105

— Ты сказал Ксении: «На сегодня, к сожалению, у меня планы».

— Да ты ревнивая, — засмеялся Яр. — Случайно не после этого разговора ты пошла и написала заявление?

— Мы сейчас не обо мне, — поджала я губы.

И он понимал, что сейчас ему отшучиваться не стоит, поэтому ответил со всей серьёзностью:

— «К сожалению» — это была простая вежливость. А о моих планах ты знаешь лучше всех: я хотел поехать к тебе.

— Но ты был в клубе или в баре.

— Был. Заскочил на пару минут повидаться со старыми приятелями. Я тебя с ними познакомлю, если захочешь. Ещё вопросы будут?

— Да. Но уже без ревности, — улыбнулась я. — Скажи, а Елена Сергеевна может помочь с поиском человека?

— В каком смысле?

— Я хочу найти дочь Толика. Но у меня ничего нет, кроме имени и старого номера телефона.

— Ну, тогда тебе нужен я, а не тёть Лена. Хотя, если хочешь, могу спросить и у неё.

— А у тебя есть какие-то связи?

— Да, и очень полезные. Скинь мне всё, что у тебя есть, я попробую.

Несколько минут у меня ушло на то, чтобы перекинуть ему информацию.

— Ты, кстати, знаешь, что твоя карта Рыцарь Жезлов, — наткнулась я на «его файл».

— Да, ты мне сказала, и твоя подруга тоже меня просветила, что мы созданы друг для друга.

Не знаю, лукавил он или говорил правду.

Я тяжело вздохнула. Осталась самая трудная часть.

— А что ты имел в виду, когда сказал про Шестова и Субботину «до недавних пор»?

— Они расстались, — пожал плечами Тропинин.

— Хочешь сказать…

— Да, её он тоже бросил. Буквально на днях. То есть совсем недавно.

— Серьёзно?

— У меня нет никаких оснований не верить Татьяне.

— Надо же, — покачала я головой. — А что так? Нашёл кого-то ещё?

— Вроде да, насколько я понял. Со слов Субботиной, у него новая девушка.

— Вот сука! — во мне, как желчь, до горечи в горле снова поднялась злость.

И эта злость так явно давала мне понять, что я тороплюсь. Тропинин подгоняет, форсирует события, и я ведусь. А мне надо бы придержать коней.

— Останови, пожалуйста, машину, — попросила я.

Яр удивился, нахмурился, но мою просьбу выполнил.

Мы остановились на обочине пустой дороги, что соединяла город с коттеджным посёлком, где жил папа. Темнота и свет фонарей, под одним из которых мы теперь стояли.

— Хотела смотреть тебе в глаза, когда это скажу, — объяснила я.

— Что-то мне это уже не нравится, — ответил Яр.

Я кивнула, подтверждая его опасения.

— Спасибо тебе. За сегодня. За папу. За этот день. За всё.

— Тебе спасибо, что позвала.

— Яр, я… В общем, мне нужно время. Только не злись, хорошо?

— Не злиться на что? — Между его бровей пролегла хмурая складка. Две — по одной на каждую бровь.

— То, что я узнала про Шестова и Субботину... это выбило меня из колеи сильнее, чем я ожидала. Я год жила в одной реальности, а она, оказывается, была другой. Мне нужно понять, кто я теперь без этой боли. Я не хочу, чтобы ты был пластырем, Яр. Мне сейчас не нужен пластырь, я хочу, нет, должна излечиться сама. И когда буду готова…

— Я никуда не денусь, Лик, — он тяжело вздохнул, а потом понимающе кивнул. — Сколько бы тебе ни потребовалось времени. Я рядом. Всегда. Просто знай это.

— Спасибо!

— Не за что. Возможно, это просто эгоизм, но я не меньше тебя хочу, чтобы ты выбрала меня осознанно, потому что хочешь быть со мной, а не потому, что тебе страшно или надоело быть одной.

Я просто кивнула. Ничего лучше на сегодня я бы уже не сказала.