109

Мы проговорили не всю ночь — Тропинину позвонили, и нам пришлось попрощаться до утра, — но это были несколько часов, наверное, впервые за последний год наполненные созиданием, а не разрушением. Хотя болтали мы о всякой ерунде, а я всего лишь сдирала со стен остатки былой «французской» роскоши, именно голос Ярослава придавал этому смысл.

Уже ближе к полуночи позвонила Аристова.

— Не спишь ещё? — спросила Настя.

— И не собиралась. Ты как добралась? Устроилась?

— Да, нормально. Но сама понимаешь, на новом месте пока всё чужое. Я забыла тебе в суете сказать: там письмо принесли. От нотариуса. Прости, я машинально открыла, думала, тебе что-то срочное.

— Да я видела, это Шестову. Доверенность на ребёнка. Его принесли мне? — удивилась я.

— Ну да. Видимо, Шестов оставил нотариусу твой адрес, ещё когда жил у тебя, вот тебе по ошибке и отправили.

— А! Да? — пришлось мне вернуться к коробке за письмом.

Вот чёрт! На адрес я, конечно, и не посмотрела. Только на Настины каракули с обратной стороны конверта.

— Ты написала на нём свой адрес? — спросила я.

— Да, ничего подходящего больше не нашла под рукой, пока риелтор диктовала. Приношу извинения Шестову, что испачкала его конверт.

— Думаю, он переживёт, — усмехнулась я. — Мне тебе его отдать или что?

— Мне-то оно зачем?

— Отдашь Шестову, — усмехнулась я.

Но то ли она не понимала, что я догадалась, то ли это я ничего не понимала.

— Я бы отдала, но мне в «Фарм-Компас» в ближайшее время вроде не надо, — ответила Аристова деловым тоном женщины, которая по долгу службы мотается по разным фармкомпаниям. — Нет, я могу, конечно, — явно сомневалась она. — Или давай лучше позвоню. Понимаю, что ты ему сама звонить не будешь. Но ребёнок-то не виноват, его на таможне без этой бумаги не выпустят, а Шестову, наверное, и невдомёк, где его письмо.

— Ну, это его проблемы. Заедет к нотариусу ещё раз.

— А, ну да, в принципе, — выдохнула она с облегчением. — Что-то я разволновалась из-за мальчишки. Разберутся, и правда, у него есть родители.

— Я думаю, да, разберутся.

Повисла неловкая пауза. И ни одна из нас не знала, как начать.

— А ты завтра будешь дома? — по моим ощущениям, кусая губу, спросила Настя.

— Думаю, да.

— Не против, если я заеду? Надо поговорить.

— Нет, конечно, Насть, я не против, — тяжело вздохнула я. — Позвони только, мне отлучиться надо будет кое-куда.

— Договорились. Тогда я заеду. Давай, до завтра!

— Давай!