100

У меня в голове воцарилась такая сияющая тишина, словно я смотрела на ядерный взрыв без звука. Яркая, ослепительная тишина. И потрясение, которое я сейчас испытала, было равно по мощности ядерному взрыву.

— Ещё в круизе? — произнёс чей-то голос, и я даже не сразу поняла, что мой.

— Да. Поэтому я и удивился, увидев его с тобой уже после круиза. Поэтому и сбросил со счетов Шестова ещё там. И недооценил.

— Но она же… она же тогда, в круизе, была замужем. И они… — Я понимала, как жалко это звучит, — просто у меня не укладывалось в голове.

Шестов говорил, что не выносит измены, и трахался с Субботиной, которая была глубоко замужем? Это как называется? Случайно, не измена ли?

И мне он сказал: «Я люблю другую», «Отпусти меня», «Мы встретились случайно», «Чувства никуда не делись», — но сказал ли он, что уходит к бывшей? Или я так решила сама? И всё это время думала, что он вернулся к жене, а он…

— Ты правда не знала? — вывел меня из оцепенения голос Яра.

— Не только не знала — даже не подумала ни разу ни о ком, кроме его жены, — сглотнула я.

И если Шестов и понял, что я расценила его ответы неправильно, то не сделал ничего, чтобы донести до меня истину. И пусть дословно я наш разговор уже не помнила, что-то мне подсказывало, что он умышленно ввёл меня в заблуждение. Что он тупо мне соврал.

— Ну, в принципе, это немногое меняет, — легкомысленно отмахнулся Яр, но я так не считала.

— Нет, чёрт побери! Меняет. Ещё как! — выдохнула я, сжала кулаки.

И чуть не пропустила нужный поворот.

Я показывала Яру дорогу, потом знакомила с отцом.

Потом Яр взялся помогать ему со снегом, и я подумала, что мне тоже не помешает небольшая физическая нагрузка, чтобы немного разгрузить голову, и присоединилась к ним с лопатой.

— Ну, пойду тогда мясо поставлю в духовку, — сказал отец, глядя, как мы дурачимся. — Вижу, вам моя помощь не нужна, — улыбнулся он и ушёл готовить.

Мы кидались снегом, ловили ртом снежинки, бегали друг за другом по сугробам и в итоге извалялись так, что снег у меня был даже там, где его в принципе быть не могло. И у Яра тоже.

Мокрые насквозь, мы пошли переодеваться и немного задержались… по уважительной причине.

Мне очень, просто катастрофически сейчас был нужен Яр. Руки, губы, глаза, чёртов жезл этого Рыцаря Жезлов и всё, что к нему прилагалось. Наверное, даже сильнее чисто физической разрядки — он нужен был мне весь, во всём великолепии его желания, любви, страсти и просто невозможного восхищения, даже преклонения, что я видела в его глазах.

— Яр, — прошептала я, прижимаясь к нему в тесном пространстве гардеробной, где пахло шерстью, мокрым снегом и моим гелем для душа на его коже.

Его пальцы, ещё холодные, скользнули под мокрый свитер, коснулись рёбер, заставив меня вздрогнуть — не от холода, а от электрического разряда предвкушения. Его губы нашли мои, жадно, без прелюдий, как глоток воздуха, как будто он задыхался все эти минуты, часы, столетия. Мы спотыкались о валявшиеся на полу сапоги и сброшенные шапки, пока я не нашла спиной дверцу шкафа и не прижалась к ней, вцепившись в его волосы.

— Тс-с-с, — выдохнул он прямо в мои губы, призывая не торопиться, но сам не слушал своего совета. Его руки расстёгивали мои джинсы с такой поспешностью, что пуговица со звоном отскочила куда-то в темноту. Его дыхание было горячим и прерывистым. — Твой отец… я надеюсь… на кухне…

— Плевать, даже если нет, — помогала я ему стянуть с меня мокрые, тяжёлые вещи.