Глава 20

Это было неправильно – просить друзей собрать информацию по Дуне в новогоднюю ночь. Хотя бы потому, что Краснов прекрасно знал, что ему не смогут отказать. И примутся за дело, тогда как у ребят семьи и наверняка совершенно другие планы. Но после Дуниных слов о том, что она уезжает, потому как ей предложили партнерство, где-то там, за рубежом, куда ему на постоянное место жительства не было хода, он просто не мог иначе. Особенно когда на его беспощадное «я – невыездной», она со всхлипом заметила:

– Я знаю. Поэтому не стоит и начинать. Я могу отказаться от Володи… Но я не могу отказаться от своей мечты.

А он… Он ведь понимал, что не посмеет ее просить. Отказаться. Потому что это – неправильно. Да и не простит его Дуня за такое, когда туман, вызванный любовной горячкой, спадет. И это, в свою очередь, означало, что ему нужно было придумать какой-то план. Альтернативу. Чтобы и рыбку съесть, и… Ну, вы поняли. Дело усложнялось лишь тем, что у него совсем не было времени. Это здорово выбивало из колеи. И внушало неуверенность, которой Краснов не испытывал, чего уж греха таить, последние лет десять так точно.

Он бы, наверное, сошел с ума в ту ночь. Если бы Дуня, не иначе как от отчаяния, заметила, что во всем этом Чернов – вовсе не решающий фактор. И хоть Семен знал, каждой клеткой чувствовал, что никакой огромной любви в тех Дуниных отношениях нет, все же услышать из ее уст тому подтверждение было чертовски приятно. Правда, его радость немного померкла, когда Чернов стал распускать свои загребущие руки. От расправы бедолагу спасло лишь то, что Дуня быстренько это все прекратила. Наверняка понимая, что Краснова лучше не злить. И не размахивать красной тряпкой перед его лицом. Может, даже вспомнив о том, чем для нее закончился последний раз, когда он вышел из себя в ее присутствии.

Семен поморщился, прокручивая присланный по защищенному каналу связи отчет. По роду службы он в свое время просмотрел сотни подобных файлов. По большому счету, его работа в разведке подразумевала то, что он всегда действует за спиной, а не напрямую. Краснов не видел в этом ничего предосудительного. Но он так же понимал, что личные отношения – это совсем другое. Наверное, в них так нельзя было действовать. Он бы и не стал. Если бы не чрезвычайные обстоятельства, которые, по факту, не оставили ему иного выбора.

– Ну, Дуня… – присвистнул он, изучая досье, которое не могло не произвести впечатления. Семен впервые почувствовал, как это, когда от гордости распирает грудь. Подивился, что это не образное выражение, как он всегда думал, не преувеличение ради красного словца, а самое настоящее физическое проявление. Когда, кажется, еще немного, и услышишь, как трещат ребра, не в силах уместить теснящихся внутри чувств.

Значит, Берлин… Он там как-то был. Раз или два. По работе, конечно. Как же еще? Наверное, это был классный город для жизни и профессиональной реализации. Удобная локация, особенно для человека, которому, как Дуне, приходится много и часто летать.

Абсолютно закрытый для него город.

Понимая это, Семен даже всерьез рассматривал вариант… с исчезновением. Наверное, при желании, он мог бы подстроить собственную смерть и обзавестись новыми документами. Но кем бы он был в том Берлине? Сколько бы это заняло времени? Год? А может, два? Плюсом к пятнадцати, уже потерянным… Нет. Он не мог ждать. И не мог найти, сколько ни пытался, какого-нибудь… цивилизованного способа убедить Дуню остаться. В конце концов, она, наверное, могла бы сотрудничать с Берлинским офисом, находясь здесь, с ним. У нее даже было свое архитектурное бюро в столице. Краснов не собирался просить ее бросить карьеру. Лишь только немного пересмотреть логистику. Наверняка она смогла бы что-то придумать, если бы захотела. Или получила наглядную возможность оценить альтернативу…

Вот тогда в голове Краснова и родился этот безумный план.

Для начала ему нужно было позаботиться о том, чтобы избавить Дуню от тех, кто мог помешать его реализации. Чернова Семен всерьез не воспринимал, тем более что у того был куплен билет на самолет сразу же после Нового года. Проблему составлял лишь Андрей Викторович. Впрочем, Краснов очень быстро сообразил, как того выманить в столицу. Пришлось, правда, вновь задействовать связи на самом высоком уровне, но что уж теперь? Он не так часто обращался к Первому.

Словом, второго числа в аэропорт отправился не только Дунин жених, но и отец, консультации которого вдруг срочно понадобились в столичной мэрии. Краснов лично поехал к назначенному времени, чтобы убедиться, что эти двое наверняка улетели, хотя ему могли об этом доложить. Одного Семен не учел – то, что прощание Дуни с Черновым станет для него еще одним испытанием. Его напрягало даже то, что тот просто держал ее за руку. Что уж говорить о поцелуях или других нежностях, которые Чернов себе позволял? Семен зажмурился, уговаривая себя, что это – ненадолго. Но ревность оказалась сильнее.

Убеждая себя, что поступает правильно, Краснов подкараулил Дуню на выходе из аэропорта. Вертя рыжеволосой головой по сторонам, та явно выискивала машину такси. Семен притормозил, опустил стекло и улыбнулся:

– Привет. Подвезти?

– Привет, – Дуня как будто бы растерялась. – Я такси вызвала. А ты здесь какими судьбами?

– Заезжал по делам. Отменяй такси. Нам все равно по пути.

– Откуда ты знаешь? – пробурчала Дуня, но все же скользнула в приоткрытую дверь. Краснов хищно улыбнулся – птичка попала в клетку.

– Догадаться нетрудно. Ты же там остановилась?

– У меня могли быть дела в городе.

– Но их нет.

Видимо посчитав, что спорить с ним глупо, Дуня лишь равнодушно повела плечиком.

– Не хочешь заехать в Рубен?

– Зачем?

– Вспомнить молодость. Там случилось наше первое свидание. Помнишь?

– И последнее тоже.

Семен заледенел. События пятнадцатилетней давности встали перед глазами. Ужас сковал затылок, спустился холодком по позвоночнику. Свел зубы. Наверное, он как-то себя выдал. Может, что-то изменилось в лице… Потому как Дуня тут же пошла на попятный.

– Прости! Я… я не хотела. Не стоило напоминать, – прошептала она, накрывая его лежащую на коробке передач руку своей – нежной и прохладной. Семен отрывисто кивнул. Перехватил инициативу, изменив положение так, что теперь уже он обхватил ее тонкие пальцы. Прошелся от кисти к запястью, стал нежно водить большим пальцем – туда-сюда.

– Ты, наверное, знаешь, что я служил…

– В спецназе. Да, знаю. – Дуня натужно рассмеялась. – Ты, Семен, личность ужасно загадочная. Пожалуй, наши моют тебе кости чаще всего.

– В спецназе? – Краснов будто бы удивился, но потом очень быстро взял себя в руки и добавил: – Ну, да. Что-то вроде того.

– Что-то вроде? – Дуня с намеком повела бровью.

– Ага. Если не вдаваться в детали.

– В которые тебе вдаваться, я так понимаю, нельзя?

Как любая женщина, Дуня была любопытной. Никак не комментируя ее замечание, Семен пожал плечами. К чести Дуни, она все поняла правильно. И не стала пытаться выведать что-то сверх. Ведь ко всему прочему она еще была очень умной. Его Дуня. Его… Тряхнув головой, чтобы вконец не растечься лужей, Семен сказал:

– Я вообще к чему вел? К тому, что в этой жизни по роду службы я много чего видел… – он чуть повернул голову, чтобы видеть Дунины глаза, которая сидела, вжавшись в кресло, и, кажется, не дышала даже, как будто боясь спугнуть его откровения. – Видел такие ужасы, которые обычному среднестатистическому человеку невозможно представить. Но знаешь, даже они не сравнятся с тем смертельным страхом, который я испытал, когда понял, что чуть было с тобой не сделал.

– Сёма…

– Прежде чем двигаться дальше, я должен у тебя спросить – ты правда меня простила?

– Господи! Ну, конечно! О чем ты? Это был всего лишь несчастный случай.

– Именно так. Я никогда не причиню тебе боль намеренно. Не причинил бы тогда, и уж тем более сейчас, когда я прошел специальное обучение.

– Я нисколько в этом не сомневаюсь. Ты чудесный, Сёма… Был. И есть.

– Спасибо. – Почему-то его голос осип.

– Уверена, ты сделаешь счастливой любую женщину.

– Я не хочу любую. Я хочу тебя.

Застрявший было воздух с тихим шипением покинул Дунины легкие. На скулах проступил яркий алый румянец.

– Сёма…

– Я люблю тебя. И всегда любил.

Лицо Дуни исказила мука. Она зажмурилась. Коснулась ладонями щек. Замерла и с остервенением потерла.

– Я, оказывается, так хотела это услышать. Хотела столько лет… А услышала, когда стало слишком поздно.

– Почему поздно? Кто это решает? Тебя тянет ко мне, меня – к тебе. Мы должны быть вместе. Дай мне немного времени, и ты сама в этом убедишься.

– Мы это обсуждали. У меня нет времени! Я не могу отказаться от работы в Берлине.

– Еще как можешь! У тебя есть собственное архитектурное бюро. Ты можешь претендовать на участие в любых международных проектах.

– Нет! Не могу. Немецкая контора – одна из самых престижных в мире. А я…

– А ты – архитектор с именем! Если для заказчика важнее, к какой конторе ты принадлежишь – он идиот!

Краснов резко перестроился. Отовсюду послышались сигналы возмущенных водителей. Дуня в отчаянии вжалась в кресло.

– Пожалуйста, Семен, следи за дорогой!

Она была права. Трасса была скользкой, а потому еще более опасной. Краснов сбавил обороты, заставляя себя успокоиться. На некоторое время в машине повисла тишина, нарушаемая лишь шумом дорожного трафика – шорохом шин, мерным гудением мотора и раздражающими звуковыми сигналами светофоров.

– Ты проехал поворот, – вздохнула Дуня некоторое время спустя.

– А что там с домом? Проект как-то движется? – вместо того, чтобы как-то отреагировать на ее слова, Краснов перевел тему.

– Проект готов. Я делала его под себя, но… Мне кажется, он гораздо больше подойдет тебе. И еще…

– Да?

– Обещай, что ты не пойдешь в отказ сразу.

– Смотря о чем пойдет речь.

– Я хочу, чтобы ты присоединил к своему мой участок. – Дуня растерла лоб.

– Хорошо. Что еще?

– Ты серьезно? – Дуня была явно удивлена. – Признаться, я думала, тебя придется уговаривать.

– Я за равноправие. Будем считать этот участок вкладом в наше совместное будущее.

– Ты опять за свое? – обреченно покачав головой, Дуня вновь отвернулась к окну. – Не понимаю, зачем ты мучаешь нас обоих. И куда мы едем, в конце-то концов?!

Семен молчал, бесстрастно глядя на дорогу.

– Ты слышишь меня? Я спросила, куда мы едем?

И снова ответом ей – молчание. Дуня разозлилась. Потянулась к двери, но в тот же миг замки щелкнули, блокируя пути к отступлению. Не то чтобы она собиралась выпрыгивать на ходу, но такое положение дел здорово удивило. И такая наглость. У Дуни даже рот открылся. Она медленно повернулась к Семену:

– И что это означает, позволь спросить? Куда ты меня везешь?

– В одно укромное местечко, где нам никто не помешает.

– В каком это смысле?

– В прямом. Нам нужно побыть вместе, узнать друг друга заново.

– Постой-ка! Я не собираюсь никуда с тобой ехать. Останови машину, – понимая, что это бесполезно, Дуня все же подергала дверь. – Немедленно остановись! Слышишь?! Это незаконно, в конце концов!

– Что именно?

– Увозить меня вот так! Это похищение! Сколько у нас дают за похищение?

– Собираешься заявить на меня в полицию? – беспечно усмехнулся Краснов. Как будто точно знал, что ничего ему не будет. Даже за такую выходку.

– Если ты меня не отпустишь сию секунду! Семен, я не шучу. Это же срок. И немаленький.

– Думаешь, мне есть что терять?

– Думаю, да! – воскликнула Дуня, не сумев скрыть дрожи в голосе.

– Ты боишься меня?

– Я не знаю, что и думать!

– Не бойся. Ничего плохого я тебе не сделаю. А что касается потерь… Я не могу потерять лишь тебя. Со всем остальным я справлюсь.

Дуня зачарованно моргнула. Прислонилась лбом к прохладному оконному стеклу и снова покачала головой:

– Ты спятил. Поверить не могу, что это происходит на самом деле. И сколько ты собираешься меня удерживать?

– Столько, сколько потребуется, чтобы ты поняла…

– Что поняла?! – заорала Дуня, встрепенувшись.

– Что только здесь, со мной, ты будешь счастлива.