Глава 7. Месть подают холодной. Но можно и подогреть

Я вышел из переговорной в таком глубоком невментозе, что вспомнил об оставленном телефоне, только когда вернулся на корпоратив и даже оттанцевал пару танцев. Тело работало в привычном ритме, я раздавал дежурные комплименты и, кажется, даже шутил. Вроде, удачно. Точно не помню. Потому что мозг включился гораздо позже.

Вот это меня вштырило!

Можно было бы отнести эффект на счет длительного воздержания — стрессы на работе не способствуют половому здоровью, это ученые давно доказали, и не только британские. Даже доказали, что не способствуют здоровью вообще. Но что поделать, если за работу без стрессов на квартиру не заработаешь?

В общем, свою роль этот фактор сыграл наверняка. Но не до такой же степени! Меня прямо как апгрейдило. Что бы там ни говорили о местонахождении души, а после эякуляции с Варварой Арсентьевной на ней стало легче. Как камень с неё свалился, а не три миллилитра. Просто крылья выросли! Кровь пузырилась эндорфинами, как хорошее игристое.

И настроение было такое игривое-игривое!

Жаль только, что Ковалева не вернулась. У меня-то на неё были планы.

А у неё были другие планы.

Это я понял позже, когда телефон забрал и посмотрел запись до конца.

И вот тут меня накрыло повторно. То есть Ковалева спутала меня с этим… амебоидом? До этого у меня ещё оставалась какая-то призрачная надежда, что всё было спектаклем для одного зрителя.

А оказалось, что для другого.

И несмотря на то что — ну, Илья, признайся же себе! — это было самым вероятным вариантом изначально, это меня задело за живое.

Все выходные меня кидало из одной крайности в другую: пересматривать домашнее порно или его концовку, пока я не пришел к неочевидному, но единственно верному решению. Для меня. Такому, чтобы и овцы целы, и волки сыты.

Я намеренно дождался с его реализацией вечера: дать расслабиться, чтобы потом воспользоваться дезориентированностью жертвы.

У меня получилось.

Но испытывал я почему-то не удовлетворение, а разочарование и злость.

— И что же это за проблема? — Ковалева вся подобралась, как хищник, готовый броситься в атаку. Когти в копыта втяни, ты у нас сегодня овца.

— Мне кажется, это проще показать, чем рассказать.

Я вытащил телефон, запустил видео со звуком и поставил его «домиком» перед посетительницей. О, да! Всё, всё промелькнуло на лице Варвары Арсентьевны прямо с первых же кадров. Лицо налилось кровью ярости, и только моя реакция спасла телефон, который бы точно разлетелся на осколки о ближайшую стену.

— Ну ты коз-зёл, — прошипела Ковалева.

— Ну… — Я тыкнул на ленте прокрутки любимый эпизод.

«…Ар-р-р-р, — гортанно прорычала на нём Варвара Арсентьевна, — мой тигр-р-р!», и мне снова пришлось проявить сноровку, и телефон в руке взлетел вверх, чудом разминувшись с когтистыми загребалками Ковалевой. Хыщница!

— Вы определились, Варвара Арсентьевна, с показаниями: козел, тигр или… олень? — Меня распирало на хи-хи.

— Тварь…

— Ну что вы, Варвара Арсентьевна, так к сотовому рветесь? Вы же понимаете, что не в телефоне дело… — выдал я, не в силах сдержать прорывающиеся наружу смешки.

— И?.. — Ковалёва внезапно взяла себя в руки, сложила руки на груди и откинулась на спинку кресла, обжигая меня полным ненависти взглядом.

Утибозецки, ты ж моя Черная Королева!

— В смысле: “И?”? — Если не знаешь, что сказать, повтори слова собеседника. Он всё тебе расскажет сам.

— Что вы от меня теперь хотите?

Вот! Не затыкайте человеку рот, и он сам донесет до тебя всё то, о чем ты не знал, что ему сказать. Сидел бы, думал, голову ломал. Зачем?

— А как вы думаете, Варвара Арсентьевна, чего я теперь от вас хочу?

Так-то очень сложно, конечно, догадаться.

Я бы предпочел, чтобы это прозвучало из её уст.

— Вы собираетесь меня этим шантажировать?

— Мне нравится ход ваших мыслей, — покивал я. — Отличное решение!

— Это было насилие!

— Н-н-нда? — Каюсь, у меня аж брови взлетели.

— Вы мною воспользовались!

— Не может быть! Как вы могли так плохо обо мне подумать! У меня вот и видео есть подтверждающее.

— Если вы попробуете это кому-то предъявить, это сработает против вас же! Мужчина, который хвастает подобными записями, потеряет свой авторитет… — барахталась Ковалева. Я бы даже проникся, если бы сейчас она не воевала со своими же фантазиями.

— Ой, ну во-первых, Варвара Арсентьевна, очень мало вы знаете о мужчинах. Тут вопрос, в чьем именно обществе хвастать, я вам как специалист говорю. А во-вторых, разумеется, я ничего никому показывать не буду. Другой вопрос, если это всплывет где-нибудь от вашего имени…

— Да ладно, Илья Сергеевич, мы же с вами знаем, что по записи можно установить, с чьего аппарата велась запись!

— А вы ещё к экспертам с этой записью планируете обратиться! — Ладно, признаюсь, меня прямо пёрло от этой ситуации. Вот такая я свинья, что поделаешь. И как взрослый, разумный человек, я принимаю себя таким, какой я есть. — Так я же не против! Я так и скажу: да, вы попросили это снять. Милые интимные игры, это же любой поймёт. И, разумеется, я с вами этой записью поделился. А то, что вы её слили в открытый доступ, конечно, скажется на моем профессиональном имидже. Но… — Да, тут я заржал. — …но зато как подскочит мой мужской рейтинг! Но вы не думайте, Варвара Арсентьевна, я буду на вашей стороне и всячески защищать вас от нападок!

— Ну ты…

— Тигр-р-р-р-р… Ар — р-р-р-р! — Кажется, я сейчас кончу! Ментально.

— Теперь вы потребуете, чтобы я стала лояльной по отношению ко Льву Ивановичу и его дебильным методам руководства? — Если бы взглядом можно было бы убить, я бы сейчас истекал кровью.

Или даже уже нет.

— Ни в коем случае. Это было бы неспортивно! А для меня секс — это не спорт!

Если вдуматься — какую чушь я сейчас выдал… Но звучит красиво, вызывает нужный накал эмоций… Вот у Варвары Арсентьевны чуть глаз не выпал из сощуренных от ненависти глазонек.

— Тогда чего вы от меня хотите, Илья Сергеевич?..

— Ну как “чего”, Варвара Арсентьевна! Мне кажется, всё очевидно. Вот!.. — Я указующе ткнул в телефон. — У нас же всё отлично получилось! Я предлагаю продолжить.

— Ты… Кукухой, случаем, не тронулся?..

Ну надо же, сколько благородного негодования! А жопу оголять, не оглянувшись, кто в неё метится, это, конечно, кукуха на месте.

Просто спит.

— Варвара Арсентьевна, ну вы просто подумайте: это же идеальное решение! Вы заняты, я чертовски занят… Приходите ночью на сеновал, тьфу, ко мне в кабинет…

— Илья Сергеевич, вы вообще сейчас серьезно?.. — Ковалева успешно изобразила потрясение.

— Абсолютно! — Я поднялся из кресла и пристроился бедром на край стола, возвышаясь над собеседницей.

— Илья Сергеевич, по ночам я предпочитаю спать дома! — Варвара Арсентьевна вздернула нос и сложила руки на груди.

— Это прекрасно! Значит нам не придется нарушать нормы трудового законодательства! Тут ведь как: раньше начал, раньше кончил! И весь день свободен!

Нет, хорошая же идея!

Кто любит сексинг по утрам, тот поступает круто!

Я люблю.

Я его в любое время суток люблю, когда есть возможность. И силы. А тут ещё и в воспитательных целях. Так сказать, трудиться на благо коллектива! Не покладая рук. Тимбилдинг фарева! Если не я, то кто же?!

В общем, себя я уже практически убедил.

Дело осталось за малым.

— Подожди… — Кажется, до неё начало доходить. — Ты сейчас серьёзно?

— А почему нет?

— Илья Сергеевич, я бы поняла, если бы на вашем месте сейчас находился Смеловский.

— Он женат.

— Тем более! У него хотя бы был смысл в шантаже. — Тут, конечно, Варвара Арсентьевна вылила ведро елея на мое эго. Оно бы без этого пережило, ему не принципиально. Но приятно, приятно… — Вам-то, Илья Сергеевич, это зачем? Я слышала, вы только отбиваться успевали на корпоративе от женского внимания.

— Ой, — горестно вздохнул я. — Понимаете, во-первых, за барышнями же ухаживать нужно… Рестораны, цветочки, милые сообщения с влюблёнными смайликами… То ли дело вы, Варвара Арсентьевна! Раз, два и… Умеете, когда хотите!

— Я уже говорила, что ты козел?..

— И что олень, и тигр… Давайте приведем это всё к общему знаменателю: животное. М? — Я склонил голову набок и вопросительно задрал бровь.

— А во-вторых? — процедила сквозь зубы Ковалева.

— А во-вторых, очень, знаете, мне иногда хочется вас… вам… В общем, компенсировать. За компостирование. А так всё к обоюдному удовольствию.

— То есть это месть.

— Если вам так угодно, Варвара Арсентьевна, то пусть будет месть, — покладисто согласился я.

Но хочется так человеку — будем называть это местью.

И шантажом.

Мне же несложно сделать даме приятное!

— Ну то есть, вы, Илья Сергеевич, считаете меня такой дурой, которая согласится на ваши домогательства…

— Аргументы, — мягко поправил я.

— На ваши грязные домогательства… — распаляла себя Ковалёва. Нет, если барышня жаждет непременно грязных домогательств, то кто я такой, чтобы сказать “нет”? — …под давлением компрометирующей записи, чтобы вляпаться в ещё больший компромат?!

— Конечно, Варвара Арсентьевна, я не считаю вас дурой. Ни такой, ни какой другой. Поэтому я думаю, что вы согласитесь.

По лицу моей собедницы читалось, что прямо сейчас она переживает кризис. Потому как с одной стороны есть здравый смысл, который требует немедленно надавать мне по морде лица, желательно в челюсть, а потом воспользоваться канцелярскими ножницами в органайзере — не совсем по назначению, но с большим чувством. А с другой — оторва с пулей в голове, шилом в заднице и кукухой в коме, которая может припереться в кигуруми на деловую встречу и вообще прётся от адреналина.

— Я даже позволю вам самой выбрать условия, так сказать, искупления, — подбросил я дровишек в костерок. — Вы можете выбрать любое число до десяти.

— Ноль! — выпалила она.

Ай-ай-ай! Ну что же вы такая резкая, Варвара Арсентьевна, прямо как диарея! Нужно же сначала все условия узнать, а уже потом капюшон надувать и плеваться ядом.

— Ноль? Вы уверены?

Ковалева, наивная северная девочка, повелась и подтверждающе закивала головой.

— Прекрасный выбор! — одобрил я. — Ноль возможностей отказаться! Я не сказал, что число можно выбрать только один раз? Нет, не успел? Вы же не дали мне договорить, Варвара Арсентьевна. Еще одно число. Всё в ваших руках!

— Один!

Если честно, больше всего мне хотелось сейчас сфейспалмить. Нельзя же так сразу наступать на те же самые грабли? Единственное, что помешало мне это сделать — надежда, что Ковалева реально вляпалась в ловушку и делает это уже на азарте.

— Один раз в неделю… Ну что же, Варвара Арсентьевна, будем, как супруги со стажем. Я, конечно, рассчитывал на большее, — с притворным сожалением процедил я. — Осталось последнее число, и, дайте угадаю: это будет два!

В общем-то, это уже не имело никакого значения. Вообще всё не имело никакого значения с того самого момента, как моя собеседница начала переговоры с террористом. Нужно было жать отбой и добавлять номер в черный список.

Дальше ни один её ответ уже ни на что, по сути, не влиял.

— Два… — Я чувственно произнес это слова, наслаждаясь его звучанием. — Два месяца. К началу марта, уважаемая Варвара Арсентьевна, вы будете абсолютно свободны от любых обязательств!

Ковалева смотрела на меня, разинув рот, — видимо, не в состоянии определиться с тем, что мне сказать в ответ. Столько всего нецензурного, не так просто выбрать.

А это, дорогая моя Варвара Арсентьевна, ответочка. Шах и мат.

Если бы у моей собеседницы в голове господствовал здравый смысл, то…

То она бы сейчас здесь не сидела. Она бы уже давно вылетела из кабинета пробкой, хлопнув за собой дверью.

А она сидела.

— То есть или я соглашаюсь, или вы используете эту запись…

— Ну если у нас по-другому никак договориться не получается… — Я бы, разумеется, предпочел по-простому. Но если барышня любит долгие и затейливые прелюдии, разве я вправе отказать? — То я использую эту запись.

Я её уже почти до дыр за выходные использовал. И ещё буду. Это мне теперь надолго.

Ковалева молчала.

— Варвара Арсентьевна, ну что вы так переживаете? Мы с вами договоримся о стоп-слове. “Ананас” нравится?

В глазах моей собеседницы читалось потрясение.

— Обещаю не нарушать ваших табу. Только я, вы… и, может, какие-нибудь приятные гаджеты. У вас есть предпочтения?

Она всё ещё молчала.

— Хорошо. Решим в процессе. Вот видите, Варвара Арсентьевна, ничего страшного не случилось. Мы с вами поговорили, как цивилизованные люди, пришли к обоюдному согласию… — Я широко улыбнулся, стараясь удерживать её взгляд глаза в глаза, а не на ширинку, чтобы она не заметила, какое действие оказал на меня разговор. — И следуя простой арифметической прогрессии, которой вы придерживались в своем выборе, у нас по порядку идет число три. Третий день недели — среда. А у нас это ещё и предпраздничный день. Всё просто один к одному. Буду вас ждать.

— Я могу идти? — растерянно спросила Ковалева.

— Можете остаться. Не будем откладывать на среду то, чем можем заняться прямо сейчас.

— А не пошли бы вы?.. — В Варваре Арсентьевне наконец очнулась тигрица, и она подскочила с кресла.

— Нет. Я, пожалуй, останусь. А вы идите, идите. Но помните: я буду вас ждать. В среду.