53

— Лика, идите к нам, — первой увидела меня Татьяна.

— Да мы как-то… с едой, — едва заметно дрогнула у меня в руках тарелка, когда Яр поднял глаза. На их столе лежали какие-то бумаги, документы.

— Вы нам не помешаете, — настаивала Субботина. — И мне нужен Андрей. По работе.

— Хорошо, — легко согласился Шестов, отодвигая мне стул.

Я села, поставив перед собой тарелку.

Он спросил:

— Тебе апельсиновый, как всегда? — и, когда я кивнула, пошёл за соком.

— Яр, ну ты же понимаешь, мы не сможем выполнить эти условия, — собранная, деловая, в строгом костюме, Татьяна Субботина ткнула пальцем в договор. — Это объёмы для Москвы, для Питера, и я сейчас не Петропавловск-Камчатский имею в виду. У меня на весь край за год закуп в два раза меньше, чем в этом новом договоре, — сверилась она с цифрами.

Тропинин молчал и, пользуясь тем, что Татьяна уткнулась в документы, а Шестов был где-то за углом, смотрел на меня. Я тоже смотрела на него спокойно и открыто.

«Ты потрясающий, Яр, — говорил бы мой взгляд, будь у меня на лбу бегущая строка, — но давай не будем ничего портить. Оставим это воспоминание светлым. Просто это оставим. Если хочешь, воспоминанием».

Он вздрогнул, когда Субботина позвала его по имени, и опустил глаза в бумаги.

— Я постараюсь что-нибудь с этим сделать, но если мне и позволят снизить объёмы, то совсем немного. А если вы их не подпишете, то…

— Потеряете все бонусы, что за них обещаны, — продолжил за него Андрей, поставил передо мной сок и сел рядом.

— Поэтому я тебя и позвала, — сказала Субботина. — Смотри, у меня есть предложение…

Мой голодный желудок требовал полностью посвятить внимание ему, и мозг ещё не был готов к работе, чтобы вникать в их схемы, поэтому я проталкивала в себя тушёное с овощами мясо картошкой с «детского стола», поглядывала на пирожные, что принёс вместе с соком Шестов, и думала о том, что надо бы прихватить с собой грушу или апельсин, пока их не унесли.

Я проглотила ужин, можно сказать, не жуя, понимая, что столовая закрывается и люди, что там работают, тоже хотят отдохнуть. Сама унесла грязную посуду. И всё же отправилась к столу с фруктами, что сложили в одну большую вазу.

Я выбирала между дубовой зелёной грушей и таким же неспелым апельсином, когда услышала голос охранника.

— Девушка, мы уже закрываемся. Девушка!

— Я не буду есть, — отмахнулась от него блондинка в нежно-сливочном, почти белом спортивном костюме, решительно пересекая зал в направлении нашего столика.

У неё в руках было что-то красное, но что это, я поняла значительно позже, когда она швырнула это Тропинину в лицо.