52

Я не хотела думать, что я чувствую.

Анализировать, вспоминать, разбирать по косточкам.

Было — не было. Неважно. Всё.

Последний день в Стамбуле мы с Машкой весь день должны провести на экскурсии.

Весь следующий день в море я планировала максимально разлагаться где-нибудь у окна поближе к шведскому столу, с книжкой и видом на море.

Конечно, трудно будет избежать встречи — куда я денусь с лайнера. Но я и не боялась.

У Шестова мне всё равно нужно забрать кумкват. Куда и когда он ушёл с вечеринки, я не заметила, но помню, это было даже раньше, чем начались настоящие конкурсы, а не всякие «Угадай мелодию» и «Назови поговорку» после двойного перевода на итальянский и обратно.

Он сказал обескураживающе честно, как умел только Шестов: «Лик, прости, я что-то устал, пошёл я спать, не обижайся». И я искренне пожелала ему хорошо отдохнуть и отпустила. Он, в принципе, мне был ничего не должен, но такой уж он человек — правильный и ответственный.

Машка была права, когда сказала, что влюбилась бы именно в него.

Но Машка не влюбилась, а я… Мне требовалось «сбить спесь», чтобы разобраться. Избавиться от наваждения по имени Ярослав Тропинин, чтобы в моей дурной головушке прояснилось. Успокоить гормоны, угомонить разбушевавшиеся яйцеклетки и придумать ещё парочку корявеньких эвфемизмов, лишь бы не называть это банальной похотью. А потом уже прислушаться к себе.

И, собственно, я так и сделала.

— Как вчера повеселилась? — спросил меня Андрей.

Я пришла пригласить его на ужин и, честно говоря, просто соскучилась. По нему, по его синему взгляду и лёгкой небритости, или по его спокойной рассудительности — я пока не понимала.

Вернувшись с экскурсии, мы нашли у двери каюты букет, но я взяла с Машки клятву, что и под страхом есть до конца жизни паровую брокколи, она всё равно скажет, что это её розы.

— Неплохо, — ответила я Шестову. — Ты уже ужинал?

— Да. Но не откажусь чего-нибудь выпить.

— Значит, составишь мне компанию?

— Ты ещё спрашиваешь? — усмехнулся он. — Конечно, да. Или ты до сих пор сомневаешься, рад ли я тебя видеть? Хочу ли встретиться с тобой после круиза?

— А ты хочешь? — удивилась я.

— Очень. И даже придумал способ, если вдруг ты не в восторге от этой идеи.

— Ты член моего книжного клуба, у меня нет выбора.

— Выбор есть всегда, ты ведь можешь меня исключить, и я не уверен, что справлюсь с Кальвино. Но я решил, что раз ты из Сочи летишь в Москву, а не домой, не будешь же ты весь оставшийся отпуск таскать за собой несчастный кумкват. Давай я его заберу и привезу тебе, когда ты вернёшься.

— Я вернусь только после праздников.

— Обещаю его поливать.

— Не знаю, что хорошее я сделала в своей жизни, раз мне послали тебя, но да, я согласна. Я, честно говоря, так и подумала, что замучаю несчастное растение своими перелётами, но выхода нет.

Шестов молча улыбнулся. И ямочки на его щеках сказали мне куда больше, чем слова.

Ужин на девятой палубе уже подходил к концу.

Точнее сказать, почти закончился. Официанты меняли скатерти. Работники кухни освобождали полупустые мармиты. Охрана уже дежурила у дверей, чтобы вовремя их закрыть. И посетителей осталось совсем немного, да и те уже поели, просто сидели, тыкая в телефоны, пока была связь, или беседовали.

Я никак не рассчитывала встретить в полупустой столовой Тропинина, но…