73

— Да я бы назвал и не так, — белозубо улыбнулся Тропинин, такой весь широкоплечий, узкобёдрый, смелый, и добавил, видимо, на случай, если ещё не все поняли, что он видел меня голой: — Но не здесь и не при всех. Субординация, знаете ли. Свидетели.

Я метнула в него испепеляющий взгляд, пока вокруг скабрёзно хихикали.

А этот… на три буквы (ага, шеф) как ни в чём не бывало продолжил собрание.

И мы оба, конечно, знали, что да, видел, но…

Во-первых, это было давно. Во-вторых, ничего не значило. А в-третьих, в круизе.

А что происходит в круизе, остаётся в круизе.

Тогда всё было иначе, когда после вечеринки мы оказались с Тропининым в его каюте.

Но было и было. Проехали. Забыли.

Не пойму только, сейчас-то он за что на меня взъелся? Какого хрена в меня тыкать по поводу и без повода? Кого-то присмотрел на моё место и решил выжить? Так скажи прямо: меня не устраивает ваша работа, давайте расстанемся по-хорошему, а не вот это всё.

Но нет, цепляется, дерзит, шуточки неприличные отпускает, ну прям стендап-комик, святую душу моей бабушки!

И ладно бы просто шуточки и просто неприличные. Зачем-то раскачивает лодку: то добр и внимателен, то презрительно холоден и равнодушен, то откровенно злится, язвит и бесится.

Совесть замучила, что изменил со мной своей бабе? Ну так ты же, Яр, изменил, не я. Или я одним только видом напоминаю о твоём грехопадении? Да хоть бы и так, что за детский сад-то?

Что за чёртовы качели?

Вчера услышал, что я не смогла с утра завести машину, и вечером вдруг предложил меня подвезти. Я отказалась, и сегодня, пожалуйста, — уже и мышь я, уже и серая.

— Нет, я тебе не девочка для битья, — и не собиралась я плакать. — Не дождёшься!

Стёрла с губ помаду — и так сойдёт. Зря красилась. Скомкала, выбросила салфетку.

И насколько могла, ушла с головой в работу.

Одним полушарием. Другое упорно не хотело отключаться — мониторило, что Тропинин говорит, куда ходит, что делает.

— Ярослав Романович, — услышала я Ксюшин голосок, когда очередной раз он проходил мимо моего кабинета. — Вы были в «Дровах»?

— Прости, где? — остановился Тропинин.

— Ну, ресторан такой в центре, «VDROVA» называется, — как могла объяснила она.

— Нет. Я давно уже не в теме местных заведений.

— Не хотите к нам присоединиться? Мы там с девочками столик на вечер заказали.

— О, спасибо! — сказал он с воодушевлением. — Но на сегодня, к сожалению, у меня уже есть планы.

— Тогда, может, в следующий раз? — крикнула ему вслед Ксения.

Я не услышала, что он ответил.

Но это его «к сожалению»…

Нет, я точно не хочу это больше слышать.

Ни наблюдать со стороны, ни участвовать — больше не хочу.

Я достала чистый лист. Написала заявление.

Как ни любила я эту работу — найду другую. Как ни дорожила этим местом — пришло время признать, что как раньше уже не будет. Ничего как раньше уже не будет.

Поставила дату, подпись.

Дождалась, пока Тропинин уедет, и положила заявление ему на стол.