Дежурство двадцать седьмое

Шестое декабриля. Вечер

Лунара Боллар

Весь день мучили кошмары, в которых я пыталась убежать, но неизменно забивалась в угол, где меня настигал огромный ледяной монстр — то ли потерявший человеческое обличье Гвеллайн, то ли дракон.

Я проснулась разбитой и уставшей, несмотря на то, что спала очень долго, целую вечность.

В горле противно першило и саднило, но последнее быстро снялось заклинанием. Даже прикасаться к шее было ужасно неприятно, а стоило вспомнить вчерашнюю ночь… Безумные подёрнутые серой пеленой глаза Гвеллайна так и стояли перед внутренним взором, и как я ни пыталась выкинуть мысли о нём из головы — ничего не получалось.

Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, а затем попробовала убедить себя, что ничего по-настоящему страшного не произошло. В итоге все живы. Я не пострадала так уж сильно — моя новообретённая магия справится с такой травмой за считанные ночи.

Я буду в порядке.

Вот только странный, нелогичный страх никак не хотел уходить. Я с трудом поднялась с постели, дошла до двери палаты и проверила, заперта ли она. Испытав секундное облегчение, вдруг подумала: а будет ли простая больничная дверь преградой для такого мага, как Гвеллайн?

Кстати, где ключ? Он наверняка есть у комцеля, но не могли же меня запереть внутри без права выхода?

Оказалось, что могли.

Голова немного закружилась, но скорее от нервов. Я по стеночке дошла до ванной, а затем с трудом наклонилась над раковиной. Хотела умыться ледяной водой, но стоило к ней прикоснуться кончиками пальцев, как я испытала глубокое отвращение к холоду и предпочла в итоге тёплую.

На то, чтобы привести себя в порядок, ушло не меньше получаса. Я медленно разделась, искупалась и вытерлась насухо, а затем аккуратно сложила ношеное бельё в мешочек и надела чистое, подготовленное Кайрой. Сестра ещё вчера сходила в мои покои и принесла всё необходимое. Вообще, я предпочла бы дневать именно там, в своей комнате, но Кайра тут же отмела это предложение. Насмешливо поглядела на меня и спросила: «Судя по твоему состоянию, сама ты подняться на четвёртый этаж не сможешь. Тогда вопрос: кто тебя туда понесёт? Брен? Реоль? Ячер? И уверена ли ты, что они не переругаются, выясняя это?».

Собственно, на этом мне и пришлось отступить, остаться в палате на первом этаже и почувствовать себя обычной пациенткой.

При всём уважении к брату, он всё-таки целитель, а не боевой маг, и заставлять его таскать меня по этажам было бы просто жестоко, учитывая, что острой необходимости в этом нет. Он-то, конечно, донесёт, я в этом не сомневалась, просто обстоятельства этого не требовали. Что же касается Реоля, я пока не была уверена, настолько ли мы близки, да и вообще… Немного боязно ему доверяться. Не уронит ли? Вот Хейлар не уронил бы, но предпочесть его абсолютно неуместно, учитывая наличие брата и жениха.

Ещё Кайра отругала меня за то, что я не применила дар магии жизни и не высосала из Гвеллайна все силы. Было немного обидно признаваться, что в момент нападения я об этой тайной способности магов жизни даже не подумала. Да, мы умеем не только отдавать жизненные силы, но и забирать их. Вот только для меня применение этой стороны дара всегда было под запретом, и с годами я научилась делать вид, что её не существует.

Когда в дверь деликатно постучали, я уже знала, что это не Кайра — она стучит так, будто случился пожар, и не Хейлар — он не стучит вообще.

Ответить я не могла, отпереть дверь тоже, поэтому просто ждала, чем кончится дело.

Быть может, это Гвеллайн?

Когда в замочную скважину с тихим металлическим лязгом вошёл ключ, я выдохнула с облегчением. Вряд ли он есть у пациента. Да и потом — он бы скорее начал разносить дверь в щепки, чем вежливо стучаться.

На пороге показалась Роуза, и я ей искренне обрадовалась.

В руках она держала тарелку с пышным омлетом. Возможно, такой я действительно смогла бы съесть. Правда, аппетита пока не было, но лучше иметь еду и не иметь голода, чем наоборот.

Я жестом пригласила Роузу внутрь, и она зашла, заперев за собой дверь.

— Я рада, что ты не сильно пострадала, — сказала она, окинув меня взглядом.

Я даже немного удивилась. Несильно пострадала — это синяк на коленке, а я с трудом хожу в ванную, стараюсь пореже глотать и не могу говорить.

— Хейлар сказал, что ты будешь молчать неделю… — проговорила она, оценивающе глядя на меня. — Дай проверю.

Роуза сотворила диагностическое заклинание и громко цокнула.

— Да уж, не самое лучшее положение. Впрочем, не могу сказать, что ты этого не заслужила, — неожиданно холодно заявила она. — Тебе столько раз говорили быть осторожнее, но ты продолжаешь лезть на рожон. Это очень глупо. Надеюсь, ты сделаешь хоть какие-то выводы. Теперь из-за твоей беспечности вместо целителя у нас лишний пациент. И это второй раз за месяц, Уна.

Радость от визита Роузы испарилась, сменившись разочарованием.

Жаль, ответить я ничего не могла, поэтому просто слушала с равнодушным лицом.

— Знаешь, я думаю, что ты всё это делаешь специально. Тебе просто нравится влипать в неприятности, чтобы привлекать внимание Хейлара. Но ты просчиталась. Он выберет меня, а не тебя! — Роуза сверкнула глазами и подбоченилась: — Кстати, о нашем с тобой маленьком открытии я ему обязательно сообщу, но твоё имя упоминать не буду. И ты с этим смиришься, Уна, потому что иначе я расскажу твоему брату и этому парню, которого он приводил с собой, какая ты на самом деле легкомысленная и доступная. И как ты несколько часов провела с Хейларом в его покоях один на один. Думаю, им всем будет очень интересно узнать, чем же вы там занимались, — с отвращением закончила она.

Меня бросило в краску.

Значит, Роуза всё же видела нас тогда. Просто молчала, выжидала наилучшего шанса для удара. Что ж, мои комплименты. Она выбрала момент, когда я максимально уязвима и бессильна. Реши она сейчас очернить меня в глазах Реоля и Брена, я даже оправдаться толком не смогу — ни клятву принести, ни объяснить ничего. Разве что письмо написать, но оно может остаться непрочитанным. А Брен вообще может не поверить, потому что один раз я ему уже солгала — из-за Лиры.

Роуза торжествовала, прекрасно понимая, что загнала меня в угол.

— Держись подальше от Хейлара и не смей больше переходить мне дорогу. Если я ещё хоть раз увижу тебя флиртующей с ним, то будь уверена, твоя репутация будет разрушена. Впрочем, есть ли у этой репутации хоть какое-то основание? Это с виду ты вся такая из себя скромная нобларина, а по факту начала крутить хвостом, как только оказалась в госпитале. Даже Энею мозги запудрила, хотя прекрасно видишь, какой он ранимый и не избалованный женским вниманием.

Я слушала молча. Разумеется, молча. Единственное, что я сейчас могла — это запустить в Роузу тарелку с омлетом, но этим сделала бы только хуже. Разозлила бы. Именно поэтому я выслушала её до конца, а потом кивнула, соглашаясь со всеми словами и показывая себя побеждённой и слабой.

Когда она ушла, с гордостью неся перед собой свой внушительный бюст, я дала себе слово отомстить. Отомстить жестоко и безжалостно.

Я очень терпелива и стараюсь видеть в людях лучшее, но это не значит, что об меня можно вытирать ноги.

Истинная нобларина никому такого не позволяет.

Роуза решила присвоить себе моё открытие? Прекрасно, она ещё подавится тем, что отобрала у меня! Я сумею дождаться идеального момента и нанести ответный удар тогда, когда оправиться от него у неё уже не получится.

После ухода Роузы я добрых полчаса не могла успокоиться: злилась на проявленную слабость и на то, что вообще пыталась наладить с этой змеюкой дружеские отношения. Ведь с самого начала чуяла, какая она. И всё равно почему-то сомневалась в своих суждениях.

Отныне нужно больше доверять себе, своей интуиции. Если бы я сразу ушла из палаты Гвеллайна, то сейчас не оказалась бы в глупейшей ситуации, когда моё первое самостоятельное открытие присваивает себе Роуза, а я даже ничего поделать с этим не могу, кроме как молча кипеть от досады в запертой палате.

Реолю однозначно нельзя знать, чем мы несколько часов занимались в покоях Хейлара, да ещё и наедине. Реальное объяснение дать нельзя — это тайна. Если ответить завуалированно, то начнутся уточняющие вопросы, нормальные ответы на которые я дать не смогу. А если рассказать правду — что посторонний мужчина держал меня на коленях и гладил по обнажённой спине — то это однозначно оставит пятно на моей репутации. И ни о каком доверии со стороны жениха и его семьи можно больше даже не фантазировать.

А значит, Роуза действительно нашла правильный рычаг давления.

Теперь важно постараться сохранить в тайне, кто такой Реоль и где он служит. Чем меньше ей известно, тем лучше. В конце концов, как бы она ни оболгала меня перед братом — от этого мы оправимся. Как поссоримся, так и помиримся. А вот поливать себя помоями в глазах Корвигелей я точно не позволю.

Я подумала написать обо всём Хейлару, но в итоге отказалась от этой идеи. Его реакция была слишком непредсказуемой, а мне на данный момент требовалось, чтобы Роуза поверила в мою безропотность и не предпринимала никаких действий.

Пусть наслаждается маленькой победой и считает, что запугала меня. Как только ко мне вернётся голос, я покажу этой подколодной твари, почему не стоит связываться с Болларами.

Чем выше она взлетит в своём воображении, тем больнее будет падение обратно в реальность.

Тарелка с омлетом так и осталась стоять на тумбочке — я теперь не прикоснусь к ней даже под страхом смерти. Мало ли что подмешала в еду Роуза?

К счастью, сестра оставила мне два небольших термоса — со сладким отваром и бульоном, Брен — печенья и фрукты, а Реоль — книги и записку с пожеланием скорейшего выздоровления и обещанием навестить сегодня утром.

Честно говоря, с книгами он не угадал, хотя меня глубоко тронуло его отношение. Он единственный подумал о том, чем я буду заниматься, когда проснусь, и попытался скрасить досуг. Я мысленно приписала ему несколько баллов — за заботу. Жаль, конечно, что ему довелось видеть меня в таком плачевном состоянии: неприбранную, взлохмаченную и больную. Однако он мой жених… Что бы там ни говорил Хейлар, Реоль пока что показывает себя с хорошей стороны. Пусть в ухаживаниях он не особо сведущ, но это можно рассматривать как плюс. Значит, не ухлёстывал в прошлом за каждой юбкой.

Узнать бы ещё у него, откуда взялись слухи, что Корвигели любят наказывать жён ремнём. Сам Реоль не производил впечатление мужчины, способного на такую мерзость, да и интуиция, которую я решила впредь слушать внимательнее, говорила, что он хороший, порядочный человек.

Так как делать мне было решительно нечего, я достала из подарочного мешочка первую книгу и уставилась на обложку, на которой в слишком тесном объятии сплелась парочка. У девушки самым непристойным образом было оголено плечо, а бесстыже расстёгнутая рубашка мужчины туго обтягивала его мышцы.

«Плен страсти для нобларины Трефей».

Х-м-м…

А что-нибудь другое там есть?

Я достала остальные книги: «Невинная одержимость нобларда ректора», «Целительница для слепого генерала-нобларда», «Нобларина в оковах вынужденного брака» и «Трофей для генерала драконов: запретная страсть нобларины».

На последнюю я уставилась, хлопая ресницами. С обложки на меня взирал продукт явно не очень здорового воображения художника — мужчина с совершенно непропорциональной гипертрофированно мускулистой фигурой, длинными алыми волосами и горящими жёлтыми глазами. Кроме того, для генерала он был как-то слишком скудно одет.

И что, об этом кто-то читает?..

Это же… совершенно неприлично!

А если такое увидят дети?

Как вообще можно писать о драконах… в таком ключе? Они же монстры! Я убрала остальные книги в прикроватную тумбочку, чтобы не бросались в глаза, и открыла первую страницу из чистого любопытства.

Надо же чем-то отвлечь себя от мыслей о гадкой Роузе.

Нобларина в книге оказалась крайне сомнительная — об этикете у неё были исключительно поверхностные знания, зато она активно охала и трепетала. Я попыталась вспомнить, когда трепетала последний раз, и не смогла. Потом попыталась представить трепещущую Кайру. Или Эву… На Лиде не выдержала и рассмеялась. Вспомнила, как сестра однажды повисла на рогах у взбесившегося марча, оседлала его, залихватски закинув ногу на круп, а потом умудрилась накрыть ему глаза собственным подолом, зная, что ослепнув, он инстинктивно остановится.

В общем-то из всех сестёр трепетать могла лишь Адель, да и то — не чаще раза в год. Уж точно не на каждой десятой странице.

Однако с появлением того самого дракона повествование неожиданно затянуло, а подробное описание всех его огромных достоинств я даже не стала пролистывать. Поджала к груди колени, положила на них книгу, закуталась в одеяло и читала, читала, читала…

На описании первого брачного дня с драконом у меня сбилось дыхание и запылали щёки. Мне было одновременно ужасно стыдно и упоительно сладко читать всё… в таких подробностях.

Кажется, у меня алели даже уши, пока я сначала торопливо читала до самого финала главы, а потом возвращалась и перечитывала, уже медленно, смакуя каждое слово, но исключительно в образовательных целях. Мне же тоже скоро замуж…

Я даже не слышала, как в замочной скважине повернулся ключ, очнулась от книжного плена, только когда распахнулась дверь.

Застигнутая врасплох, я чересчур громко захлопнула книгу, судорожным, неосознанным движением спрятала её под одеяло и накрыла рукой сверху.

На пороге стоял удивлённый Хейлар, а выражение его лица становилось с каждой секундой всё более и более заинтересованным.

— Что ты там тако-о-ое читаешь? — растягивая слоги, спросил он, а я вжалась в постель, сгорая от неловкости. — Медицинский справочник?

Хотела ответить, но из горла вырвался лишь жалкий хрип.

— Нет, ты не говори. Просто покажи, — попросил он.

Я отчаянно замотала головой, воочию представляя, как он сейчас возьмёт книгу и начнёт отпускать шуточки… Или, может быть, даже откроет, найдёт какое-нибудь особо пикантное место и станет читать вслух. И комментировать. С него станется!

Так даже брат делал с книжками Лиды, а он далеко не такой насмешник, как Хейлар.

В общем, я решила стоять, а вернее — сидеть и даже лежать намертво.

— Ладно, не хочешь — не показывай. Давай я просто осмотрю тебя.

Я отчаянно замотала головой. Нет-нет-нет…

Если он сейчас продиагностирует меня, то сразу поймёт, что книжка меня… возбудила. Я чувствовала знакомое тепло внизу живота и ни за что, ни при каких обстоятельствах не хотела, чтобы Хейлар об этом узнал.

Какой позор! Среди ночи настолько увлечься неприличной книжкой… Да ещё и о драконе! Со всеми этими ужасными многостраничными описаниями всех частей его тела…

— Уна, это всего лишь диагностическое заклинание, — нахмурился Хейлар, а я отползла от него подальше, яростно мотая головой.

Острые уголки книжки впились в нежную кожу на бедре, но я мужественно терпела. Хейлар потянулся ко мне, но я не собиралась сдаваться без боя.

Отшвырнула его руку и сделала страшные глаза, чтобы он и не вздумал приближаться.

Он вдруг стал абсолютно серьёзным, а затем накинулся на меня. Я попыталась сбежать с кровати, но куда там! Он ухватил меня за руку, привлёк к себе рывком и мгновенно зафиксировал.

— Да стой ты! — воскликнул он, а затем почему-то принялся ощупывать мой нос.

Я забилась в его руках, но было слишком поздно — он прижал меня собой к постели, а затем выписал заклинание на моём загривке, пока я пыталась отбиться от него изо всех сил.

Самое страшное, что эта борьба распалила меня ещё сильнее, и теперь я задыхалась ещё и от близости с Хейларом, от его запаха, от осознания, в насколько неприличной позе мы оказались. Я тяжело дышала, совершенно сбитая с толку и сгорающая от стыда.

Отчётливо ощущала силу его мышц, его горячее дыхание на своей шее, его сердцебиение.

Несколько заклинаний спустя он наконец отпустил меня, выглядя совершенно сбитым с толку.

— Да что с тобой не так?

А потом догадался.

Я буквально видела, как он связывает воедино моё сопротивление, полученные заклинанием данные… и спрятанную под одеялом книжку. Секунду он просто стоял, изумлённо приподняв брови, а потом с облегчением расхохотался, пока я уже в который раз подряд молилась о том, чтобы провалиться от стыда в подвал и больше никогда не видеть эту хулиганскую улыбку.

— Ты что, из-за книжки так брыкалась? Я уж думал, тебя Гвеллайн заразил своим безумием… а дело в дурацкой книжке?

Я неуверенно кивнула, потому что выглядеть в его глазах ещё и безумной всё же не хотела.

— Так что за книжка? Теперь ты просто обязана мне её показать.

Отчаянно замотав головой, я села на книжку сверху и решительно всхлипнула, а затем вытянула вперёд руку и отрицательно покачала у него перед носом указательным пальцем.

Только его это, кажется, лишь сильнее раззадорило.

— Ну покажи! Тебе что, жалко? Я обещаю никому не рассказывать! — обаятельно улыбнулся Хейлар. — Должен же я знать, что за книжка вызывает в нашей скромной, благовоспитанной нобларине такое… волнение, — с намёком протянул он.

Если бы от смущения можно было умереть, то я бы, пожалуй, предпочла именно этот вариант. По крайней мере, не придётся слушать дурацкие шуточки на тему моих литературных предпочтений… Самое обидное, что госпожа Романтен в их число даже не входит!.. Но судя по тому, как мерцают глаза Хейлара, его в этом теперь точно не убедить.

Я скорее сожгу эту книгу вместе с госпиталем, чем дам ему прочесть хоть страничку. Особенно ту, где дракон и героиня наконец консуммировали брак… хотя она очень не хотела, но тело преступно её предало…

— Да что ты там прячешь? — не сдавался Хейлар. — Покажи, пожалуйста.

Я снова отрицательно замотала головой, наплевав на пострадавшие мышцы шеи.

— Хочешь, я поставлю стеллаж в любое место, куда ты укажешь? — вкрадчиво предложил он. — Тебе достаточно будет только пальчиком ткнуть.

Я снова отказалась, хоть и не без сожалений.

— Могу залезть в подвал и найти там ещё один такой же стеллаж. Или даже купить похожий? Хочешь, у тебя будет целых два стеллажа? — не унимался он. — Как раз будет место… для твоей любимой книги… — сдавленно проговорил он, а потом не выдержал и расхохотался снова.

Молодец какой самодостаточный! Сам пошутил — сам посмеялся.

Я его веселья ни капли не разделяла.

— Уна, если бы ты только знала, как я рад, что дело в книжке. Клянусь, на секунду я испугался, что Гвеллайн тебя заразил…

Лицо горело, как после целого дня стояния на солнце. Казалось, что кожа уже должна начать сходить волдырями — так сильно пекло щёки.

— Ну ладно, не говори, — неожиданно легко отступил Хейлар, но я прекрасно видела, что он не сдался, а просто совершает тактический манёвр по усыплению моей бдительности.

Я молча указала ему на тарелку с омлетом, а потом написала записку, что он должен его выкинуть и принести мне новую еду. Желательно — жидкую. А ещё попросила его не пускать в мою палату Роузу.

— Она тебе что-то сказала? — пытливо спросил он, на что я лишь плечами пожала.

Нет уж, с этой змеюкой я разберусь сама. Причём разберусь так, что она вылетит из госпиталя со скоростью маголёта.

Только дурацкую книжку о драконе сначала дочитаю…