто пусть держит себя в рамках, а на остальное плевать.

— Да, это я, — отвечает за меня Ярослава.

— Ясно. — Встав, отец ставит бокал на журнальный стол и выходит на террасу. Порыв морского ветра доносит его раздраженный голос, обращенный к матери. — Поднимайся. Там сын твой с долгожданной спутницей приехал.

Мое резюме на эту встречу: удовлетворительно. Я не ждал, что отец бросится Ярославе на шею и с надеждой поинтересуется, не назначена ли дата свадьбы, правда, с учетом возникшего между нами потепления наивно рассчитывал на подобие улыбки. Зря. Свое недовольство моим выбором он явно не видит нужным скрывать, хотя и открыто язвить не пытается. Просто сидит за столом с каменным лицом и молча ковыряет салат. Так что все положительные баллы за встречу можно отдать маме. Она хотя и разочарованно покривилась при виде Ярославы, но быстро собралась и теперь старательно поддерживает разговор.

— Эта та вилла, в которой вы с Леликом в последний раз останавливались? Чуть повыше отсюда?

Я мотаю головой.

— Нет. Эта тоже на первой береговой примерно в километре отсюда.

Со стороны отца раздается неопределенный звук, и я, как ни странно, прекрасно знаю, к чему он приурочен. Первая береговая линия в сезон стоит немало, и так он недвусмысленно намекает на мое расточительство. Пусть. Во-первых, это всего три дня, а во-вторых, это первая поездка Ярославы. Интересно, стал бы он так хмыкать, встречайся я с дочерью Гнесиных. Вряд ли. Напротив, переживал бы, как бы отпрыск не ударил перед именитым семейством в грязь лицом.

— Вы уже были на Кипре, Ярослава? — С застывшей и потому немного неестественной улыбкой на лице мама смотрит на мою спутницу.

— Не-а, — быстро отвечает она, а потом, смутившись, поправляется. — То есть, нет. Я ни разу не была. Вообще впервые заграницей.

— И как вам? — стоически продолжает мама, на ходу смиряясь с тем фактом, что избранница ее единственного сына ни разу не покидала пределы родины.

— Мне очень нравится. Алан подтвердит… — Засияв, Ярослава смотрит на меня и ее голос заметно оживает. — Я всю дорогу головой по сторонам крутила. Кажется, будто попала в другой мир.

— Рада, что вам понравилось. Значит, будете теперь чаще приезжать.

Наверное, еще ни разу мне так сильно не хотелось обнять и расцеловать маму. Видно, что ей непросто, но она действительно старается.

— Да… Я бы с радостью… — подхватывает Ярослава. — Вот только у меня работа… Да и билеты… В общем, мы будем стараться…

Осекшись, она настороженно смотрит на меня, будто испугавшись, что сказала что-то лишнее.

— Конечно, мы будем стараться, — подмигнув, я глажу ее голую коленку под столом. — Нужно обкатывать твой загранпаспорт.

— Я пойду на террасе посижу, — одновременно со скрежетом выдвигаемого стула рычит отец. — Душно.

В доме вовсе не душно хотя бы потому, что работают кондиционеры, но вряд ли кому-то потребовалось бы более правдоподобное объяснение. Мама старательно удерживает на лице улыбку, создавая видимость, что ничего не произошло, а Ярослава, явно расстроившись, разглядывает свою полупустую тарелку.

А меня его отношение задело, хотя, казалось бы, с моим-то опытом должен был выработаться иммунитет. Все же я слишком близко к сердцу принял его внезапную человечность… Наивно было полагать, что пара уютных встреч и звонков без упреков что-то в корне между нами изменят. Хотя Ярослава наверняка скажет, что мне не нужно сдаваться и что именно так отец проявляет свою любовь… Открыто презирая мой выбор, видимо.

— Могли кстати и у нас остаться, — неожиданно говорит мама. — Комнат у нас достаточно. Вы ведь все равно в доме много времени проводить не будете. Алан наверняка захочет к Виктору в Лимассол съездить.

Нет, все же я не зря последовал ее совету. Черт с ним с отцом… Зато мама, наконец, приняла мою сторону.

Я открываю рот, собираясь поблагодарить ее за радушие, но звонкий голос Ярославы, как это часто бывает, меня опережает.

— Извините меня, пожалуйста, за то что не слишком вежливо вела себя с вами в тот раз… Ну вы помните… Мне тогда показалось, что вы… А вы совсем другая… — Ее пронзительный сияющий взгляд падает на меня и снова обращается к матери. — Спасибо вам большое…Я знаю, что я совсем не та девушка, о которой вы мечтали для Алана… Я, если честно, и сама до сих пор не верю, что он выбрал меня… Но в одном можете быть уверены: в мире нет никого, кто любил бы его сильнее, чем я… Потому что он замечательный… Так что еще раз спасибо вам… За него. И за предложение остановится у вас тоже, конечно. Жалко, что уже поздно… Алан бы мог столько денег сэкономить.

За время ее сбивчивой речи на лице мамы проносится самый разный спектр эмоций: от растерянности до удивления. Особенно ярко среди ни выделяется одна, совсем ей не свойственная. Все-таки она замужем за моим отцом более тридцати лет, а это равносильно профдеформации. Ярослава ее растрогала.

— Очень рада, что мой сын нашел себе ту, кто так искренне к нему относится, — произносит она через паузу. Улыбка появляется на ее лице, но, дрогнув, быстро меркнет. Оглянувшись на террасу, туда, где предположительно сидит отец, она добавляет: — Для жизни это очень важно