Дежурство двадцать шестое

Шестое декабриля. Поздний вечер

Хейлар Ячер Сальтен Вильдер Скадт

Ячер опять не выспался. Практически до вечерних зорек ковырялся в соплях Гвеллайна, а когда понял, что всё — сосредоточиться ни на чём уже больше не может — проведал спавшую Уну, на всякий случай отдал распоряжение никому не соваться к опасному пациенту и убедился, что выставленная Кентанами охрана никуда не делась.

Кого и от кого охраняли трое молодчиков с квадратными челюстями и шрамами на лицах, он предпочёл не думать. В любом случае эти трое теперь служили неким водоразделом и пускали в палату только в присутствии комцеля.

Сам Гвеллайн тоже спал. К счастью, теперь магия на него действовала, как и положено, поэтому Ячер планировал оставить его спящим до момента выписки. Как говорится, во избежание сбежания.

Так вот, стоило подняться к себе и лечь, как буквально через пару часов он проснулся от дикого, выворачивающего наизнанку голода. Поесть-то он опять забыл!

И это на самом деле было очень плохо — депривация сна и нерегулярное питание всегда обостряли симптомы, а значит, вырастал риск, что он опять забудет что-нибудь важное.

Забыл же запретить Уне приближаться к Гвеллайну!

Он нашарил в тумбочке коробку печенья и жадно сожрал несколько штук всухомятку, глотнул зелья и принялся за тренировку. Потом долго стоял в ванной, с наслаждением лакая воду, льющуюся из душевой лейки, а после спустился в столовую, отчаянно жалея, что смена его любимой кухарки — лишь завтра.

Вечерник давно закончился, а ужин ещё не начался, и даже перекусов не имелось — их оставляли только на день.

— Хейлар? — раздался томный голос Роузы. — Ты голоден? Я так и подумала, что ты проспишь вечерник и кое-что отложила для тебя.

Он расплылся в благодарной улыбке:

— Спасибо. Есть хочу дико! Даже не есть, а жрать!

Роуза поманила Ячера за собой — в его же собственный кабинет. На столе ожидало несколько тарелок, переполненных снедью. Первым делом он накинулся на мясо, пусть и холодное, зато сытное. Три сдобных булки, овощное рагу, затем кусок творожной запеканки, потом — обнаруженные под свежими листьями салата ломтики колбасы. Когда он закончил, на тарелках не осталось ни крошки, а в глазах Роузы мелькало восхищение, густо перемешанное со страхом.

— Ладно тебе, расслабься, людей я не ем, только надкусываю, — сыто улыбнулся он, откидываясь на спинку кресла.

Как же ему было хорошо!

Бывшая ассистентка, всё это время подпиравшая округлым бедром его рабочий стол, вдруг протянула руку, погладила Ячера по спутанным волосам и ласково сказала:

— Мне очень нравится смотреть, как ты ешь, — и пока он не успел ответить что-нибудь язвительное, добавила: — Я бы хотела показать тебе нечто очень важное. Настоящий прорыв! Я научилась заставлять волоски светиться.

Он удивлённо воззрился на Роузу:

— В смысле?

Она пустилась в объяснения, и его поразило, насколько изящное решение пришло ей в голову. И как он сам до этого не додумался?

Ячер всегда считал, что Роуза — неплохая целительница и хорошо справляется с заданиями, а вот клинического мышления и тяги к экспериментам не разглядел, зато теперь восхищался её открытием.

Настроение из хорошего постепенно превратилось в шикарное, особенно когда Роуза привела его в лабораторию и показала эксперимент с вытяжкой из светлячков, зовущихся голубыми призраками. Он всё перепроверил сам и ознакомился с записями, выполненными её почерком.

Пока он читал, Роуза опёрлась ладонью на его плечо и слегка прижалась пышной грудью к спине, и это было настолько приятно, что он на секунду подумал: может, всё же завести с ней интрижку? В конце концов, они оба — взрослые люди, она явно этого желает…

— Я бы хотела поскорее опробовать этот способ на больных. Единственное — придётся проводить извлечение волосков под лунными светом, а значит, нужны другие помещения. В операционных-то окон нет. Зато на втором этаже в манипуляционных есть. Как думаешь, что лучше предпринять? — мурлыкающим тоном спросила она.

— Можно использовать артефакты… — он принялся размышлять, как удобнее всего применить новые знания на практике.

— Хейлар, есть ещё один момент. Это важное открытие, и я бы хотела разделить его с тобой. Как пара, — Роуза многозначительно замолчала, глядя на него с обожанием.

— Как пара?

— Да. Как команда. Я готова разделить с тобой все успехи и открытия. Ты же сам понимаешь, что между нами много общего. Мы нравимся друг другу. Занимаемся общим делом. Я очень хочу заботиться о тебе, поддерживать тебя. Разве ты не устал? Разве не ушёл спать голодным? А всё потому, что некому напомнить тебе о еде, некому окружить тебя заботой, которую ты заслуживаешь. Я ведь понимаю, какой ты… и понимаю, как тебе сложно. Я просто хочу быть рядом, разделить с тобой все трудности.

Её приятный, мелодичный голос успокаивал. А ещё Ячер понимал, что она и правда может окружить его той самой заботой, которую обещает. Будучи его ассистенткой, она действительно кормила его по расписанию, занималась всеми бумагами и делала гораздо больше, чем должна была по уставу. Собственно, из-за этого у них и вышла размолвка. Роуза захотела большего, считая, что их отношения и так вышли за рамки деловых. И поставила ему ультиматум.

А Ячер очень не любил ультиматумы, этого она не учла.

Словно отвечая на его мысли, она сказала:

— Я понимаю, что была не права. Мне не стоило вести себя так резко, проявлять такое нетерпение. Но урок усвоен, Хейлар. Я же не дура, чтобы совершать одни и те же ошибки дважды. Я ужасно скучаю по нашим совместным ночам, по разговорам, по тому, как весело нам было… — она наклонилась к его лицу, завораживая взглядом: — Ты мне очень дорог и очень нужен, Хейлар. И я готова на уступки. На любые уступки. Мне так плохо без тебя, так грустно и одиноко, — её пальцы коснулись его щеки, дразняще скользнули вниз по скуле, затем по шее, даря щекотное возбуждение.

Пухлые губы были так близко, достаточно было одного крошечного движения, чтобы привлечь Роузу к себе и впиться в них поцелуем.

Ячер уставился на бывшую ассистентку, точно помня, что у него были какие-то там принципы, согласно которым целовать её не стоило. Но они были так далеко, а она — так близко.

— Я подумаю, — хрипло ответил он, чувствуя, что готов поддаться соблазну.

Он даже представил, как уводит её наверх, раздевает и роняет на кровать, а потом со вкусом имеет в самых разных позах до следующего вечера…

Именно на этом невероятно долгосрочном для Ячера планировании мысль и споткнулась.

Ну, допустим, отымеет. Даже много раз. А дальше что? Жениться?

Дед все мозги ему высушит за то, что она — неподходящая партия. Но это ладно. Он уже давно смирился с мыслью, что любой его выбор семья воспримет в штыки.

А если Роуза ему самому надоест? Девать-то её после этого будет некуда. Ещё и дети пойдут… Детей Ячер любил, но исключительно чужих. Таких, которых родители забирали домой после того, как он с ними наиграется. Сам он наверняка стал бы ужасным отцом, просто катастрофически ужасным. Таким, который сначала обещает поиграть в мяч, а потом напрочь забывает об этом.

Обычный перепихон того однозначно не стоил. И даже несколько сытых лет с едой по расписанию — всё равно не стоили. Наверное…

С другой стороны — Роуза прекрасно его знает и действительно умеет подстраиваться. Возможно, в её глазах титул лардоньи компенсировал бы необходимость лишний раз потерпеть и промолчать. Чего у неё не отнять, так это женственности и какой-то чисто женской хитрости, которая иной раз помогает выстраивать отношения.

Если он будет с ней достаточно откровенен, то… может, что-то из этого и получится?

Опять же, он явно недооценивал её ум, раз она оказалась способна на такие открытия.

Да и дед по-своему тоже прав: платить налог на безбрачие до конца жизни никаких денег не хватит, значит, рано или поздно остепениться всё же придётся.

Роуза предлагает то, что есть у Десара, и чему Ячер втайне капельку завидует. Союз двух людей, которые могут и жить, и работать, и развлекаться вместе. Которые могут обсуждать любые темы, понимают друг друга с полуслова и имеют свои, никому не понятные внутренние шутки.

А это звучит интересно.

Роуза наклонилась к Ячеру ещё ближе и хотела поцеловать сама, но он успел обхватить её лицо ладонями и остановить.

— Я сказал, что подумаю, — повторил он, глядя в её призывно горящие серые глаза. — Не надо на меня давить.

Она понятливо улыбнулась и прошептала:

— Я буду очень терпелива. Я умею быть терпеливой, честно.

Она ласково провела пальцами по его плечам, а потом отпрянула. Улыбнулась на прощанье и ушла, виляя аппетитным задом.

Ячер засмотрелся. В конце концов, он тоже не железный и уж тем более — не кевредовый. Лет семь назад он бы сорвался с места и потрусил следом, но к почти двадцати восьми годам стал чуть посдержаннее. Возможно даже поумнел, но это не точно.

Однако шикарное настроение всё же было подпорчено.

Вот ведь драконово гадство, ни о каких отношениях он думать не хотел, а получалось, что всё равно думал.

Ещё и дед обязательно крови попортит… Причём при любых раскладах. Если Ячер представит Уну — то из-за проклятия невесты. Если представит Роузу — то из-за её происхождения, слишком низкого уровня дара и внешности, ведь дед, как и многие полуночники старой закалки, считал темноволосых женщин уродливыми. Если даже Ячер согласится на брак с этой непонятной Потрбрас — то дед всё равно найдёт, к чему придраться. Например, к тому, что он уделяет молодой жене слишком мало времени или не заделал наследника. Или заделал, но не такого. Страшно даже представить, что будет, если первой вдруг родится девочка.

В общем, как бы Ячер ни поступил, в глазах семьи он всё равно будет неправ, так есть ли вообще смысл заморачиваться из-за их мнения? Может, взять эту Роузу и сделать себе удобно? Она же ему в целом нравится. У неё есть достоинства…

Нет, хватит об этом думать.

Надо переключиться.

Он сел обратно за рабочий стол и достал вчерашние записи и пробирки.

Специальное устройство из увеличительных стёкол позволяло разглядывать даже самые мелкие частицы, в том числе и волоски кантрадов. Забавно, что изобрели его полуденники, ведь полуночникам обычно не требовалось разглядывать нечто настолько крошечное — им на всё хватало магии. К счастью, найти и купить несколько микроскопов разных конструкций не составило труда, на это даже деньги выделили, которых хватило ровно на полтора прибора, остальное пришлось докладывать из своего кармана.

Разглядывая материал в узком круге света, Ячер иголкой отделил несколько частичек, а затем рассмотрел их отдельно, с более сильным увеличением.

Вчера он так и не понял, что это. Жаль, одежду Гвеллайна уже сожгли, и собрать образцы с неё не удастся. Хотя Ячер и без них был уверен, что имеет дело с неким особым веществом. Только… на что же оно похоже? Мысль так и вертелась в голове, не даваясь в руки…

Измучившись, он решил не страдать в одиночку, позвал Энея с Маррелом и показал им:

— Видите вот эти крошечные розовые частички? Думаю, дело в них. Они дают цвет, и я практически уверен, что они при контакте со слизистой начинают выделять некое вещество, влияющее на мозг. Вопрос только в том — обратимо влияющее или нет?

Норт взглянул в микроскоп первым, а затем уступил место Энею.

— Знаете, на что это больше всего похоже? — раздался его глухой голос.

— На что? — хором спросили Маррел и Ячер.

— Ну я не уверен… но мне кажется… Хотя… Нет, всё же похоже… ну отдалённо-то точно… Правда, строение другое… и цвет… Нет, всё-таки похоже…

— Я тебе сейчас в морду дам, — не выдержал норт. — Говори уже давай!

Эней тут же оторвался от микроскопа и недовольно спросил Маррела:

— А если бы я угрожал тебя скальпелем порезать, это нормально было бы?

— Нормально. Адекватные товарищеские отношения, здоровая обстановка в мужском коллективе и всё такое, — ответил за норта Ячер. — Ты лучше скажи, на что по-твоему похожа эта дрянь.

— На пыльцу, — торжественно объявил Эней.

— Да нет же… Пыльца обычно круглая или овальная, чаще всего желтоватая, с губчатым телом… — возразил Маррел.

— А это похоже на пыльцу мирта, — со знанием дела настаивал Эней. — Точно вам говорю. Не по цвету, конечно, но по форме — да. Она у него такая же треугольная.

— А я вообще-то покупал целый набор разных видов пыльцы, — припомнил Ячер.

Как ни удивительно, пыльца мирта в лаборатории тоже имелась, только нашли её далеко не сразу — пришлось перерыть все аптекарские шкафчики. Надо, наверное, всё же попросить Уну навести здесь порядок, а главное — всё подписать.

При изучении под микроскопом сходство отчётливо прослеживалось.

— Значит, это пыльца… — Ячер едва не стукнул себя по лбу от облегчения.

— Нам бы эксперимент провести… посмотреть, как эта пыльца влияет на мозги. Но у нас даже лабораторных крыс нет, — посетовал Маррел.

— Можно на Плёзе попробовать, — насмешливо предложил Ячер.

— Нет, на Плёзе нельзя, мы в ходе эксперимента не сможем понять, пострадали ли когнитивные функции, так как он изначально не демонстрирует их наличия, — хмыкнул Эней. — Давай лучше на этом Ластаре Кентане попробуем? Его не жалко.

После нападения на Уну Эней дважды затевал перепалку с Ластаром и при каждом случае нервничал очень сильно — всё же понимал, что весовые категории у них разные, а драк он боялся с детства и участвовать в них отказывался категорически, за что, вопреки всякой логике и справедливости, был несколько раз нещадно бит своими же братьями.

— Знаете, раз у нас есть целая коллекция разных видов пыльцы, — огляделся Ячер. — Плюс справочник иллюстрированный… В общем, вы ищите соответствия и совпадения, а я пойду Уну проведаю.

— Может, лучше я? — вызвался Эней и даже с места встал.

— Нет, я схожу сам. Ей всё равно разговаривать нельзя, будет неловко. И вообще, сиди работай, солнце ещё не взошло, — подмигнул ему комцель.

Выходя из лаборатории, он подумал: пыльца?

Как же ему это раньше в голову не пришло? Пыльца действительно может вызвать в организме жёсткую реакцию. Обычно речь шла об аллергии, но есть парочка ночных видов растений, вызывающих у полуденников тяжёлый бронхоспазм и смерть. В принципе, спутанность сознания тоже присутствует как один из симптомов, но обычно безумия пыльца не вызывает. Но это привычная Доварская пыльца… А что он знает о пыльце растений из Разлома? Ничего!

Если предположить, что Леонель говорит правду, то получается, что драконы не только существуют внутри Разлома, но и наведываются в Империю. А ещё проделывают здесь какие-то тёмные делишки.

Быть может, они хотят разрушить решётку и вернуться?

От одной мысли об этом у Ячера стыла кровь.

Он настолько погрузился в раздумья, что обнаружил себя у двери палаты не Уны, а Гвеллайна.

— Мне нужно осмотреть пациента, — сурово сказал он трём охранникам, чтобы не признаваться, что заблудился в собственном госпитале, и те впустили его, а затем рассредоточились вокруг кровати больного.

Гвеллайн всё ещё был погружен в магический сон.

Для начала Ячер пробежался по нему диагностическим заклинанием, особое внимание уделяя мозгу. До этого клиническую картину смазывал яд, вызывавший в том числе и повреждения нейронов. В местах особо плотного контакта они отмирают. А Гвеллайн был одним сплошным полигоном плотного контакта, особенно после того, как они напоили его декоктом и растворили волоски, позволив яду свободно циркулировать по телу.

Повреждения, конечно, были, и очень значительные. Возможно, с памятью будут проблемы. Со счётом и чтением — тоже. Интересно, насколько умным парнем был этот Гвеллайн? Насколько драматической будет разница?

Плёз вон как-то функционирует, даже жалование получает.

По идее, на то, чтобы крошить в труху кантрадов, много мозгов не нужно — там сразу понятно, кто враг. Тонкая дипломатия для ведения переговоров не требуется. А нейронные связи со временем восстановятся. Может быть, не до прежнего уровня и не сразу, но…

Зато ходить он сможет уже на днях, и не под себя, а на своих двоих. Разве это не прекрасная новость? Всё же Бреур залил пациента таким количеством магии жизни, что восстановление шло ударными темпами.

Как говорил один из его старых наставников: задача целителя поскорее поставить пациента на ноги, чтобы он ими ушёл домой и перестал действовать на нервы.

— Даже не знаю, везучий ты драконов сын или наоборот, — пробормотал Ячер.

Хотелось поговорить с Гвеллайном, посмотреть, адекватен ли он, не утратил ли вообще речь, но в итоге комцель решил пока повременить. Пусть восстанавливается.

Закрыв за собой дверь, Ячер направился туда, куда шёл изначально — в палату к Уне.

Стучаться не стал на случай, если она спит.

Но она бодрствовала. Читала, сжавшись на постели в комок, а при виде него вдруг запаниковала и спрятала книжку.

— Что ты там тако-о-ое читаешь? — беззаботно спросил он. — Медицинский справочник?

Вот только Уна повела себя необычно.

Хрипло зашипела, как недовольная кошка, и принялась отползать. Вид у неё при этом был настолько странный, что Ячер даже немного растерялся. Она была совершенно на себя не похожа.

— Нет, ты не говори. Просто покажи, — миролюбиво предложил он.

Уна замотала головой так, что он всерьёз обеспокоился: не травмирует ли она себе шею повторно?

— Ладно, не хочешь — не показывай. Давай я просто осмотрю тебя, — примирительно сказал он, подходя ближе.

Уна снова замотала головой. Честное слово, как дикая!

— Уна, это всего лишь диагностическое заклинание, — нахмурился Ячер, с тревогой наблюдая, как она отползает от него прочь, будто он может причинить ей вред.

Его вдруг поразила догадка: а что если она надышалась драконовой дрянью от Гвеллайна? Их лица были достаточно близко, вдруг она вдохнула ядовитую пыльцу и теперь скатится в то же безумие, что и он?

Нужно в первую очередь промыть нос!

Ячер потянулся к Уне, но она ударила его по руке, сделав совершенно безумные глаза. Он рывком схватил её за запястье, и она тут же забилась в его хватке, как ненормальная, подтверждая все самые страшные опасения.

— Да стой ты!