8

Тропинин поменялся с моим соседом местами, сел рядом. Наконец, представился:

— Ярослав. Можно просто Яр.

— Анжелика, — ответила я, отключая телефон. Написала папе, ответила подруге, успокоила маму. — Можно просто Лика.

Когда самолёт набрал высоту, Яр заказал шампанское — единственное, что продавалось в «магазине на борту».

Мы оба были откровенно счастливы, словно выжили в крушении, а не всего-то успели на свой рейс, поэтому решили это отпраздновать.

— Я уже посмотрела билеты на Стамбул, — призналась я, когда и для Ярослава прояснилось, что мы оба не только работаем в одной отрасли, но и летим на общее мероприятие.

— В десять утра, — кивнул он. — Это если бы нас посадили на ближайший рейс. Но я пошёл дальше — поговорил с менеджером круизной компании и забронировал трансфер.

— Его, наверное, нужно отменить?

— Сам отменится без подтверждения, — отмахнулся он.

А потом мы болтали. Точнее, Яр говорил, я благоразумно поддакивала.

Он всё ещё был коммерческим директором «Фарм-Компаса», я работала закупщиком «Альфарма» — у нас были общие темы, знакомые, проблемы, новости.

Но я старалась воздерживаться не только от личных вопросов (у него девушка, что непонятного?), но и от рабочих. Смысл умничать? Он топ-менеджер флагмана фармрынка, ворочающего миллиардами, я — мелкий служащий крошечной компании с месячным оборотом в несколько миллионов. Он — акула бизнеса, я — планктон. Он — Его Величество Успешный Успех, я…

Нет, так-то я, конечно, ничего, симпатичная, стройная, неглупая — всё в порядке у меня с самооценкой, но масштаб не тот. Он принимает решения, от которых зависят жизни тысяч людей, я — купить две коробки "Энтеросгеля" к праздникам, или одну, а то в прошлом году купила две и одна осталась.

В общем, за три часа полёта я бы с успехом отрастила жабры — о стольких вещах усердно помалкивала, если бы Тропинин не начал первый.

— Замужем? Дети?

Я покачала головой:

— Замуж хотят только злые женщины, которые не любят кошек.

Он засмеялся, но не отступил.

— Парень?

Я снова отрицательно мотнула головой.

Тропинин развёл руками:

— Как так-то? Не понимаю.

— Я тоже не понимаю, — улыбнулась я.

— Я серьёзно. Ты выглядишь как приз. Награда. Чемпионский кубок. А кубок кому попало сам в руки не падает. Его попробуй получи, добейся, завоюй. И всё, что достаётся такой высокой ценой, запросто не отпускают. Рискну предположить, так решила ты.

Смех сорвался с моих губ непроизвольно. Смутить и сделать комплимент одновременно — не каждому дано. Но Ярославу Тропинину талантов отсыпали с лихвой.

Мне показалось, он немного красуется и распушает перья, но, возможно, была предвзята — к чему бы он стал что-то доказывать случайной попутчице. Скорее это привычка — немного педалировать и добавлять театральных эффектов. Не признак тщеславия, а лёгкая форма профдеформации: вынужден постоянно находиться на публике, бо́льшая часть которой женская.

Я же, как говорится, и так рот на чужое не разевала, но каждое его новое достоинство только увеличивало пропасть между нами — не люблю я таких мужиков, приторно идеальных. Мне милее парни попроще, что относятся к себе и своим успехам с иронией, и в первую очередь не обделены чувством юмора, а не чувством собственного достоинства.