23

— Дыня, персик, вишня, — разливал нам хозяин винодельни по маленьким рюмочкам вино из бутылок с наглядными изображениями фруктов для дегустации. — Манго, клубника, изюм, мандарины.

Водитель, он же гид, приятный парень по имени Павел, что легко говорил и на турецком, и на русском, и на английском, переводил.

До винной деревни Шириндже мы часа три ходили по развалинам легендарного Эфеса, что как сказал Павел, является must-see направлением, то есть обязательным к просмотру. Наделали кучу классных фотографий, и я чертовски проголодалась, позируя на развалинах и слушая о взлётах и падениях древнего города, на улицах которого когда-то кипела жизнь, били фонтаны и продавали рабов.

Сказать, что мне понравилось, — ничего не сказать. Я была в восторге.

И теперь, вдохновлённая экскурсией, я пробовала всё, закусывая вино жареным нутом, хрустящей кукурузой и какими-то семечками.

В голове у меня приятно туманилось, я чувствовала себя такой лёгкой, гибкой, ловкой, свободной и классной настолько, что даже позволила себе кокетничать и капризничать.

И чем больше Шестов смеялся и потакал, тем больше мне нравилась эта поездка.

Деревня Шириндже была расположена на крутом склоне холма, и я требовала жареного мяса и категорически отказывалась ползти на самый верх, чтобы посмотреть на останки церкви.

А когда гид согласился, и мы стали спускаться к мясному ресторанчику, что держала местная семья, мне приспичило набрать мандаринов с растущего у забора дерева.

Я прыгала как коза по камням, пока Андрей с Пашей просто не нагнули мне дерево, чтобы я сорвала запретный плод, который тут же выкинула — дикий мандарин оказался кислым как уксус (если что, меня предупреждали, что есть его невозможно, но кто остановит женщину, если она чего-то хочет).

Мясо было вкусным и нежным. Кофе после обеда — ароматным и терпким.

Вид с высоты холма — потрясающим.

— Если бы здесь было море, я бы хотела здесь жить, — сказала я, глубоко вдохнув влажный туманный воздух. И поймала на себе красноречивый взгляд Шестова, который говорил: «Я не смогу доставить сюда море, но готов на что угодно, лишь бы ты улыбалась».

— Прости за вопрос, что у вас с Тропининым? — спросил он меня на обратном пути.

— Ничего, — удивилась я. — Мы вместе чуть не опоздали на самолёт, вместе летели. А что?

— Мне показалось… Ладно, ничего, так ничего, — не закончил он фразу. — Не хочу показаться предвзятым или стать виновником сплетен.

— Я настаиваю — договаривай, раз начал.