Глава 6. Осложнения после оздоровительных процедур
Хотелось чего-то такого, чтобы ух!..
Чтобы прямо… ну не то чтобы до гланд, но чтоб дух захватило! Не вот это скучное: “Варя, тебе сейчас хорошо?”, “А вот так тебе нравится?”... Ну ля… Ну я же не дура, я же понимаю, что это не про мое удовольствие, а про его самооценку!
А что нам говорят умные люди? Умные люди говорят, что если ты хочешь получить что-то не такое, как всегда, поведи себя не так, как делаешь обычно.
Я чувствовала себя ужасно развратной, грязной девчонкой, представляя, что сейчас там, за спиной, может оказаться… кто-нибудь другой. Не увалень Даня. И это меня так завело, что я аж чуть звезду не поймала.
Между ног стало горячо и влажно, и я свела бедра, усиливая удовольствие.
Хотя, возможно, это всё горячительное.
И танцы с рептилоидами.
Я закрыла глаза, чтобы не потерять это ощущение.
Главное — сработало!
Только пусть без разговоров!
Пусть просто помолчит.
Я хотела повернуться и сказать, но в спину мне уперлась крепкая рука, лишая возможности двинуться, сразу — вжик-вжик по смазке и хоу!
Хо-о-о-о!
Из меня как воздух выпустили.
Мужское колено заставило меня развести ноги шире, на секунду с позвоночника исчезла каменная рука, но я даже не успела сообразить, что происходит, потому что решительно настроенные руки сдвинули мою филейную часть чуть дальше от столешницы, заставляя прогнуться в талии. Натянулись мышцы на внутренней поверхности бедер. Острый край врезался под грудной клеткой.
Я попыталась поерзать и недовольно промычала, но меня вновь вжали в стол, и следом прилетело углубленное проникновение, такое, что — о-о-о! — прямо по чему-то очень правильному изнутри прошлось. А потом ещё раз!
О-о-о-о!
Вот умеет же! Умеет, когда хочет! Просто нужно подольше на голодном пайке держать, и ведь…
— О-о-о-о! — простонала я в голос. — Ар-р-р-р! Мой тигр-р-р! — и толкнулась бёдрами навстречу.
Та рука, что держала меня за бедро, впилась в кожу почти на грани боли, заставляя прогнуться еще сильнее. Ещё раз это “вжик” внутри, по сладенькой точечке, и — шмяк! — по другой “точечке” снаружи качнувшимися тестикулами.
— А-а-а… — простонала я и зажмурилась, чтобы не ослепнуть от искр из глаз. — А!
Удары стали стали жестче, глубже, захлестывая какой-то ненормальной волной удовольствия. Какой-то болезненной, тягучей, заставляя хныкать от невозможности получить желанное здесь и сейчас. Ногти бессильно скребли жесткую, гладкую поверхность стола. Я попыталась изменить ритм, но снова получила звонкий шлепок, обжегший кожу, и повиновалась тому темпу, углу, напряжению, к которому меня принуждали, как вдруг внутри, там, между ног, словно взорвалась сверхновая, разметая отсветы по всему телу, глуша органы чувств, заставляя сжаться и не дышать от нахлынувшей волны экстаза.
Тело обмякло сдобным тестом, хотя легкие дышали надрывно. Даня догонялся, ну ладно, он молодец, заслужил.
Наконец, член дернулся внутри меня, изливаясь в пимпочку презерватива.
Ладно, я уже почти готова к посткоитальным беседам.
Сейчас.
Ещё капельку только полежу…
Я снова попыталась повернуться. Нужно было что-то сказать. Поцеловать, не знаю…
— Тс-с-с-с! — просвистел по-змеиному Данила, успокаивая.
Ну нет так нет.
Даня одобрительно похлопал меня по ягодице и зашуршал за моей спиной салфеткой. Молодец, Зайчик, подготовился. Пять баллов!
Пожалуй, я ему потом отработаю.
Потом.
Не сейчас.
Данила одернул подол моего платья и толкнул в более удобное положение.
Хотя прямо сейчас мне хотелось просто лечь, снять туфли, расслабить ноги…
За спиной послышались шаги. До урны?
Нет, дверь тихонько притворилась.
Видимо, пошел подмыться.
Эх, мне бы тоже не повредило!
Я потихоньку отклеивалась от стола. Внутреннюю сторону бедра тянуло. Между ног слегка саднило, но это были скорее приятные ощущения.
Ух!
Я вынула из клатчика дежурную упаковку влажных салфеток, подтерлась. Не с первой попытки, но попала ногами в стринги. И даже не завалилась на пол — потому что стол рядом был, я завалилась на него. Посмотрелась в зеркальце: натертая о стол щека раскраснелась. Волосы выбились из прически. Помада размазалась. Ну красотка!
Я уже привела себя в порядок, а Данила всё не возвращался.
Нет, если его по дороге перехватила какая-нибудь девица или приятель, то я и не слишком-то буду переживать.
В конце концов, мавр сделал своё дело…
Знать бы ещё, как его снова на подобное исполнение подбить, да… Не спаивать же на рабочем месте?
Я встала, одернула платье и направилась к двери, когда та распахнулась, и в переговорную ввалился Данила.
За время с нашей последней встречи, если так можно сказать, он заметно повеселел. В глазах убавилось интеллекта — не то чтобы он им блистал в трезвом состоянии, но хоть что-то было. Сейчас во взгляде просвечивали полторы извилины, из которых одна — вмятина от края бокала.
— Ну, вот и я! — распахнул он свои объятия. — Иди ко мне, моя Зайка!
Ё-ё-ё-ё…
Жестокая реальность обрушилась на меня, как цунами на прибрежное бунгало, ни оставляя ни шанса на выживание.
Это был не он!!!
— Ты… — Я замахнулась на него клатчем. — Ты где шлялся?!
— Ну, Варь, ну ты чего?.. Ну с приятелем мы по рюмашке раздавили, всего-то. Ну давай!.. — Он попытался притянуть меня к себе руками, парализуя обоняние мощным выхлопом перегара. — Давай по-быстренькому. — Поиграл бровью и качнул пахом.
— Дебил! — Я вырвалась и, пылая негодованием, вылетела из кабинета.
Ду-у-ура!
Идиотка!
Ну конечно, у Дани, ля, получился фейерверк! У Дани внезапно открылся эпический талант на букву “е”!
Да!
Какой тупой, наивной овцой, дегенераткой с острой формой интеллектуальной непроходимости нужно быть, чтобы хоть на мгновение в это поверить?!
Я спрятала лицо в ладонях, будто это могло скрыть меня от позора.
Кто это был?
Кто, сука, это был?!
Как я теперь буду ходить по этому зданию, если даже не знаю, кто меня трахнул на корпоративе?!
Я вызвала такси, не выходя из комы, оделась и мышкой проскользнула мимо веселящихся коллег, желая стать невидимкой.
Желательно, на пару ближайших месяцев.
***
Выходной после корпоратива начался поздно. Когда проснулась, тогда и начался. Нет, голова у меня не болела — вообще не понимаю, как она может болеть? Это сколько нужно пить и как часто? Экспертно заявляю: не нужно так пить!
Кроме тяжести пересыпа, других некомфортных ощущений я не испытывала.
Пока не попыталась пошевельнуться.
Тут, откуда ни возьмись, о себе дали знать мышцы, о которых я и слыхом не слыхивала до сегодняшнего утра.
А, нет! Я познакомилась с ними вчера вечером. Или сегодня ночью?..
Обстоятельства знакомства заставили мои уши запылать.
Кто бы мог подумать, что я могу так низко пасть?
Но я — человек с огромным творческим потенциалом! Я способна на немыслимые поступки!
Мысленно выругавшись, я поплелась в ванную, отмачивать свои бедные ноющие ножки и свою натертую… естество. Разминая в теплой воде бедра, я погрузилась в воспоминания.
Если опустить из виду, что никто не спрашивал моего разрешения и даже не представился, прежде чем сделать мне хорошо, исполнение эротического этюда мне зашло. Настолько, что организм недвусмысленно сообщил, что не прочь повторить.
Хотя нормальная девушка, конечно, должна была на моём месте терзаться угрызениями. Но начнем с того, что нормальная на моем месте бы не оказалась. Так что чего уж… Будем делать, как всегда: искать решение нерешаемого кейса.
Итак.
Предположим, я — принц, и теперь моя задача — найти свою таинственную Золушку. Убираем из уравнения туфельку, устраивать кастинг на примеривание даже я, при всей своей детской травме головой об пол, не стану. Значит, будем искать по косвенным признакам.
Вероятнее всего, это оказался кто-то из своих: кто бы ещё приперся к нам на этаж, да ещё и в переговорную? Было бы хорошо. Все на виду, все в тесном, так сказать, контакте. Не может быть, чтобы после такого мужик себя бы не выдал! Нужно всего лишь понаблюдать. Кто будет проявлять подходящие симптомы — вывести на нейтральные темы с тонкими намеками. А там уже присмотреться посерьезней. Было бы неплохо сменить зама. Как минимум, в сапожных делах.
Хуже, если это кто-то из чужих. Кроме “Смело!” на четвертом этаже размещались расчетчики и материалисты бухгалтерии, но там поголовно дамы благородных окружностей, у них такой туфельки отродясь не было. Разве что в пользовании, и то не уверена.
Ещё сидели айтишники, которые за 1С отвечали и вообще по финансовой части. Там туфельки имелись.
Но всё больше инфузории.
Хотя мало ли, какой талант может скрываться в, на первый взгляд, инфузории? Надо взять на карандаш.
Вот, в общем-то, и всё.
В подкорке упорно билась ещё одна кандидатура. Но здравый смысл её отметал. Во-первых, у рептилий две туфельки, как утверждает Ульяна, а она-то точно всё заранее разведала. Ладно, если без стёба, то вероятность того, что это был Покровский, стремится…
Ладно. Этот бы смог. Чисто теоретически.
Но он бы себя выдал.
Он бы не сдержался и что-нибудь такое отвесил… Потяжелее, чем шлепок по попе. И вообще он меня ненавидит.
Да и кто бы его с танцпола выпустил? Там же Ульяна должна была с собаками его поджидать! И не одна она, хотя я не понимала, чего на него стойку делали. Там же под черепной коробкой один калькулятор на все случаи жизни!
Сугроб передвижной.
Сосулька, бы-гы-гы.
Не, этот вариант мы отметаем, как противоестественный.
И вообще, чего это я растелебонькалась вся? А ну собрались! Впереди Новый год, а у меня ещё планы несозретые, недоношенные, как и где праздновать.
Непорядок!
А завтрашние проблемы будем решать завтра!
И даже послезавтра — спасибо тебе, неизвестный, но добрый составитель календарей.
***
Понедельник пришел, неизбежный, как наказание. Радовало то, что рабочих дня осталось всего три. Но, с другой стороны, именно это и раздражало: вот зачем на эти три дня, ни уму ни сердцу, народ на работу загонять? Понятно же, что никто уже не работает! Кто-то на маркетплейсах пытается найти подарок, чтобы успели до праздников доставить. Кто-то составляет новогоднее меню, перебирая экзотические рецепты. Кто-то вырезает из бумаги снежинки и прочие цзяньчжи. Одна бухгалтерия в поте лица отчеты строчит. А остальным за что страдать?
Но начальство моего мнения не спрашивало, поэтому в восемь-тридцать как штык я влетела в кабинет для заседаний возле приемной генерального. Народ там оживленно беседовал, делясь пикантными подробностями пятничного корпоратива.
Разумеется, Покровский был в самом центре обсуждения. Ещё бы, звезда сцены!
Я тихонько устроилась в уголочке.
До меня вдруг дошло, что отыметь меня вчера мог вообще кто угодно, включая всё разнообразие начальников в этом помещении и в нём отсутствующее множество — тоже. Например, генеральный наш директор, Смеловский Лев Иванович, собственной… туфелькой.
Я плюхнулась лбом в подставленную ладонь и прикрыла глаза. Только не это!
— А вот и она! — выдернул меня из пучины отчаяния голос мерз-с-ского рептилоида. — Именно Варваре Арсентьевне мы обязаны за то искреннее, незабываемое шоу! — расхваливал он тоном профессионального развешивательщика медалей. — Такой творческий подход у аниматоров попробуй найди!
С разных сторон раздались поддакивания и прочие проявления одобрения. Правда, адресованные скорее Илье Сергеевичу, нежели мне. Ну так я сегодня совсем внимания не жаждала.
И Покровский, о чудо, был на удивление немногословен в мой адрес. Впрочем, с небольшой задержкой (начальство не опаздывает) в кабинет ввалился Лев Иванович, радостный во все тридцать два зуба. Нет, двадцать восемь — откуда у Льва Ивановича зубы мудрости?
Все благоговейно притихли: шеф слово молвить будет.
— Всем доброго дня, дорогие коллеги! — излучал позитив гендир. — Рад вас всех видеть в добром, так сказать, здравии, кхе-кхе, — с намеком покашлял Смеловский, и все послушно хохотнули, оценив шутку. — Должен от души поблагодарить дорогую нашу Варвару Арсентьевну за полученное удовольствие!
Ё-ё-ё-ё…
Дорогой Дед Мороз, скажи, что это была твоя шутка, да?
Он же не о том?..
Не об этом, в смысле.
Присутствующие поддержали похвалу долгими и продолжительными аплодисментами. Я поднялась и раскланялась, как паяц на сцене.
Нет, с серьёзным и благодарным видом, но внутри я чувствовала себя рыжим клоуном на арене цирка.
— Удовольствие не было бы полным, если бы не наша звезда, Илья Сергеевич! — передала я эстафетную палочку.
— Не было бы ни звезды, ни удовольствия, если бы не гениальная идея Льва Ивановича привлечь собственные ресурсы к организации праздника! — идеально забил эту палочку эйчар.
Лизь-лизь!
Конечно, именно у Смеловского эта идея и возникла, да.
Но, что (не) удивительно, гендир польщенно и скромно улыбнулся, будто и сам уже поверил в то, что это придумал.
Дальше пошли рабочие вопросы и обвинения, всё как всегда. Все, кто когда-либо присутствовал на планерках, прекрасно представляют. Я тоже получила пару втыков, зафиксировала просочившиеся мимо моего бдительного (пока я не лежу мордой в стол) ока косяки подчиненных. Напоследок шеф тепло поздравил всех с наступающим и подмигнул мне.
Нет.
Я отказываюсь верить в то, что судьба может быть настолько несправедлива.
***
В “Смело” царило оживление. Народ бурно и эмоционально обсуждал то же самое, что час назад — начальство на планерке. Только там уложились за десять минут до совещания, а этим никто не мешал. Опять же, креативный потенциал, он в целом очень располагает к “потрепаться”. Ибо слово для творческой интеллигенции (и не очень) — рабочий инструмент и главное оружие.
— Мы молодцы, гип-гип-ура! “Смело!” зажгли звезды! — провозгласила я с порога, поскольку ничто так не объединяет людей, как общий победный клич.
В едином порыве прозвучало громогласное “Сме-ло! Мы в бой пойдем!” — корпоративная кричалка. Винни-Пух где-то пустил слезу умиления.
— Ну, что сказали? Как там? — посыпались вопросы со всех сторон.
— Лев удовлетворился? — оторвалась от разглядывания ногтей Марго, наша главная по холодному обзвону. Потрясающие обертоны. Если бы Лев поговорил с ней по телефону, он бы точно удовлетворился, инфа сотка.
Но прямо сейчас этот вопрос прозвучал для меня серпом по отсутствующему, но всё равно больно.
— Удовлетворились все, буквально все, — уверила я.
— Даже Анна Александровна? — гаркнул кто-то из толпы. Не любят, не любят нашу главбухшу. Хорошего главбуха никто не любит, кроме начальства.
— Ну так Покровский-то как старался! — ответили ему с другой стороны.
— Покровский вообще удовлетворил всех, не мужик, а прямо серийный сатисфайзер!
Шутка вызвала взрыв смеха.
— А что он вытворил? У меня голова разболелась, уехала почти сразу, после основной программы, — пожаловалась я.
— Всех обтанцевал, завалил комплиментами и вообще был на подъеме! — доложили мне, а Ульяна покраснела и опустила глазки. Бозецки мои, да неужели!
Я выдохнула. В глубине души. Этого можно вычеркивать — был слишком занят. Нет, если выбирать между Смеловским и Покровским, я бы выбрала второго. Он хоть и рептилоид, но хотя бы харизматичный.
И пусть на вид эльф эльфом, и мышцы на первый взгляд по нулям, а силёнка-то есть.
А Лёва — квашня недобродившая.
Нет, пусть это будет кто-нибудь третий. Кто-нибудь…
Я просканировала лица своих галдящих сотрудников. Нет. Никто не проявлял ко мне интереса.
Кроме Дани.
— Дорогие мои все! — повысила я голос, и моя банда притихла. — Мне прискорбно об этом говорить…
На опенспейс опустилась гробовая тишина.
— Но до новогодних каникул ещё три рабочих дня!
— Два, Варвара Арсентьевна!
Понятно, никто не будет вкалывать в последний день. Его придумали специально, чтобы все могли расползтись по отделам, закрыться и отметить наступающий в теплой компании.
— Но с точки зрения табеля учета рабочего времени — три. И за это время нужно успеть… — Я быстро перечислила все хвосты, которые предстояло закрыть, сверившись со старомодным блокнотом.
Закончив летучку, я наконец добралась до кабинета, повесила верхнюю одежду — поскольку пришла на планерку прямо в пальто и с тех пор таскала его с собой, — и рухнула в кресло.
Ну, где там верный зам, который сегодня должен зализывать свой пятничный косяк?
Он не замедлил явиться. Как всегда — с чашечкой божественного кофе.
— Варь, ну ты обиделась, да? — с щенячьим взглядом спросил он.
А вот притворяется он плохо.
Вообще лучше всего у Данилы получается кофе.
И то потому, что его варит наша кофемашина. Там невозможно ошибиться.
— Нет, Данила, я не обиделась, — честно ответила я. Удовлетворилась, разозлилась, взбесилась, испугалась, растерялась. Но точно не обиделась.
— Ну хочешь, я… — Он поиграл бровью. — Отработаю? Не на работе, конечно. Давай, может, в ресторан сходим? Или ко мне?
У-у-у-у… Очень сложный выбор между равными альтернативами. Я, пожалуй, выберу… ничего!
— Дань, я, кажется, вирусняк подхватила… — Я изобразила страдание, тем более что смотреть на него мне по-прежнему было больно. — Сейчас приду немного в себя…
— Да конечно-конечно! — Он отскочил от стола. Редкостным Данила был ипохондриком. И пекся о своем здоровье, прямо как о дорогой матушке. — Выздоравливай, Варь. Ты бы отдохнула, а? Отпросилась у Смеловского на денек, в себя прийти.
— Спасибо. Я пока так. Но если станет хуже — обязательно воспользуюсь твоим советом. — Я улыбнулась и потянулась к кофе.
Данила скрылся из кабинета, будто его сквозняком сдуло.
Наконец я осталась одна.
Мой гениальный и смелый план не выдержал встречи с реальностью и пошел трещинами: я не чувствовала в себе сил искать приключения.
Особенно, если приключением может оказаться Смеловский, тьфу-тьфу-тьфу.
Нет. Если кто-то хочет продолжить наше интимное знакомство, пусть приходит сам!
Я стала подзывать к себе должников и проводить точечную работу: разбираться, в чем проблема, как её можно разрулить в кратчайшее время с минимальными потерями. Рутина. Рутинная рутина.
Данила пригласил меня выбраться на обед, но я отказалась, вновь сказавшись уставшей и обессилевшей, и мы договорились, что он возьмет для меня в кафешке и принесет.
…Прекрасный шанс для таинственного кого-то сделать шаг к нашему счастливому будущему в обезлюдевшем офисе.
Но им никто не воспользовался.
Значит, мной он воспользоваться может, а шансом нет?!
К концу рабочего дня я действительно поддалась апатии. Не из-за этой глупости на корпоративе. Конечно, нет! Я всего лишь устала. Нуждалась в отпуске. В идеале — на море. Но можно просто в одиночестве дома.
Когда я выходила из офиса “Смело!”, большинство уже схлынуло. Прошла мимо переговорной, пялясь в пол, и неторопливо спустилась по лестнице.
Возле кофе-аппарата на выходе стоял Покровский. Ему никто кофе не варит, злорадно шевельнулось во мне.
Он склонился за стаканчиком, повернулся в сторону своего кабинета, который я только что миновала, увидел меня и нахмурился.
И это мне не понравилось.
Хмурый рептилоид — это ещё хуже, чем ядовитый.
Я напряглась.
— Варвара Арсентьевна, я бы хотел с вами кое-что обсудить, — произнес он, шагая мне навстречу. — Это неприятный вопрос, поэтому вы не будете возражать, если мы пройдем в кабинет?
Ага!
Он всё же оскорбился! Просто до этого делал хорошую мину при плохой игре! Откуда ни возьмись, в душе взорвался гейзер энергии.
Обсудить обиды Покровского — да это самое приятное, что случилось за сегодняшний день!
— Разумеется, Илья Сергеевич. Я готова.
Он открыл дверь ключом, пропустил вперед, провернул ключ в замке… О-го-го! Чел заботится о репутации!
— Вы присаживайтесь, Варвара Арсентьевна, присаживайтесь… — Он показал на кресло возле стола, и на какую-то долю мгновения я ощутила давно забытое волнение, как перед собеседованием. — У нас с вами есть одна проблема…