Глава 19
Руки Краснова тяжело упали вдоль тела, добровольно освобождая её из плена, идущего от его большого тела тепла и странного, совершенно необъяснимого чувства защищенности, что она испытывала, находясь в них. Дуня попятилась. Под ногой скрипнула половица. И этот резкий звук как будто развеял сковавшие её чары. Она развернулась на пятках и рванула обратно в дом. Что было, в общем-то, не такой уж хорошей идеей. Учитывая то, что в глазах закипали слезы, которые ей бы наверняка пришлось объяснять, увидь ее кто-то.
– Не так резко…
– Папа? – всхлипнула, пролетела по инерции еще с полметра и уткнулась носом в крепкую, несмотря на возраст, отцовскую грудь. – А ты чего здесь?
– За тобой пошел, – бросил Андрей Викторович сердито.
– Ну да, – усмехнулась сквозь слезы Дуня. И медленно оглянулась, опасаясь, что Семен бросится за ней, и тогда им наверняка не миновать сцены.
– Он не пойдет за тобой.
Утверждение отца утонуло во взрыве смеха, донесшегося из глубины дома. Можно было сделать вид, что она его не услышала. Но Дуня была не в настроении делать вид.
– Почему ты так в этом уверен? – спросила она и закусила дрожащие, как у ребенка, губы.
– Ты все доходчиво ему объяснила. И сделала правильный выбор.
– Да уж, конечно, – вновь засмеялась, сквозь слезы.
– Конечно! – горячо заверил отец. – Не зря я тобой горжусь. Ты – умная женщина.
Да. Умная. Так почему же прямо сейчас она чувствовала себя полной дурой? Дуня шмыгнула носом. Где-то совсем близко Коган возмущался, что все гости разбежались, а, между прочим, еще немного, и будут куранты бить. Следом, нарушая их мнимое уединение, в коридоре раздались звуки шагов. Боясь испортить праздник собравшимся, Дуня попыталась взять себя в руки. Помахала ладошками у лица, надеясь так осушить слезы. Несколько раз вздохнула. Глубоко, отчего в груди запекло. И так, уже практически полностью успокоившись, все-таки поинтересовалась:
– А как же твои слова о том, что Краснов ни перед чем не остановится, чтобы меня добиться? Неужто ты изменил свое мнение?
– В нем больше порядочности, чем я думал.
Это была такая вопиющая ложь, что Дуня даже рот открыла. Моргнула несколько раз и… засмеялась.
– Знаешь, что самое удивительное, папа? Как раз в его порядочности ты никогда не сомневался.
Не сомневался. Семен был прав!
«Он хотел, чтобы я от тебя отстал, но прекрасно понимал, что никто в мире не сможет заставить меня отказаться от тебя и своих планов. Только если я сам решу, будто так будет для тебя лучше», – так он ей объяснил поведение отца однажды. И, похоже, сейчас она сама ему уподобилась, сделав все, чтобы Семен поверил, будто он стоит на пути ее счастья.
Отличная тактика, черт возьми! Так почему же ей так хреново? И кажется, что счастья в принципе нет?
– Дуня, Андрей Викторович, ну, где вы ходите? Там уже президента показывают, – вмешалась в разговор Юль Санна, заполняя своей энергией все вокруг.
– Мы уже идем, Юленька. Что говорит-то?
– Кто?
– Так ведь президент.
– А, да как обычно. То, что люди хотят слышать. Кстати, как я и думала, такие съемки готовят заранее. Или же на задний план подкладывают другой фон. Он ведь снят на фоне очертаний столицы, а сам находится здесь…
Юлькина болтовня достигала Дуниных ушей с опозданием. И как-то странно, будто сквозь толщу воды. Может, выпавшие снега все же растаяли? И затопили все кругом?
Дуня пыталась кивать там, где надо, тянула губы в улыбке, не испытывая при этом ни капли веселья.
– Ты где была? – подозрительно сощурился Чернов, когда она вернулась за стол.
– Да это я дочь заболтал, Володь. Ты уж не серчай, что мы тебя в незнакомой компании бросили.
– Да какие же мы незнакомые? – пьяно возмутился Сиваков, который взял на себя почётную миссию – наполнить бокалы собравшихся. – Он – уже наш парень. Правда, Дунь?
Дуня кивнула, спрятавшись за бокалом с игристым. От поднимающихся кверху газов щипало в носу. А может, снова вернулись слезы. Так больше не могло продолжаться. Дуня решила, что будет веселиться! Во что бы то ни стало. Обвела взглядом вновь собравшихся у стола друзей, поразилась тому, как комфортно, несмотря ни на что, чувствовала себя в компании их, таких разных, перевела взгляд на Чернова и медленно выдохнула. Вот интересно, почему так? Среди настолько разношерстной толпы, умеющий найти общий язык с кем угодно, он все равно казался чужим на этом празднике. Да что там – казался? Он и был… чужим. Чужим даже для неё. И то, что они были с Володей вместе пять лет, не сделало его ближе, как бы она ни пыталась убедить в этом и себя, и других.
Она не могла остаться с Красновым. Но и оставаться с Владимиром было тоже неправильно. Едва эта ужасная в своей смелости мысль мелькнула в ее голове, забили куранты. Кто-то вскочил, обнимаясь, кто-то стал жечь салфетки с желаниями, отовсюду звучали тосты, смех и пожелания. Дуня тоже поднялась. Вышла из-за стола. Обнялась с Веткой, кивнула отцу, дотянулась даже до Когана…
– Пять, четыре, три…
Отступила, вновь попала в чьи-то объятья.
– Два… Один! С Новым годом! – завопили.
– С Новым годом, Дуня, – криво улыбнулся Семен. А после его потянула к себе Сандалова, а Дуню – Чернов. Так они и разъединились. Может быть, навсегда. Или нет. Если верить приметам.
– С наступившим!
– Не хочешь поздравить меня как следует?
– Хочу. Но я оставила твой подарок в гостинице, – Дуня сделала вид, что не понимает, на что намекает ее жених.
– Лучший мой подарочек – это ты! – усмехнулся Чернов и полез целоваться. Дуне ничего не оставалось, кроме как вытерпеть это все, чтобы не выставить его полным идиотом. Но все же она освободилась практически сразу же. Стоило Володе на миг отстраниться, чтобы набрать в легкие воздуха.
– Пойду, помогу… – в отчаянии она осмотрелась, – Мариам!
– Погоди, мы же не закончили!
Дослушивать Чернова Дуня не стала. Обошла стол и протянула руки к малышке, покоящейся на руках матери.
– Давай я ее подержу, ты хоть поешь нормально.
Оправдание – так себе. Учитывая то, что все это время с Наной в основном возился гордый отец. Уж если кто и не успел поесть, так это Кравец. Но Мариам не сплоховала. Обвела взглядом Дуню, хмурого Чернова и, правильно оценив ситуацию, послушно вручила дочурку в руки подруги.
– Ты – просто золото! С тех пор, как начало прибывать молоко, я постоянно голодная.
Володя нахмурился и, то ли не желая продолжать тему грудного вскармливания, то ли демонстрируя Дуне свое недовольство ее поведением, как-то очень быстро переключился на разговор с будущим тестем.
– Спасибо, – беззвучно произнесла та, касаясь носом макушки Наны.
– Всегда пожалуйста, – улыбнулась Мариам.
– А вот это ты зря. Я ведь могу и украсть такую красавицу! – решила поддержать непринужденный тон беседы Дуня.
– Ну, уж нет! Давай как-то сама… – шутливо возразила та.
– У самой такое не выйдет.
– Точно. Тогда муж тебе в помощь.
– Нам об этом думать рано. Я совсем не готова стать матерью, – не слишком уверенно заметила Дуня и сама того не поняла. Мариам иронично вздернула бровь, глядя на подоспевшего мужа.
– Женька тоже до последнего не был уверен, что готов стать отцом. А ты только посмотри на него…
– Кто это не был?! – возмутился тот. – Еще как был. Да, моя сладкая принцесса?
Очень быстро Нана перекочевала в руки отца, Дуня даже не успела насладиться теплом ее крохотного тельца. Да и Мариам, оказавшись в обществе мужа, невольно сосредоточилась вся на нем. Поэтому, когда к их компании все ж присоединился Володя и будто вскользь пожаловался на головную боль, Дуня предложила вернуться в гостиницу. Мешать им никто не стал. Праздник набирал обороты, и всем было не до этого.
Лишь оказавшись наедине с женихом, Дуня поняла, что, возможно, и им следовало задержаться. Она ведь так толком и не решила, что делать со своей жизнью дальше. Честнее было бы, конечно, расстаться. Несмотря ни на что, Вовка был достоин любви, а она… Почему-то именно в эту ночь она до конца поняла, что не любит его. И никогда не любила. Впрочем, расставаться в Новый год было как-то не по-людски. Да и прежде чем делать такой ответственный шаг, хотелось еще раз все обдумать. Не так-то легко это, после стольких лет вместе. Привычка брала свое. К тому же они действительно готовились к свадьбе. В гардеробе ее столичной квартиры своего часа дожидался подвенечный наряд. Ресторан был заказан, а гости приглашены. Чернов будет выглядеть полным идиотом, если она сейчас все отменит. А она… она будет выглядеть дурочкой, которая не знает, чего хочет от жизни.
– Иди ко мне…
– Ой, я же совсем забыла о подарке! – не дав Володе осуществить свой план, Дуня вскочила на ноги. – Вот!
– Это что? Унты? – удивился тот.
– Что-то вроде того. В них можно по дому ходить. У тебя всегда холодные ноги. Ну-ка примерь. Нравится?
Дуня поняла, что нет. Обычно они с Вовкой дарили друг другу более изысканные и предсказуемые подарки.
– У меня для тебя тоже кое-что есть. Вот. Как извинение за ту историю с Мерсом. По-идиотски как-то все вышло.
Дуня неуверенно уставилась на голубую коробочку Tiffany. Учитывая, что ее не отпускали тяжелые мысли о расставании, принимать дорогие подарки было как-то неправильно. К тому же…
– Ты ведь уже реабилитировался за машину, – напомнила она.
– Это когда же? – не понимая, почему она мнется, Владимир сам потянулся к коробочке, желая ее открыть.
– Когда прислал приглашения в театр.
– Какие приглашения?
Чернов выглядел по-настоящему обескураженным. Дуня моргнула. В ее мозгу что-то щелкнуло. Будто кто-то ударил ладонью по выключателю, включая свет, и в нем картинка, которую она выстроила в своей голове, проступила гораздо отчетливее. И на ней проявились все до того незаметные несовершенства.
– Значит, те приглашения были не от тебя, – прошептала она.
– Какие приглашения? Ты говоришь загадками! – в голосе Володи слышалось явное раздражение.
– Мне прислали приглашения в театр. На постановку Туманиса. – Дуня растерла лоб, думая о том, кто бы это мог сделать. – А к пригласительным была приложена, записка… Она-то и сбила меня с толку.
– И что же в ней было написано?
– Надеюсь, это как-то меня реабилитирует за предыдущий неудачный подарок.
– Интересно, о каких неудачных подарках речь.
Чернов встал и, нервно тряхнув рукой, отошел к окну.
– Это, наверное, Сёма. Он собаку мне подарил. Ну, ты в курсе… – Дуня успокаивающе коснулась рукой локтя жениха, но тот сбросил ее ладошку. – Ты злишься, – вздохнула.
– Да! Я злюсь. Злюсь на то, что тебя нельзя оставить одну. Сразу что-то случается!
– Это несправедливо. Я не виновата, что попала в аварию и…
– А кто виноват? Я?! Ты же на это сейчас намекаешь? – хмыкнул Чернов. Его пшеничного цвета волосы растрепались. Упали на лоб. Голубые глаза сверкали якобы праведным гневом, на который, по правде, он не имел права.
– Все ясно. Лучшая защита – это нападение. Так, получается? – Дуня не смолчала, хотя и постаралась, чтобы ее голос звучал как можно ровней.
– Ты мне теперь за этот промах с тачкой выклюешь весь мозг!
– Хорошее же у тебя мнение о будущей жене.
– А я, между прочим, вынужден был экономить. Свадьбы в Италии, знаешь ли, нынче обходятся дорого.
– Так, может, ну её, такую свадьбу? И меня заодно?
– О, нет! Не надо. Не надо думать, что тебе удастся все сломать моими руками. Хочешь вернуться к этому своему… вояке? Имей смелость сказать мне это в лицо.
– Вы спятили. Ты… Отец. Я ни к кому не собираюсь возвращаться. Но, знаешь, может, мы и впрямь поторопились со свадьбой, – выпалила Дуня и спряталась за дверями ванной. Это было неожиданно. Совсем. И немного страшно… Произнесенные слова невозможно было забрать назад. Да и не очень-то ей хотелось. С другой стороны, Дуня верила, что им с Володей удастся расстаться красиво. Тогда как прямо сейчас все свидетельствовало об обратном.
В растрепанных чувствах Дуня приняла душ и медленно приоткрыла дверь в комнату. Чернов лежал на боку, отвернувшись к окну. Идиотская ситуация! А ей что делать? Демонстративно укладываться на диване? Или попытаться туда отправить его?
– Ложись, Дунь. Мы спали вместе тысячу раз. К тому же утро вечера мудреней.
– Я не хотела, чтобы все так закончилось.
– Ничего и не закончилось. Нам просто нужно немного времени, чтобы остыть. Вот и все. Завтра я уеду. Через неделю отсюда уедешь ты. И все будет, как прежде.
– В этом я не уверена, – вздохнула Дуня, осторожно устраиваясь на краю кровати.