37

— Даже не спрашивай, — скинула я кроссовки.

— Я думала, ты с Шестовым.

— Я же сказала, не спрашивай, — стягивала с себя жилет.

— Но на твоём месте я бы выбрала Тропинина, — сказала она.

— Почему? — сняла прямо через голову кофту и рухнула на свою кровать.

— Потому что жизнь — одна, моя девочка, — пожала плечами Машка, оседлав мягкий пуфик. — Он мелькнёт в твоей жизни и исчезнет, а ты всю жизнь будешь его помнить.

— Сомнительная перспектива, — скривилась я.

— Да брось! Он же просто отвал башки. Ты будешь последней дурой, если откажешься. И ещё большей дурой, если уже типа хранишь верность Шестову. Он тебе что-нибудь предложил?

— Нет, конечно.

— И не факт, что предложит, каким бы заинтересованным ни выглядел. Вся их забота и внимательность тут же заканчиваются, едва корабль швартуется в порту. И я сейчас не про наш корабль говорю. Не только про наш. И вообще не про корабль.

— И что ты предлагаешь?

— Оторваться по полной, что! — хмыкнула она.

— У Тропинина есть девушка. Он сказал, что они расстались, но она всю поездку выносит ему мозг.

— Это не твоя проблема — его девушка. Думай о себе. Тебе же он нравится?

— Ну-у-у… он, наверное, не может не нравиться.

— Может. Но не в этом суть. Суть в том, что ты ему тоже далеко не безразлична. И ты никому ничего не должна. Во всяком случае Шестову точно.

Я тяжело вздохнула.

— Да твою же мать! — всплеснула руками Машка. — Да расслабься ты, Лик! Оторвись на всю катушку. Получи удовольствие от этой поездки по максимуму. Мы, конечно, не на Титанике, но как знать, что будет дальше. Жги, моя девочка! Сияй! Когда ещё, если не сейчас?

Да чтоб тебя, Маша! — стояла я под душем, собираясь на ужин с Шестовым.

На обед мы с Машкой сходили вдвоём. Умышленно пошли на восьмую палубу, чтобы никого из них не встретить. Там и народу было поменьше, но плотненько пообедала только она. Я поковырялась в салате, отломила кусочек артишока, да так толком ничего и не съела.

Потом я всё же открыла Кальвино, решив, что усну уже на второй странице. Мама любила обсуждать со мной книги, но вкусы у нас были разные. Вернее, она пыталась привить мне вкус к хорошим книгам, но я упрямо сопротивлялась. Её топ: «Реальные истории, которые потрясли мир» и «Тысяча книг, обязательных к прочтению». Мой: «Преступления страсти» и «Бульварные истории». Она мучила меня редкостями, понятными только избранным, я её — лёгкими, незамысловатыми историями со счастливым концом.

Но Итало Кальвино неожиданно увлёк. Я отложила книгу с сожалением.

На ужин с Андреем я пришла голодная, с неукротимым желанием поделиться прочитанным.