Глава 5. Лучший мой подарочек…

Вот же сучка! Какая вы всё-таки сучка, Варвара Арсентьевна!

Злая, кусачая.

Голодная.

Голодная, потому и кусачая, это очевидно. Бабу неиметую за версту видно. Особенно если от природы она темпераментом не обделена. Поскольку весь его неизрасходованный тратит с особым пристрастием к мужикам.

Будто это я виноват, что она кому-то недодает.

Или ей кто-то недодает. Так обращайся к тем, кто даст. Это же очевидно! А то выберут себе каких-нибудь… смурфиков. И: ой, мужики теперь не те пошли!

Те мужики пошли! Те! Куда ты их послала, туда они и пошли. И нечего потом на основе выборки смурфиков делать выводы о всей генеральной совокупности.

Надо же, как она меня зацепила.

Я ведь взрослый, адекватный человек. Грамотный. Опытный. Я же понимаю, с какой целью она мне это про мнение, желания и цели выдала. Потому что есть женщины в русских селеньях, у которых недостаток адреналина в глубине междупопия. И ищут они себе приключения в связи с этим прискорбным фактом, энергично размахивая своей игрушечной шпажкой. Те, у кого оружие посерьезней, его лишний раз не достают.

И потом такие: “Ой, я вовсе не то имела в виду! Это у вас прицел сбился!”. Потому что это совсем разные вещи. Когда ты ищешь приключения, вроде как всё по твоему желанию. А когда они находят, ты уже в пассиве, и там от тебя ничего не зависит. Стра-а-ашно! А вдруг найденное приключение между полупопиями не пролезет?

Или пролезет, что ещё страшней?

Поэтому что она делает сразу? Прикрывает оное место бронебойными стрингами и ловит кайф от того, какая она крутая. Как пресловутая Сорока, только наоборот: и этому не дала, и этому не дала… Только смурфику дала. А он, сцуко, не то, почему-то! Не может, как лев, до сорока раз в день. Вот же незадача какая!

…Не додают им.

Прямо от души захотелось додать!

Поскольку своими псевдосексуальными маневрами взмутила она мой недостаток здоровой половой жизни ниже ватерлинии. В обычных условиях, под гнетом обстоятельств и вообще стрессов, он себе лежал на дне, носа не показывал. А тут, подогретый спиртовыми парами, набрался наглости и вылез из норы.

И я не мог его осуждать. Когда тебе столь вызывающе кидают перчатку, сложно удержаться. Душа и тело мои жаждали сатисфакции. Я нашёл Варвару Арсентьевну взглядом. Она о чем-то шушукалась со своим замом, недалёким, но очень исполнительным. Идеальный подчиненный. Далеко пойдёт.

Сверкнув красной тряпкой коктейльного платья, Ковалева царственно уплыла в сторону лестницы. Ведь до чего бабельная баба! И фигура, и осанка, и лицом боженька не обидел, хотя в теперешнем ракурсе я не мог это заценить. Чувствуя себя последним быком, я мысленно шаркнул копытом арену и отправился следом.

Чтобы женщина отстала, нужно дать ей сказать последнее слово.

Но я не смог. Каюсь, я просто не смог. Я ещё не знал, что ей скажу и скажу ли вообще что-нибудь. Может, мне будет достаточно просто пройтись по коридорам здания, успокоиться, поступить как положено настоящему профессионалу: стряхнуть морок провокации...

…и подтвердить тем самым, что у меня нет своих желаний и целей!

Что бы я сейчас не выбрал: забить и показать, что мне нет дела до того, что думает обо мне некая Варвара Арсентьевна, или устроить ей взбучку и продемонстрировать, что её слова меня задели, я в любом случае проигрывал.

Ненавижу оказываться в патовых ситуациях!

Пальцы сжались в кулаки.

Басы бомбили по стенам ударной волной, но я старался идти бесшумно, прислушиваясь, как стучат впереди женские туфельки, цокая каблуками на лестничных площадках. В одном месте Ковалева оступилась и чуть не упала, судя по короткому нецензурному высказыванию.

Она поднялась на четвертый этаж, где размещалось их агентство. Я вспомнил, чем закончился мой последний визит в кабинет Варвары Арсентьевны, и новая порция крови застила глаза.

Ковалева напевала ту самую мелодию, под которую проходил наш последний спарринг с использованием танцевальных па. Она шла, слегка покачиваясь, и вела указательным пальчиком по стене. Я мог бы не таиться: мы уже были одни, и какая разница, где произойдет выяснение наших отношений. И всё же решил дождаться, пока она зайдет в в дверь, за которой начиналась её территория.

Но она не дошла. Порывшись в клатчике, она извлекла ключ от общей переговорной. К слову, той самой, где она зажигала в своей лягушачьей шкурке. Вошла. Закрыла дверь.

Я двинулся следом.

Перед дверью на секунду завис, задумавшись: стучать или нет? И всё же решил, что сегодня Ковалева обойдется без предупреждения.

Я открыл дверь и остолбенел.

Варвара Арсентьевна лежали-с лицом в стол, как в старой доброй присказке, к лесу передом, ко мне задом.

Видимо, я был в этом году достаточно хорошим мальчиком, раз Дед Мороз сделал мне на Новый год такой подарок! Вынуть ремень из брюк или достать телефон? Нет, я должен заснять это для потомков.

Пусть не для потомков, а просто для себя, когда станет совсем хреново, я буду пересматривать момент, как даю Ковалевой по заднице, и на душе будет становиться светлее! Я быстро запустил запись, включил камеру и поставил телефон в подставке-книжке на подоконник у входа. Не уверен, что кадр будет пойман идеально, но времени не было. Глазомер, быстрота и натиск!

Я молча подошел и от души, звонко, шлепнул Варвару по мягкому месту. Как давно мечтал. О, какой это был кайф!

Я ожидал воплей, визгов, расцарапывания лица, но Ковалева вместо этого с низким, чувственным, пробирающим до спинного мозга “о-о-о-о” стала… задирать, мать его, подол! Под которым я имел честь лицезреть чулки.

И всё.

То есть она сюда припёрлась потрахаться?..

Я просто обязан был остановиться. Во-первых, потому что дама не понимает, кто перед ней, стопудово, думал я, расстегивая ремень.

Хотя…

Хотя от Ковалевой всего можно ожидать, сиськами же она передо мной уже сверкала? Рука скользнула во внутренний карман, где в портмоне лежал презерватив. Дорогой Дед Мороз, я понял твой намёк. Ты хочешь сказать, что весь год я был слишком хорошим мальчиком. Самое время побыть плохим.

И уже ничто не могло меня остановить. Даже мысль, что в любой момент в кабинете может появиться тот, кому на самом деле предназначался перфоманс. В этом деле — кто успел, тот и съел.

Ещё раз для порядку шлепнув Ковалеву по заднице, я проверил входное отверстие, и она подалась вперед, насаживаясь на пальцы, извиваясь тазом и постанывая…

Всё как я люблю!

Всё у нас с вами, Варвара Арсентьевна, получится!

И тут она зашевелилась, пытаясь повернуть в мою сторону голову.

Ну нет, не сейчас!

И я с силой вжал её в стол.