4

Два года назад…

— Мужчина, вы не пропустите? — я проталкивалась к выходу из самолёта, виртуозно уворачиваясь от чужих локтей и вещей, пока не упёрлась в этого здоровяка.

Весь полёт я сидела как на иголках. С того момента, как рейс на два часа задержали, девушка на регистрации сказала поставить в билете отметку и предупредила: на стыковочный рейс до Сочи я вряд ли успею. Сказать, что я боялась опоздать — ничего не сказать.

Если я не успею на рейс в Сочи, то опоздаю на круизный лайнер. А если опоздаю на посадку в Сочи, то придётся сразу лететь в Стамбул, куда судно отправится без меня, как-то договариваться с менеджером, как-то добираться из аэропорта до круизной гавани. Или ни с чем возвращаться домой, а это было ещё обиднее: круиз и новогоднюю вечеринку на борту устраивала крупная международная фармацевтическая корпорация, и мне, простому закупщику из глубинки, неожиданно прислали приглашение. Это была такая удача и радость, что прокакать поездку из-за задержки самолёта было особенно обидно. И у меня оставались считаные минуты.

— Девушка, все успеют выйти, — огрызнулся дядька, роясь в своём дорожном бауле.

— Выйти, конечно, успеют все, но самолёт на Сочи легко может улететь без меня, если я опоздаю. У меня всего пятнадцать минут, — буквально взмолилась я.

— Ну, за пятнадцать минут вы всё равно не успеете, — пререкался со мной мужик вместо того, чтобы просто отодвинуть свою жирную задницу. — Так что можете не торопиться.

Нет, ну, вот бывают же такие козлы, — выдохнула я, уже готовая его пнуть.

До выхода оставалось пара рядов, потом бизнес-класс, и всё — я в «кишке», а там беги, не оглядываясь, в транзитный зал. Но дорогу перегораживал мужик.

— Вам что, трудно отодвинуться?

— Да с чего бы я двигался. Вот выйду, тогда и пройдёшь, — даже не повернулся он.

Тогда в проёме шторы, что разделяла эконом-класс и бизнес, вдруг и появился он.

Сначала это был только голос.

— Слышь, тебе человек русским языком говорит, что опаздывает. Или ты по-человечески не понимаешь? — голос был негромкий, но почему-то очень убедительный. — Свали на хрен! — приказал он, и мужик неожиданно отступил.

Я протиснулась.

— Спасибо! — поблагодарила своего спасителя.

Странно, но я его знала. Даже помнила, как его зовут: Ярослав Тропинин.

Хотя почему странно? Город у нас небольшой, всего шестьсот с небольшим тысяч жителей, в самолёте обязательно наткнёшься на кого-нибудь знакомого, а мы с Тропининым работаем в одной сфере — фармацевтической.

Он коммерческий директор крупнейшей местной сети «Фарм-Компас».

Кто его только не знает! И я, конечно, тоже.

На нашем Олимпе топовых менеджеров фарминдустрии он, можно сказать, Аполлон. Кто там из богов считался самым привлекательным и перспективным? Ну он же, Бельведерский парень — самый красивый, самый остроумный и самый образованный из всех олимпийцев, бог врачевания и иже с ним.

Однажды я даже должна была попасть к этому греческому богу с каштановыми кудрями и глазами, зелёными как ночной лес, на собеседование. Но не попала: в итоге предпочла амбициозному холдингу с жёсткой дисциплиной и дикой нервотрёпкой тихий домашний «Альфарм» и не прогадала.

Я заторопилась к выходу, но мой спаситель не отступал.