72

— Что «это»? — удивилась Люська.

— Как что! Мышь!

— Ой, далась тебе эта мышь! Брось, Лик! Всё это пустое. Да и что ты сделаешь?

— Не знаю. Что-нибудь придумаю, — буркнула я, подкатываясь на стуле к столу.

— Людмила Викторовна, зайдите! — донёсся из логова оперный баритон босса.

— Иди, тебя! — кивнула я Люське. — Тебя он, интересно, как назовёт? Бодливая коза? Ах, простите, упрямая козочка, — вновь закипел во мне праведный гнев.

— Слушай, — Люська вдруг вытаращила глаза, в них горел нездоровый огонёк. С таким она обычно предлагала пойти в караоке после пятого коктейля или купить «те самые туфли» за ползарплаты. — Мне тут телефончик одной бабки дали. Ну, как бабки… тётки. Но заговоры делает — убойные! — Спрятав пилочку, она выхватила из кармана телефон. — У меня подруга к ней ходила. Ей муж изменил. Так эта ведьма ему такой приворот сварганила, что у того теперь только на жену стоит. А жена-то его как раз и выгнала. Представляешь, какая ирония? — хмыкнула она.

— Да ладно? — я аж рот открыла. — А что, так можно?

— Прикинь!

— Тебе-то зачем? У тебя же муж — золото, дети — ангелы… Неужели…

— Типун тебе на язык! Я не себе. На всякий случай взяла, мало ли что.

— Людмила Викторовна! — громче и недовольнее прозвучал голос директора. — Я долго буду ждать?

— Иду я! Иду, Ярослав Романыч! — пропела Люська шефу. И зашипела мне: — Достал своими распоряжениями. Отопление бы для начала добавил, прежде чем от людей что-то требовать. — Она ткнула пальцем в экран. — Короче, лови.

Мой телефон пиликнул.

— А мне зачем? — не поняла я.

— Как зачем? На Тропинина приворот и наведёшь. Или отворот, там уж сама решишь. Мне он тоже вот где, — провела она ребром ладони по горлу. — И не реви! — обернулась она в дверях. — Никакая ты не мышь!

Она потопала к директору, а я привычно потянулась к коробке с салфетками.

Выдернула парочку из упаковки.

Как же славно жилось с прежним директором! Добрым, весёлым, стареньким и усатым, как таракан. Никаких еженедельных экзекуций под видом собраний Иван Ильич не учинял, выволочек никому не делал и называл всех исключительно «голубушка», а не устраивал зоопарк.

— Всё дорожает, — сказал сегодня его гнусный преемник, глядя на меня уничижающе. — А вы всё как наивная серая мышка: «Мы не можем поднимать цены, у нас маленькая компания», — передразнил он меня писклявым голоском. — Надо расти, а не держать цены пятилетней давности себе в убыток, Анжелика Андреевна.

— Ну назвали бы сразу Мышь Андреевна, чего там, — огрызнулась я.

И он не остался в долгу.