22

На инструктаже, что проводил начальник службы безопасности корабля, нас настоятельно попросили не курить, особенно на балконах, только в специально отведённых местах, но Тропинин достал сигарету.

Предложил Андрею, тот отказался.

— Фотографии сгоревших судов тебя, конечно, не убедили, — сказала я, когда он закурил.

— Да, я из тех людей, которым правила не писаны, — глубоко затянулся он, выпустил тонкой струйкой дым и смерил меня взглядом, от которого мне стало не по себе.

Я позволила себе сделать неуместное замечание? Это его так задело? Слишком много о себе возомнила? Или дело вовсе не во мне, я просто попала под горячую руку?

Впрочем, какая разница. Если бы меня спросили, что я больше всего ненавижу в людях, то я бы ответила: вот это. Когда не знаешь, как изменится его настроение через секунду.

Тот человек, который рассказывал мне, что с ним быть уязвимой нестрашно, словно только что истаял вместе с табачным дымом в морском воздухе. Я остро почувствовала своё место: где я и где он.

И от моря, и от Ярослава Тропинина веяло ледяным холодом.

Шестов ещё попытался поддержать разговор, но тоже получил в ответ что-то едкое.

Я окончательно пожалела, что пришла. И засобиралась «домой».

Тропинин лишь кивнул. А Шестов пошёл меня провожать.

Он жил в номере поскромнее, палубой пониже. На самом деле он лишь назвал номер каюты, выводы я сделала сама, но никакого отношения лично к нему они не имели.

— У тебя какие планы на завтра? — спросил он неожиданно.

Мы стояли на общей палубе. Лайнер отчалил от Стамбула. Но по Босфору ещё плыть и плыть — и город в вечерних огнях завораживал.

Андрей взял нам ещё по бокалу шампанского.

— Завтра же у нас Кушадасы? — вспоминала я. — Хотела просто погулять по городу, ну а вечером на корабле торжественное собрание, бал.

Ещё не новогодний, тот был запланирован на конец пути, но тоже с вечеринкой после торжественной части.

— Не хочешь поехать со мной?

— Куда? — удивилась я.

— В винную деревню. Не сказать, чтобы мне сильно нравилось их вино, но меня попросили купить, и я заказал машину и гида.

Могла ли я отказаться? Конечно, да. Но я поехала.

Отчасти из-за вина и экскурсии, что прилагалась к машине. Отчасти разозлившись на Тропинина. Что бы ни говорила Римке, я всё же ждала. Ждала от него чего-то большего: интереса, внимания, самого банального и безобидного предложения куда-нибудь вместе пойти. Хотя бы погулять по набережной. И решила не отказываться, хоть оно и поступило не от него.

Что-то было, в Шестове, что не могло не нравиться.

Мужское. Надёжное. Проверенное.

Ответственное. Правильное. Простое и понятное.

Скучное, сказала бы Римма. Но после слепящей яркости Тропинина я вдруг поняла, что скучное — это прям моё. Прям то, что мне сейчас нужно.