Глава третья

Фраза, произнесённая Галиной Эдуардовоной, удивила Платона даже не столько самим содержанием, сколько своей несочетаемостью с образом Суховей, - слишком драматично, по-киношному всё прозвучало.

Платон решил дать себе время на восприятие, а заодно сделать нечто необходимое в данной ситуации: молча встал, прошёл к двери, выглянул в коридор, а потом запер двери на замок и вернулся за стол.

- Где именно копает? У вас, в финансово-экономическом? - спросил, наконец, он.

- Да, - кивнула Галина Эдуардовна.

- И вы выяснили, кто?

- Выяснила, - Суховей посмотрела в окно и проглотила комок в горле.

- Что же он... или она так неосторожно? - произнёс Платон тихо и задумчиво.

- В том и дело, что очень осторожно. Ходя всё же недостаточно осторожно. Видимо, понадеялся на мою личную неприязнь к вам. Решил, что даже если я узнаю правду, воспользуюсь случаем вас "утопить".

Платон поперхнулся, не зная, чем крыть подобную откровенность.

- Я... очень рад, Галина Эдуардовна, что вы являетесь настолько профессиональным и принципиальным человеком. В чём не откажешь предыдущему руководителю, так это в умении формировать костяк, команду. В умении выбирать людей, занимающих ключевые посты в компании. За небольшим исключением, безусловно, однако исключение лишь подтверждает правило.

- Спасибо за высокую оценку моей работы, Платон Васильевич! Не скажу, что мне работалось с Георгием Алексеевичем очень легко... Я много всего замечаю, и я очень дотошный человек, не всегда удобный.

"Прямо как я, - мысленно усмехнулся Платон. - Вот почему мы с таким трудом находим общий язык. Как говорится, "грибник грибника матом шлёт издалека".

- Алёна Дмитриевна как руководитель мне гораздо больше по душе. Она честный человек, порядочный, очень открытый, по-настоящему добрый, - продолжила Суховей. - Ей, безусловно, в деловом мире придётся нелегко. Потому я очень рада, что вы решили помогать ей и поддерживать её. Прошу прощения за нарушение этики и обсуждение руководства, это было в первый и в последний раз.

- Хорошо, Галина Эдуардовна, я всё понял, - кивнул Платон. - Расскажите, пожалуйста, более подробно о том, что вам удалось обнаружить.

- Мне удалось обнаружить счёт-прослойку, Платон Васильевич, - Суховей протянула Платону папку с копиями документов. - Вот, это я оставлю вам, чтобы вы ознакомились. Всё сделано очень грамотно. На первый взгляд кажется, что все средства уходят на нужный счёт, однако часть направляется по тоненькой, почти незаметной ветке.

Платон открыл папку и начал с интересом изучать бумаги. Изучал долго и тщательно, а потом с уважением посмотрел на Суховей, которая терпеливо ждала.

- И куда ведёт эта ветка? Кто в итоге является получателем?

Галина Эдуардовна, у которой, как выяснилось, всё же была тяга к драматизации и спецэффектам, жестом фокусника достала откуда-то ещё один лист, упакованный в прозрачный файл, и положила на стол перед Платоном.

Платон в течение нескольких секунд смотрел на лист, а потом брови его удивлённо поползли вверх.

- Получатель - Кольская Алёна Дмитриевна? - пробормотал он.

- Да, - кивнула Суховей. - На первый взгляд, - да и на второй, - всё выглядит именно так. Так, словно Алёна Дмитриевна незаконно выводит деньги на сторонний счёт.

- То есть, целью нашего крота является максимальное очернение генерального директора? Даже подведение под статью? - мрачно спросил Платон.

- Именно.

- И кто этот... подземный копатель, Галина Эдуардовна?

- Роман Андреевич Ложкин, ведущий специалист.

- Ложкин, - Платон барабанил пальцами по столу. - Старательный, исполнительный, на хорошем счету. Но в принципе - никакой. Без особых перспектив на прорыв в карьере.

- Да, всё верно, Платон Васильевич.

- Зато может стать идеальным орудием в чужих руках. Кто-то умный и не отягощенный морально-этическими загонами тонко манипулирует им. Кто-то, кому очень нужно подвести Алёну под монастырь, деморализовать, выбить из обоймы. Есть соображения, кому это может быть надо, Галина Эдуардовна? Кто за этим стои́т?

- Есть, но... - замялась Суховей. - Я не могу бездоказательно разбрасываться такими обвинениями.

- А я могу, - холодно улыбнулся Платон. - Уверен, что мы думаем одинаково, Галина Эдуардовна.

- Что будем предпринимать, Платон Васильевич? Нужно вывести Алёну Дмитриевну из-под удара.

- Нужно - не то слово. Но конкретно вы, Галина Эдуардовна, если действительно хотите помочь Алёне Дмитриевне, ничего пока предпринимать не будете. Точнее, вы будете продолжать работать так, словно ничего не происходит, а вы ни о чём не подозреваете. Я всё сделаю сам. Спасибо огромное, Галина Эдуардовна! Я ваш личный должник.

- Но... - сдвинула брови Суховей.

Кажется, ей не терпелось ввязаться в справедливую борьбу.

- Галина Эдуардовна, - терпеливо заговорил Платон. - Вы умный человек, и прекрасно понимаете: дело не шуточное. Совершенно не нужно вам подставляться и лезть на рожон. Человеку, который не постеснялся затеять грязную игру против Алёны, ничего не стоит подставить и вас, если будете мешать. К чему такие жертвы?

- А вы, Платон Васильевич?

- А я придумаю, как тут разобраться при помощи его же оружия. Именно поэтому мне нужно выиграть время. Он уверен в том, что у него ещё есть время, как минимум месяца три. Сейчас я впервые рад тому, что Алёна пока в больнице. Затеять что-то без её участия невозможно, а значит, ничего судьбоносного пока не произойдёт. Тем более, мы с вами будем начеку. Обещаю, буду держать вас в курсе.

- Хорошо, Платон Васильевич, я всё поняла. Можете полностью положиться на меня, я не подведу. Пока буду работать так, словно ничего не происходит, и ждать дальнейших ваших распоряжений. Сейчас я могу идти?

- Да, Галина Эдуардовна. Ещё раз спасибо вам.

Суховей молча кивнула, встала и пошла к двери.

Платон проводил взглядом её высокую угловатую фигуру, а потом развернулся вместе с креслом к окну. В сложившейся ситуации он в данный момент не винил никого, кроме себя. Алёна уже второй раз едва не стала жертвой запущенного им механизма мести.

В первый раз Алёна едва не лишилась всего, что ей полагается по закону. Тогда кое-как удалось вырулить на дорогу, казавшуюся временно безопасной. Однако ключевое слово здесь "временно".

Сейчас настал момент для принятия кардинальных решений, потому что Алёне угрожают реальные неприятности с законом. Всё же права она была в том, что Савин представляет опасность; только вот, как выяснилось, не для Платона, а для неё самой.

А самонадеянный Платон едва не совершил самую распространённую ошибку: недооценка противника могла стать фатальной, роковой. Как выяснилось, не захотел Борисыч делить всё пополам и взвимовыгодно сотрудничать. Шеф захотел всё и сразу, и когда-то Платон сыграл немалую роль в появлении этих амбиций.

Платон рассчитывал на то, что Савин не захочет сливать такого специалиста, как он, - сыгравшего достаточно большую роль в укреплении их общего дела. Они не один пуд соли съели вместе.

А сейчас Борисыч, видимо, понял, что для дела Платон потерян, поскольку переметнулся к Алёне в "Феникс", потому перестал брать его в расчёт.

- Ну нет, Александр Борисович, - тихо сказал Платон. - Так дело не пойдёт. Придётся вам считаться со мной. Не захотели мирного сотрудничества? Решили отжать всё? Я готов играть с вами, но готовьтесь и вы, только готовьтесь остаться на бобах. Теперь можете забыть даже о частичном контроле над "Фениксом".

Страшно за самого себя Платону не было: он знал, что противник пока не в курсе степени его осведомлённости. Со стороны всё будет выглядеть так, как выглядит всегда, максимально естественно. "Феникс" будет работать в обычном режиме, даже чуть более активно и старательно.

А это значит, что кроме Платона и Галины Эдуардовоны посвящённых в "дело" не будет. А ещё, как только всё это закончится, Платон лично проверит каждого из сотрудников компании, всю их подноготную.

У него всегда было много талантов и способностей, в том числе, таких, за которые представители закона точно не похвалят. Просто раньше не было нужды эти "таланты" слишком активно применять, а вот теперь настало время превратить теоретические знания в прикладные.

И всё же Платон был сейчас очень уязвим, поскольку боялся за Алёну. Вроде, умом понимал, что причинять ей физический вред совсем не в интересах Савина, даже наоборот. Со стороны всё должно выглядеть так, будто в окружении Алёны находятся сплошь агнцы божьи, и только сама Алёна - воплощение коварства, беззакония и зла.

И всё же Платон понимал, что не сможет спокойно жить и работать, если будет постоянно бояться за Алёну. Устроить в больнице пост и отправить туда сотрудников службы безопасности не представлялось возможным. Информация непременно просочится, и противник поймёт, что Платону известно нечто нежелательное.

Вообще, никакой охраны, кроме собственно больничной, в стационаре быть не должно. Подумав, Платон нашёл единственный возможный выход из положения. Едва дождавшись окончания рабочего дня, он поехал в больницу, оформил законные документы на оказание спонсорской помощи, а взамен договорился с руководством больницы и лично с лечащим врачом Алёны о том, чтобы ей запретили покидать пределы стационара.

...Едва Платон вошёл в квартиру, закрыл входные двери и включил свет в прихожей, как позвонила Алёна.

- Как дела? Чем сегодня занималась? Что врачи говорят? - Платон засыпал невесту вопросами.

- Платон, когда меня выпишут? - всхлипнула вдруг Алёна, и у Платона сердце сжалось от сочувствия.

- Доктор сказал, что скоро, - туманно заметил Платон, не раскрывая Алёне правду о том, что приезжал сегодня в больницу.

- Ага! Мне опять угрозу ставят, и вообще запретили вставать с кровати. Пока в течение трёх дней, а дальше видно будет.

- Алёнка, нужно неукоснительно следовать всем рекомендациям докторов, - мягко, но строго и настойчиво сказал Платон. - А если ты будешь плакать и расстраиваться, только усугубишь проблему.

- Да я знаю, и следую, - тяжело вздохнула Алёна. - Только я слишком устала без тебя, соскучилась, просто сил никаких нет.

- И я очень скучаю, - ответил Платон, отчётливо понимая, что говорит чистую правду.

Очень хотелось обнять Алёну, которая за прошедший месяц стала ещё более пышной и мягкой, положить ладонь на её живот и почувствовать, как совершает разнообразные кульбиты их непоседа-сын.

Однако пока Платон не сделает всю необходимую грязную работу, ни о чём тёплом и добром мечтать не приходится. Он обещал Алёне, что всё у них будет по-настоящему хорошо, и слово своё сдержит.

Они проговорили полчаса. Платон рассказывал о работе, выдавая строго безопасную для здоровья Алёны информацию, а Алёна жаловалась на тоскливые больничные будни.

Ночь выдалась бессонной. Сначала Платон занимался созданием новых электронных ключей для всех сотрудников офиса, предвкушая, как с утра нагрузит работой отдел информационных технологий. Это нужно было для того, чтобы выиграть сутки. В течение этих суток господин Ложкин по техническим причинам не сможет зайти в рабочий компьютер, а следовательно, в нужную программу.

А потом пусть заходит сколько угодно - он уже ничего не сможет изменить. Тем более, Савин узнает правду раньше, - лично от Платона.

Ещё часть ночи была посвящена работе над созданием новых счетов, персональных. Один счёт был открыт на имя Савина, а второй, - тот, что раньше был якобы Алёнин, - на имя Ложкина.

Схема была ещё более сложной, чем раньше: с двумя "проходными" счетами. Да и наворовать заговорщики уже "успели" прилично. Алёна, по сравнению с ними, была мелкой рыбёшкой и плескалась на мелководье. В последующие сутки средства будут продолжать поступать на оба счёта. Платон не волновался, потому что знал: он всё вернёт потом, позже. И не только вернёт. Савин на блюдечке принесёт ему полный контроль над "Фениксом".

Утром работа закипела: сотрудники отдела информационных технологий временно заблокировали доступ к компьютерам, а остальных сотрудников Платон щедро нагрузил работой в архиве. Галину Эдуардовну попросил ничему не удивляться, что бы ни случилось.

Сам Платон уехал из офиса пораньше, чтобы успеть выспаться. Ему предстояла достаточно дальняя дорога, встреча с королём пик и нечаянный денежный интерес. А если предсказание по поводу денежного интереса для Платона не сбудется, короля пик ждёт неблизкий путь в казённый дом.

* * * * * * * *

- Вот так сюрприз! - Александр Борисович поднялся навстречу Платону. - Почему без предупреждения, Платон Васильевич? А я тут с ног сбился, ищу тебя, не могу дозвониться.

- Приветствую, Александр Борисович! А я подумал: к чему лишние промежуточные разговоры, если всё равно встретимся и поговорим лично, с глазу на глаз? Я ведь не барышня, чтобы, находясь за рулём, ещё и по телефону болтать?

- Ну проходи тогда, что в дверях стоишь? - бывший шеф сделал приглашающий жест.

Платон, устроившись в дорогом кожаном кресле, огляделся. Он только сейчас понял вдруг, насколько шикарная обстановка в кабинете у Савина. В "Фениксе" всё было гораздо более демократично и скромно даже раньше, ещё при Воловском. А теперь и подавно.

Интересно, откуда у некоторых людей появляется неудержимая и зачастую необоснованная тяга к роскоши? Красиво жить не запретишь, как говорится.

- Чай, кофе, Платон Васильевич?

- Нет, спасибо, - покачал головой Платон. - Не хочу.

Платон всегда строго соблюдал правило, установленное для себя им самим. Конечно, придумано это было очень давно, и Платоном позаимствовано, однако почему бы не воспользоваться достойным внимания опытом предков?

Правило это гласило: "Не ешь, не пей и не спи в доме врага".

Так уж получилось, что компания, которой Платон посвятил шесть лет своей жизни, превратилась в дом врага. Что ж, ему с юности известны и цена дружбы, и цена предательства, не правда ли?

В этой жизни нет ничего вечного и незыблемого, однако, если нечто подобное судьба подарила-таки, упустить это ни в коем случае нельзя.

Платону судьба подарила настоящих заботливых родителей, заменивших ему тех, кого отняла злая человеческая воля. А потом судьба подарила ему Алёну - женщину, которую он не заслужил, но счастливой сделать хочет и может.

- Как скажешь, - пожал плечами Александр Борисович. - Тогда давай сразу о делах. Что там случилось в "Фениксе"? Мы второй день не можем ни войти в систему, ни связаться с вами...

- Даже с господином Ложкиным связаться не можете? - удивлённо поднял брови Платон.

Савин запнулся, не закончив фразу, и пристально посмотрел в непроницаемое лицо Платона.

- Предлагаю не соревноваться в актёрском мастерстве, Александр Борисович, - холодно улыбнулся Платон. - И не изображать друг перед другом удивление. Регламент следущий: сначала я сделаю свой доклад, потом вы - свой, если захотите. В принципе, особой нужды в вашем докладе нет, но мало ли, вдруг да захотите что-либо добавить. А потом мы зададим друг другу вопросы по пройденному материалу. Итак, я приступаю, с вашего позволения. Вы с информацией на каком носителе предпочитаете ознакомиться? На электронном или на самом надёжном? Могу предложить оба.

Платон достал из портфеля папку с копиями документов и накопитель.

- Надеюсь, вы понимаете, что это копии? Думаю, мы с вами сейчас придём к совместному конструктивному решению, и тогда оригиналы увидят свет лишь в одном случае: если со мной или с кем-то из членов моей семьи, а также моих родственников, внезапно произойдёт нечто очень нехорошее.

- Платоша сел на любимого конька? - невесело усмехнулся Александр Борисович. - Нырнул в родную стихию?

- Не такая уж она родная с некоторых пор, Александр Борисович. С тех пор, как эта стихия начала угрожать моему любимому человеку.

- Ой, - поморщился Савин. - Давай уж заодно без розовых соплей, Платон Васильевич. - Мы же договорились обойтись без актёрской игры, потому давай и без необходимости цитировать Станиславского. Ты и мифический "любимый человек"? Твой единственный любимый человек смотрит на тебя из зеркала. Это ты сам, Платон Васильевич. Просто признай, что решил хапнуть всё и сразу. Почему бы нет, раз уж я где-то прокололся? А твой якобы любимый человек - всего лишь курица, несущая золотые яйца.

- Мне абсолютно всё равно, верите вы мне, Александр Борисович, или нет, - усмехнулся Платон. - Я и не собираюсь вас переубеждать. У вас есть собственное, чётко сформулированное мнение обо мне. Мне другое интересно: а о самом себе вы какого мнения? Наверняка самого высокого? Респектабельный, образованный, деловой, успешный? Прекрасный семьянин, отец двоих детей и дед пяти внуков? Человек, который в угоду собственным амбициям с лёгкостью готов отправить под суд порядочную, ни в чём не повинную женщину, собирающуюся вот-вот родить?

- Не надо меня совестить, - жёстко и холодно ответил Савин. - Никто бы ей не дал реальный срок, у неё куча смягчающих. К тому же, я бы помог, если бы Кольская согласилась сотрудничать. Если бы ты не стал лезть туда, куда не просят, и мне не пришлось бы прибегать к крайним мерам.

- Действительно, - кивнул Платон. - А что такого, да? Ладно, Александр Борисович, обсуждать это глупо и бессмысленно. Если бы да кабы, как говорится. Негоже вам грезить о несбыточном. Давайте лучше о реальных перспективах. Предлагаю всё же ознакомиться с копиями документов.

Савин взял со стола папку, резким движением открыл её и начал изучать содержимое. По мере чтения, лицо его приобретало бледно-серый оттенок.

- Вижу, теперь верите, Александр Борисович? Впечатлены? Как тут ваш Станиславский, молчит?

Ответ Савина практически полностью состоял из непечатных слов. На столе пискнул селектор, но Александр Борисович выключил его, не приняв звонок. Потом вскочил и запер двери изнутри.

- Понимаю, - сочувствующе покивал Платон. - Семья, двое детей и пятеро внуков, положение в обществе... Все эти слова приобретают совсем другое звучание и значение, когда дело касаетсялично вас.

- Что ты хочешь? - хрипло спросил Савин.

- Думаю, вы и сами прекрасно знаете ответ. Мне нужен "Феникс", а больше ничего. Оцените широту моей души - я даже не требую от вас принести извинения Алёне Дмитриевне. Вот здесь, - Платон достал из портфеля ещё одну папку. - Здесь находится то, что может стать гарантом вашей свободы, благосостояния и полного сохранения положения в обществе. Однако, в то же время, может стать проездным документом в места не столь отдалённые. А между двумя этими перспективами разница-то в одном лишь нюансе - наличии или отсутствии там вашей личной подписи.

- А смысл, если я всё равно останусь у тебя на крючке?

- А это уже гарант для меня и моей семьи, Александр Борисович. Сами подумайте, зачем мне вас топить просто так, если вы не представляете никакой угрозы? Вы же знаете, что я никогда не занимался искусством ради искусства. Всегда только ради определённой цели. Тем более, я вам всё же благодарен за то, что стали когда-то моим наставником, дали путёвку в жизнь.

- Ты бы и так заправлял там, в "Фениксе", всем, Платон! И не в одиночку, а при мощной поддержке нашей компании.

Платон ничего не ответил, только усмехнулся.

- Давай сюда, я должен изучить то, что подписываю, - Савин протянул руку.

Платон положил папку на стол, и бывшему шефу пришлось встать, чтобы дотянуться до неё. Савин читал внимательно и долго.

- Я должен всё же посоветоваться с юристами, - мрачно сказал он, хотя понимал, что это было упрямством ради упрямства: документ не имел ни малейшего изъяна.

- Без проблем. Только прямо сейчас. Пойдем в юридический отдел? Или пригласите кого-нибудь сюда? Я за то, чтобы пойти; там всё и заверим.

- Пойдём, - вздохнул Савин и встал. - Я совершил ту же ошибку, которую совершают люди, заводящие диких и опасных животных в городских квартирах. Практически всегда настаёт тот день, когда зверь нападает на хозяев. И в лучшем случае оттяпывает руку, дающую ему пищу.

- Вы мне льстите, Александр Борисович. Я всего лишь человек, который защищает свою семью. Мой настоящий отец ни себя, ни свою семью защитить не смог, потому что слишком доверял друзьям. А у меня нет друзей, соответственно, и дилеммы не существует. С такими людьми, как вы, общаться нужно исключительно на вашем языке.

* * * * * * * * *

Формальности, как это часто бывает, заняли больше времени, чем хотелось бы, и Платон лишь ненадолго заехал к родителям. Возвращался уже почти ночью. Очень хотелось увидеть Алёну. Он устал морально, очень устал. Напряжение отпускало слишком медленно.

Никогда раньше у Платона не было потребности в том, чтобы кому-то пожаловаться, получить утешение, ощутить душевное тепло и поддержку...

Видимо, Алёна почувствовала его настроение, иначе почему она тут же позвонила? Она никогда не звонила из больницы настолько поздно, там ведь режим.

- Алёнка, как я рад тебя слышать! - выдохнул Платон.

- Платон, - сдавленно то ли простонала, то ли прошептала Алёна. - У меня, кажется, схватки начались. Наверно, я рожаю.

- Алёна, ты только не волнуйся!

Совет, конечно, был глупым и бесполезным, это понимал даже сам Платон, который на практике никогда не узнает каково это - рожать, да ещё впервые.

Платон слушал, как Алёна дышит, и чувствовал, как у него начитается паника. Хотелось немедленно оказаться рядом, взять за руки, успокоить, поддержать... А ему ехать ещё как минимум час!

- Алёна, ты врачей позвала?

- Нет, у меня сил нет крикнуть.

- Не надо кричать, у тебя кнопка должна быть у кровати, просто нажми её.

- Ой, точно, - пропыхтела Алёна. - Совсем забыла. Вот она, сейчас... Всё, нажала. Даже дважды. А ты... откуда про кнопку знаешь?

- Ну так обычно бывает, что у кровати располагается кнопка для срочного вызова, - туманно ответил Платон. - В кино видел, наверно, и запомнил.

- Платон, у меня ещё мокро как-то здесь, в кровати. Это, наверно, воды, да?

"О, Боже! Кажется, точно не успею приехать до рождения сына..."

- Не переживай, Алёна, это нормально. Дежурная акушерка не пришла ещё?

- Нет, - сдавленно ответила Алёна. - А, вот, пришла...

Платон услышал голоса, и связь тут же прервалась.

- Блиииин, - простонал Платон. - Как же так? Ну почему всегда так?! Именно сейчас, когда я так далеко?

Хотелось вцепиться руками в собственную шевелюру, и Платон едва не выпустил руль. Опомнился в последний момент.

- Соберись, тряпка! - прорычал он. - Развесил нюни!

Некоторое время ехал в молчании, выравнивая дыхание. Музыку выключил, потому что она царапала, казалось, прямо по нервным окончаниям, играя, будто гвоздём по стеклу.

- Почему никто не сказал, что всё это так... так... Вот так вот?! - опять воскликнул Платон через некоторое время.

По ощущениям прошла уже целая вечность, и Платон решил, что можно позвонить в больницу, узнать новости.

- Экий вы быстрый, папаша! - насмешливо ответил в трубке низкий и немного скрипучий женский голос. - Кольскую только пятнадцать минут назад в предродовую увезли, а вам уже результат подавай!

- Как пятнадцать минут назад? - удивился Платон, и только тогда догадался посмотреть на часы, маячившие прямо перед его носом.

Оказалась, что с тех пор, как позвонила Алёна, не прошло ещё и получаса.

Что-то ещё ему не понравилось. Кольская... Почему Алёна до сих пор Кольская? Эту странность нужно срочно исправить.

А ещё он понял вдруг, что Алёна сообщила ему первому, как только начались схватки. Раньше, чем медикам. Значит, ему она доверяет больше всех? И ждёт от него помощи! А он в данный момент ничем не может помочь...

* * * * * * *

И всё же Платон не успел: когда появился в приемном покое, ему сообщили, что Алёна Дмитриевна Кольская родила десять минут назад. Правда, расстроиться как следует новоиспеченный отец тоже не успел, поскольку ему разрешили зайти в послеродовую.

Когда он появился там, облаченный в надетую поверх костюма одноразовую накидку, маску, медицинскую шапочку, перчатки и бахилы, думал, что Алёна не узнает его. Но Алёна смотрела на двери, будто ждала, и сразу улыбнулась, как только увидела Платона.

Все необходимые процедуры уже были произведены, и новорождённый сын, наряженный в казавшуюся огромной распашонку, тонкую жёлтую шапочку, подгузник и смешные штанишки, лежал под боком у Алёны.

Платон сел рядом с кроватью и некоторое время просто молча смотрел на своё продолжение - маленького Матвея. Очень сложно было как-то облечь в слова или охарактеризовать мысли и чувства.

Единственное, что беспрестанно крутилось в голове и никак не желало уходить: он никогда больше не сможет стать неуязвимым и независимым. Любая его мысль, любое действие, любое начинание, - всё будет посвящено Алёне и Матвею.

- Как ты, Алёна? - спросил, наконец, Платон.

- Я даже понять ничего не успела, - продолжала улыбаться Алёна. - Всё произошло очень быстро. Я таких рассказов о том, у кого как протекали роды, начиталась и наслушалась, а вышло всё совсем по-другому.

- Тебе хотелось подольше мучиться схватками? - Платон, наконец, смог улыбнуться и погладил руку Алёны.

- Хочешь подержать Матвея?

- А можно? - с сомнением спросил Платон и вдруг понял, что... боится.

Даже спина вспотела. Но не мог же он выглядеть трусом в глазах любимой женщины?

- Можно, конечно.

Ему кажется, или Алёна слегка подтрунивает над ним?

Платон осторожно взял сына на руки и внимательно уставился в маленькое, ещё сморщенное личико.

- Маленький такой, - пробормотал он.

- Три килограмма сорок граммов. Рост - пятьдесят сантиметров. Если учесть, что родился на три недели раньше срока, то вполне, - деловито ответила Алёна.

Испуганная женщина, которая меньше двух часов назад хныкала в телефонную трубку, куда-то бесследно исчезла. На её месте появиласьмать. Настоящая, правильная мать, - Платон был уверен в этом.

- Я тебя люблю, - слова вырвались прежде, чем Платон успел хоть что-то предпринять. - Спасибо тебе за то, что сохранила и родила нашего сына, несмотря на моё бегство и... на всё остальное.

- Для меня и вопроса не было - сохранять или нет, Платон.

- Я знаю, - Платон проглотил комок в горле. - Если бы ты знала, как я сейчас жалею о том, что не был рядом с тобой на протяжении всей беременности.

- А что мешает нам всё повторить? - Алёна хитро посмотрела на Платона. - Или страшно, господин Гладков?

- Мне? Страшно? - неуверенно спросил Платон, но тут же взял себя в руки и взбодрился. - Ничего подобного!

* * * * * * *

Спустя пять месяцев, декабрь

- Ух, как тут всё изменилось-то! - Василий с любопытством смотрел в окно лимузина. - Я ведь здесь не был с тех пор, как мы уехали тогда, больше двадцати восьми лет назад. Конечно, фотографии в интернете видел, но сейчас-то будто совсем в другой город приехал.

- Теперь, надеюсь, будете приезжать сюда чаще, чем один раз в двадцать восемь лет, - улыбнулся Платон, сидящий рядом с отцом.

Они ехали из универсального свадебного салона, в котором Алёна заказала для них и костюмы, и услуги парикмахера-стилиста. За кольцами, которые заказал Платон, заехали ещё раньше. Свою машину Платон оставил на стоянке, а встретил их у салона лимузин.

- А то подумайте, может, совсем переберётесь поближе к нам?

- Нет, сынок, не обижайся, - покачал головой Василий. - Мы уж с Машей там за три десятка лет корнями проросли. Полжизни там прожито. Сам понимаешь, дом у нас там, сад, огород, рыбалка, лес... Друзья по нашим интересам. А то, что сыновья по всей стране разъехались, так это даже хорошо: и к нам постоянно кто-то в гости приезжает, и нам всегда есть, куда поехать. И любят нас все, потому что мы никому не примелькались, на мозги не капаем.

- Надеюсь, что через тридцать пять лет я буду таким же самодостаточным, мудрым и рассудительным, как ты, папа. А жена у меня уже сейчас такая.

- Вот именно, Платон! Жена у тебя замечательная, и нам со стороны это видно ещё лучше, чем тебе вблизи. Нас уже очень сложно ввести в заблуждение. Но и то, какую ты выбрал жену, уже говорит о твоей мудрости и рассудительности. Так что не прибедняйся. Я ведь, признаться, не верил, Платон, что ты вообще когда-нибудь женишься. Характер у тебя очень уж сложный, взыскательный, требовательный...

- Привередливый?

- Не без этого, - усмехнувшись, кивнул Василий. - Но и на тебя управа нашлась. И, как вижу, тебе это только на пользу. Ты очень повзрослел. Настоящий муж и отец семейства, а не этот... Как их? Мачо.

- Спасибо, пап, - едва сдерживая смех, ответил Платон.

- Не обижайся. Говорю, как есть.

- Я не обижаюсь, папа. Очень рад, что ты и мама нашли общий язык с Алёной. У неё ведь, можно сказать, никого, кроме нас, нет. Её мама полностью удалилась от мирской жизни.

- Каждому своё, - пожал плечами Василий. - А мы Алёну не обидим. И семья у неё теперь будет очень большая.

Мужчины помолчали.

- После церемонии сразу в офис, да, Платон Васильевич? - спросил Денис, водитель из компании, который сегодня управлял нанятым Алёной для торжества лимузином. - Или сначала по городу будем кататься?

- Сразу в офис, Денис. Там уже будут фуршетные столы накрыты к тому времени. Ты нас только туда привезёшь, оттуда мы сами уедем в ресторан, где будем праздновать с родными. А ты на банкете останешься.

- Спасибо, Платон Васильевич, - Денис обрадовался и удивился, поскольку явно не ожидал такой душевной широты и доброты от босса.

- А по городу мы кататься не будем, - откинувшись на сиденье, Платон посмотрел в окно на зимнюю улицу.

Город уже полностью погрузился в предновогоднюю суету. Всё вокруг сияло и сверкало, а все прохожие куда-то спешили.

- А фотографии? - удивился Василий.

- Будет небольшая фотосессия у дворца, где пройдёт церемония, и всё. Ты же сам сказал, папа, что я сделал умный выбор. У меня самая лучшая и понимающая жена. К тому же, она тоже не любит долгие утомительные фотосессии, свадебные ритуалы, типа выкупа и прочих чудачеств, а также поездки по городу и хождение в туфлях по снегу. Главное для неё сейчас то, что она - кормящая мать, и здоровье своё она бережёт. А ещё во дворец мы с Алёной поедем в одной машине, а не в разных, чему я несказанно рад. Мы ведь зарегистрировали брак ещё тогда, когда оформляли свидетельство о рождении для Матвейки, так, чтобы оба родителя сразу были женаты и носили одну фамилию. А сегодня просто праздник, - для родных, для сотрудников компании, ну и для нас.

Организацию этого торжественного дня на себя полностью взяла Алёна. К счастью, родители Платона приехали заранее и оказывали неоценимую помощь невестке и сыну. Забота о Матвее в эти дни почти полностью легла на плечи Марии и Василия. Матвейка уже совсем привык к бабушке и дедушке, хотя в первое время отказывался идти к ним на руки.

Алёна официально находилась в отпуске по уходу за ребёнком, и Платон являлся исполняющим обязанности генерального директора. Они стали равноправными совладельцами "Феникса" и продолжили дело, начатое когда-то очень давно их родителями.

Воловский с супругой ещё летом отбыл на постоянное место жительства в дальнее зарубежье.

Чем дальше, тем больше Платон убеждался в том, что "генералить" ему предстоит ещё долго: Алёна была всерьёз настроена как можно дольше оставаться в декрете и родить Платону ещё как минимум двоих детей.

"Надо же нам будет кому-то передать потом компанию, - улыбалась жена. - А вдруг из Матвейки не получится бизнесмен? Пусть работают все вместе, поддерживают друг друга".

Хорошо, что Платон не остался в одиночестве у руля компании, - у него есть надёжный первый заместитель, Галина Эдуардовна Суховей. Вот и сегодня она полностью взяла на себя контроль за проведением банкета в офисе, чтобы Платон и Алёна после поздравлений от сотрудников могли спокойно уехать и отметить свой праздник в кругу родных.

Задумавшись, Платон не заметил, как лимузин подъехал к высотке, в которой они пока жили. Как только пройдут свадебные торжества, нужно будет всерьёз заняться покупкой дома для большой семьи. Если уж Алёнка сказала, что семья будет большая, значит, так оно и произойдёт.

Платон и Василий ещё только выходили из автомобиля, когда двери подъезда распахнулись, и оттуда появились Алёна, Мария и Матвей, сидящий на руках у бабушки.

Пока мужчины ездили наряжаться и наводить красоту, женщины тоже времени даром не теряли, и Платон с Василием даже немного подзависли сначала от восторга. Каждый подумал, что его жена хоть и всегда красавица, но никогда ещё не была такой прекрасной, как сегодня.

Кажется, и Матвей полностью разделял мнение отца и деда, поскольку выглядел сегодня особенно солидно и значительно.

- Добрый день! - бодрый мужской голос вывел всех из оцепенения.

Любуясь друг другом, никто из пятерых Гладковых не заметил появившегося будто прямо из воздуха молодого щуплого парня, державшего в руках специальное оборудование.

- Здравствуйте! - вразнобой ответили Платон, Алёна, Василий и Мария.

- Молодожёны, встаём на первый кадр, - распорядился фотограф. - Вот туда, поближе к скверу. Я уже выбрал местечко - неплохая будет композиция...